Дела давно минувших дней

Айзен замер на вершине холма Соугиоку. Он неотрывно смотрел в родные шоколадные глаза, яростно сверкавшие с до боли знакомого лица. Он уже не осознавал того, что говорит, раздавленный лишь одной мыслью. Он не успел. Десятки лет они с Кьекой разрабатывали план, который позволит им проникнуть в измерение Короля и уничтожить ту тварь, что некогда дала приказ об уничтожении его семьи. И теперь все оказалось напрасно. Они не успели. Он проклинал себя за то, что ни разу лично не посмотрел на того, кто должен был сыграть в будущем роль ключа. На того, кто позволит ему создать новый мир. На того, в ком воплотились их с Кьека надежды. Которые они не успели воплотить. Когда их затянуло в негасьон, он с трудом перевел дух. Под подозрительным взглядом Ичимару Гина он не мог позволить себе дать волю чувствам, а потому пришлось призвать на помощь Кьеку, которая окутала его успокаивающей волной, помогая загнать мысли об учителе поглубже. Прибыв в Лас Ночес он раздал всем давно продуманные приказы и неспешно удалился к себе в комнаты, которые тут же оказались накрыты мощнейшим барьером. И только тут, где никто не мог увидеть его, он дал волю своим чувствам. Соуске с криком, исполненным отчаяния громил свои покои. Вазы, притащенные откуда-то с Генсея любопытными арранкарами, разлетались в дребезги. Книги превращались в разрозненные страницы. С грохотом рухнула одна из внутренних стен, а сила, которую он не сдерживая выплескивал, наконец, снесла даже невероятно сильный барьер, известный лишь членам уничтоженного клана. Возле того места, где некогда была дверь раздался удивленный свист. Ичимару осматривал уничтоженные покои со своей привычной улыбочкой. - Айзен-тайчо, вы чем-то расстроены? - Исчезни, Гин, не до тебя, - Соуске устало привалился к частично уцелевшей стене, ощущая приближение Куатро и Сексты. Не желая объясняться в причинах собственного буйства, Айзен в шунпо ушел в пустыню. Сегодня ему надо было побыть одному.