Нелюбовь

Я называю себя Инстинктом. Я называю себя Аобой. Я называю… Глядя в зеркало, я думаю, что это уже неважно — как именно я себя называю. Белые волосы. Белая кожа. Я — организм, лишенный пигментации. Я — мутант на службе у Тоэ. Я больше не Инстинкт, потому что потерял свой Разум. Я называю себя Аобой только потому, что люблю Коджаку. Мы оба его любили. Но мой Разум оказался слабее. Тот Аоба, которого знал Коджаку, с синими волосами и полнейшим отсутствием здорового чувства юмора, разрушил себя. Он попытался войти в сознание Коджаку, чтобы помочь ему, но потерпел поражение. Он проиграл мне. Ему пришлось исчезнуть. «Пока жив Инстинкт, жив и Разум». …Иногда мне кажется, будто я что-то слышу. Чушь. Его больше нет, я знаю это совершенно точно. Именно так я сказал Коджаку, когда решил разрушить и его разум. Зачем тому, кто называет себя Инстинктом, любимый человек с разумом? Мне нужен только его инстинкт. Потому я и полюбил Коджаку — за его грехи, за темное прошлое. Это не страшит меня, наоборот, восхищает. Когда я без подготовки опускаюсь на член Коджаку, — ему, в отличие от меня, далеко не всегда удается кончить, — и чувствую, как невероятно острые зубы впиваются в мою шею, это меня восхищает. Я не боюсь боли. Я разрушил сознание Коджаку и буду только рад, если он разрушит мое тело. Разве это не идеальные отношения? Разве это не любовь? «Коджаку хотел не этого». …Иногда мне кажется, будто разум Коджаку разрушен не полностью, как и мой собственный Разум. Иногда мне кажется, что я слышу навязчивые советы своего Разума, вот как сейчас… или что Коджаку пытается позвать Аобу, обращаясь не ко мне — к нему. Чушь. Его больше нет. И Коджаку не может звать его по имени, которым я себя называю. «Ты ничего не знаешь о любви. Даже не представляешь, что это такое. Ты похож на ребенка, который пытается вести себя как взрослый. Ты играешь с тем, чего не можешь почувствовать. Ты украл у меня то, чем я дорожил, но так и не понял, почему это было мне дорого». Я смотрю на себя в зеркало. «Ты считаешь, что любовь есть разрушение. Для тебя это одно и то же. Но Коджаку считал иначе». Белая кожа, испещренная кроваво-красными отметинами; я — организм, лишенный пигментации. Но моя кровь такого же цвета, какой был у его крови. Когда он, конечно, существовал. Теперь его нет. Разумеется, я не могу слышать, как он говорит со мной. У меня есть Коджаку. Однажды он нанесет мне слишком сильные повреждения. Или я выжгу то, что осталось от его мозгов. Даже не знаю, какой вариант мне нравится больше. Разве это не любовь? «Коджаку хотел не этого». …Замолчи. Я называю себя Аобой. А у тебя больше нет права на это. Тебя — нет. «Пока жив Инстинкт, жив и Разум».