Дела давно минувших дней

Конец Пятого отряда. На Сейретей опустилась ночь, и лишь часовые в каждом отряде продолжали бодрствовать, охраняя покой своих спящих товарищей. Пятый отряд не был в этом исключением. Вот только, в отличие от всех остальных на защите его членов стояли еще и мощные кидо-барьеры, способные защитить отряд от любой внезапной атаки. Некоторые из них были известны всем, а о установке некоторых капитан Куросаки докладывать не стал. И это стало единственной причиной того, что отряд не был уничтожен мгновенно. Вскоре после полуночи вдруг взревели сигнальные барьеры, диким визгом пробуждая членов отряда ото сна. Вспыхнувший свет озарил шинигами, которые атаковали расположение их отряда. - Офицер Кирихара, что случилось? – в отсутствии капитана и старших офицеров заботы об отряде ложились на четвертого офицера Кирихару Такао, к которому теперь и бежали растерянные рядовые. - Самому бы хотелось узнать, - только и успел сказать он, как над отрядом разнесся усиленный кидо голос капитана третьего отряда. - По приказу Совета 46 и Короля Душ все, состоящие в близком контакте с Куросаки Ичиго подлежат уничтожению. Подчинитесь приказу и снимите барьеры. - Они сейчас что, типа пошутили? - Это шутка что ли? - Да что происходит?! - На шутку не похоже, - к ним подошел девятый офицер, зажимая рукой рану на боку, из которой текла кровь, - все посты за пределами барьеров вырезаны отрядом правопорядка. - То есть, они хотят нас убить, и ждут, что мы и сопротивляться не будем? - Похоже на то, - Кирихара хмуро смотрел на барьеры, по которым кругами расплывались заклинания атакующих, - что будем делать, господа? - Убьем гадов. - Верно! Точно! Кирихара лишь усмехнулся, раздавая приказы бойцам. В одном нападавшие были правы. Они уже давно были не шинигами Готея, а людьми капитана Куросаки. Через час основные барьеры пали, пропуская нападавших вглубь расположения. И первую же волну встретила мощнейшая огненная кидо атака, творимая одновременно двадцатью заклинателями. Круг яростного безжалостного огня вспыхнул вокруг оборонявшихся и рванул в стороны, сжигая все на своем пути от места атаки и на расстоянии ближайших нескольких километров. Большая часть нападавших была уничтожена прежде, чем они сумели что-то осознать. Запретная кидо-техника последнего шанса, разработанная кланом Шиба и забирающая в плату жизни заклинателей сработала идеально. Оставшиеся члены отряда заняли позиции под защитными щитами полигонов. Атакующих не было видно, но на границе выжженного пространства они явственно ощущались. А вскоре на них пошли пустые. Кирихара, видя обычных пустых, недовольно хмурился. Что-то в этом было не так. После элитных сил отряда правопорядка послать таких простых противников? Зачем? Вымотать их силы? Истощить? Ответ пришел с первым раненным, изо рта которого полезла белая субстанция. Увидев это, все замерли в шоке, что позволило пустым задеть еще нескольких, вскоре присоединившихся к первому товарищу. - Не позволяйте себя ранить! Это не простые пустые! Атакуйте с расстояния! Кирихара отдавал команды, с ужасом глядя на корчащиеся тела. Он вновь попробовал создать бабочку, что бы послать предупреждение капитану, но она не улетала. Вокруг них явно были раскинуты барьеры, блокирующие связь. - Кирихара, что с ними делать? – от мыслей его отвлек двенадцатый офицер, сейчас с помощью бакудо удерживающих раненных от попыток убить своих же товарищей. - Что делать, что делать, - он резкими взмахами убил зараженных, - а у нас есть из чего выбирать? - Кирихара… Больше к нему с вопросами не лезли. Да и сам парень, только что своей рукой убивший друга детства, не был настроен говорить. Сражались все молча. - Слушай, Кирихара, - к нему подошел капитан кидо-подразделения их отряда, - у меня есть идея. - Такая же светлая, как и о кольце огня? - Именно. Всем понятно, что мы не переживем эту ночь. Как ясно и то, что на нас тестируют какую-то разработку. - И? К чему ты клонишь? - Мы можем поставить щит, который сдержит все атаки в течении пяти-семи минут. - Это конечно отлично, но давай быстрее к делу. - Давай применим Пламя истины. - Мне названия ваших заклинаний ни черта не говорят, - Кирихара разрубил близко подобравшегося пустого, - что это нам даст? - Заберем с собой побольше врагов. Цена та же, что и за кольцо. - Спроси остальных. Если все согласны колдуйте. Через шесть минут остатки выживших накрыла желтая полусфера, не пускавшая к ним ни пустых, ни подобравшихся шинигами. А внутри нее, в самом центре стоял заклинатель, вокруг которого на землю один за другим бездыханными падали его товарищи. И с последней оборвавшейся под щитом жизнью он, вспыхнув, исчез, а во все стороны от стоявшей фигуры полетели голубоватые языки огня. Огня, обращавшего в пепел все живое, к чему они прикасались. Все шинигами, подошедшие ближе к приговоренному отряду были уничтожены. Люди капитана Куросаки очень дорого продали свои жизни. Поместье Куросаки. От отчаянного крика Соуске Миюра пришла в себя. В этот же момент стены цитадели клана пали, и в зал вошли бойцы Шихоуин. - Вот и все, Куросаки, - хмыкнул глава их клана подходя к женщине и пинком отправляя ее в сторону детей, - конец вам. Детишки ваши нам пригодятся, а вас и вот эту дрянь, - теперь он пнул рыдавшего Айзена, отчего тот пролетел весь зал и врезался в стену на противоположном конце, - мы сейчас убьем. - Рано радуешься, мразь, - женщина с трудом приподнялась, глядя на остатки своей семьи, и приняла решение, - вы забудете, все вы забудете… Она могла спасти двоих. Одного взрослого и одного ребенка. Это было древнее заклинание, которое должно было спасти клан при угрозе полного уничтожения. Ребенка оно выдергивало из Общества душ, пряча его в мире живых. И полностью стирая память о нем у жителей всех измерений, включая самого короля Душ. То же самое касалось и любого взрослого, только он оставался в этом мире, так как выдернуть из этого мира полностью сформировавшуюся душу было невозможно. Соуске тем временем пришел в себя, и даже сумел подняться. И вовремя, так как над женой его учителя и господина уже была занесена катана Торано. Уход в шунпо, и вот он видит, как в глазах одного из убийц гаснет свет. На его лице появилась довольная злая улыбка, и парень встал в стойку, закрывая собой последнее, что осталось от дорогого человека. - Не бойся, Соуске-кун, - услышал он тихий шепот Миюри , - ты будешь жить, как и хотел того Ичиго. Прошу, проживи хорошую жизнь, и сохрани этот кинжал. Вдруг он снова понадобится. Парень резко обернулся, и увидел, как добрые серые глаза закрываются, а на лице навеки застывает улыбка. Жуткий черный нож, покрытый серебристым узором, торчал из ее груди напротив сердца. Как только ее тело обратилось в частицы, во все стороны рвануло черное пламя. Айзен едва успел схватить в руки обжегший его нож, как его взрывной волной выкинуло за пределы поместья. Он стоял на холме и с ужасом смотрел на то, как на месте огромного поместья клана бушует черный огонь. Он издалека слышал дикие крики заживо сгорающих захватчиков, и бессильно сжимал кулаки, вспоминая детей, которые остались там, в главном доме. Соуске хотел кинуться туда, даже если придется погибнуть, но не предать своего учителя. Но не мог даже сдвинуться с места. Язык пламени, перенесший его сюда, обвился вокруг ног и удерживал его на месте, не давая пошевелиться. Парень рухнул на землю, содрогаясь в рыданиях, но не имея сил отвести взгляд от гибели места, ставшего ему домом. Он видел, как к странному огню пытаются приблизиться шинигами, но любой смельчак оказывался втянутым в живое пламя, которое выстреливало длинными языками в стороны смельчаков. Недалеко от него появился главнокомандующий, лоб которого от самого глаза наискось пересекала кровоточащая глубокая рана, задевшая веко и не дававшая открыть один глаз. - Что произошло? – спросил он у одного из членов отряда правопорядка. - Мы не знаем. Нашему кидо-отряду удалось взломать их внутреннюю защиту, но, через буквально пару минут, все поместье было охвачено пламенем. - Почему не спасаете попавших туда? - Сотайчо, это не просто пламя. Оно…живое, - слегка замявшись сказал шинигами. - Ты меня за идиота держишь? – воздух вокруг потяжелел. - Никак нет, Ямамото-доно. Но оно затягивает в себя всех, кто приблизится к нему. Командующий не поверил, сам двинувшись в сторону поместья. От гибели его спас Рюджинджакка. Яркий огонь метнулся навстречу чудовищным черным языкам пламени, отталкивая хозяина от угрозы. И только позже командующий узнает, что ценой его жизни стало ослабление его занпакто. Никогда уже его клинку не суждено будет восстановиться, потеряв почти половину своей силы. Командующего, которого с силой отшвырнуло от проклятого места, покатило по земле, и, пропахав собой приличную борозду, он замер, потеряв сознание. К нему тут же кинулись медики, унося его подальше от опасного места. Айзен не понимал, почему никто его не арестовывает, а словно проходят мимо него, но его сознание не акцентировалось на этом. Он, словно завороженный глядел в черные переливы. И все три дня, что полыхало поместье, он не сходил с места, замерев словно памятник. Памятник всему светлому и доброму, что было в его жизни. А на третий день пламя опало, оставив на месте богатого дома выжженную черную землю. И с пропажей последнего язычка пламени все живые существа во всех мирах потеряли сознание. Для большинства это длилось лишь мгновение, для некоторых чуть дольше. Но в целом никто не заметил ничего странного. Вот только теперь никто не знал о том, что когда-то в Обществе душ существовал клан Куросаки. Никто не помнил о капитане погибшего из-за несчастного случая Пятого отряда, или о его бывшем лейтенанте. В один миг в архивах и кабинетах вспыхнули некоторые документы, превращаясь в пыль и исчезая, а в других немного изменились записи. Существование невероятно сильного клана полностью исчезло из истории Общества душ. Шинигами второго отряда и клана Шихоуин, придя в себя в незнакомом месте, просто вернулись домой, так как затеянные главой учения закончились его гибелью. Огромные потери в отрядах оказались последствием небывалой активности пустых, прорвавшихся в многочисленных местах. И никто не обратил внимания на подростка лет шестнадцати, лежавшего неподалеку от странного выжженного места. Хотя, впрочем, этого места никто и не видел. Айзен медленно приходил в себя. Его голова гудела, словно его долго били по ней ногами. Он почти ничего не помнил о себе, казалось, будто последние годы словно исчезли из его памяти. Впрочем, в Обществе душ потерей памяти никого не удивишь, почти все ее теряют после смерти. Но почему тогда поверх адской боли, поверх всего стоял образ доброй улыбки, теплых шоколадных глаз и длинных рыжих волос?