Боль всегда уходит.

Моё горло надрывается от звуков, которые я издаю, но я не могу остановить это. Из моих глаз безудержным потоком льют слёзы, которые скатываются по моему лицу и просачиваются под воротник свитера. Словно сквозь шумовую завесу я слышу, как Пит что-то говорит мне, но слов разобрать я не могу. Голова идёт кругом от воспоминаний, которые не дают мне покоя. Преждевременная смерть Гейла мучает меня уже год. Поначалу я постоянно срывалась и кричала, но несколько месяцев назад я перестала об этом думать и говорить, просто чтобы заколотить всю эту боль где-то внутри себя. Это помогло. Но я не могу искоренить те ничтожные остатки воспоминаний о нём, которые перевернули мою жизнь, и причинили мне и моей семье очень много боли. Я чувствую удар по онемевшей щеке. Крик растворяется в воздухе, и мой бешеный пульс гулко стучит в висках. Кроме бушующей в моих венах крови и взгляда непонимающих синих глаз Пита ничего не остаётся. Угнетающая тишина давит на меня, и я сглатываю застрявший в горле ком отчаяния. - Что это чёрт возьми было? - Пит явно взбешён, но его голос до безумия тихий и ровный. Я молчу. Я не знаю, что ему ответить, он не поймёт. Они никогда никого не терял, иначе бы он не вёл себя так паршиво по отношению к другим людям. - Ответь мне. Ещё чуть-чуть и мы попали бы в аварию. Нас бы ничто не спасло, - всё так же ровно говорит парень. Молчание - ответ на все его последующие вопросы. - Проклятье, - шипит он и понимает меня с асфальта, на котором я не знаю как оказалась, и усаживает меня обратно на мотоцикл. Он одевает на меня шлем, одевает на меня свою куртку, а после приносит мне мои вещи, которые так же оказались на дороге. - Не кричи больше. Просто держись за меня, - всё так же ровно говорит Пит и медленно съезжает с обочины. Я вжимаюсь в его пуловер всем телом и едва не пережимаю ему живот, но он ничего не говорит мне по этому поводу, и мы всю дорогу едем молча. Он не ускоряется, поэтому до скамейки мы доезжаем за два с половиной часа, хотя могли бы и за час, за что я ему благодарна. Я медленно поднимаюсь и слезаю с мотоцикла. Мои ноги по прежнему гудят, как и во всё то время пока мы ехали. Я медленно надеваю рюкзак и начинаю потихоньку пятиться назад. - Спасибо, пока, - мой голос очень сиплый и это не ускользает от Пита, который удивлённо приподнимает правую бровь. - Нет, прости, но я обязан довести тебя до дома, - с этими словами он слезает с мотоцикла и тащит его ко мне, - Указывай дорогу. Оставшиеся двадцать метров мы снова молчим. Моя голова пуста, в ней осталась только кровь Гейла. Вскоре мы останавливаемся у моего подъезда и я откланявшись с трудом открываю скрипучую дверь и захожу внутрь, после чего поднимаюсь на свой этаж и сажусь на ступеньки около нашей двери, облокотившись головой о холодную стену. Я не хочу идти домой, там меня снова окутают воспоминания и то ощущение одиночества, от которого я не могу избавиться, поэтому я сижу на холодной лестнице и вжимаю голову в побелку. Перевожу взгляд в окно, которое выходит в наш двор. Пит держит мотоцикл и смотрит прямо на меня. Заметив, что я тоже смотрю на него, он снова изображает ту самую улыбку Моно Лизы и, запрыгнув на свой байк, уезжает. Я так и сижу, уставившись в окно, за которым сквозит холод. За дверью тоже холодно, стоит открыть дверь и продрогнешь до самого сердца, поэтому я выбирая ледяную лестницу, которая хотя бы ничего не напоминает. Пустота. Вот, что мне сейчас нужно. Мои мысли блуждают вокруг покоя до тех пор, пока я не слышу шарканье и тихие голоса этажом ниже. - Нельзя её туда отправлять. Она живёт. Скоро всё наладится, и в её жизни появится кто-то кроме нас с тобой, - я слышу тихий, но настойчивый голос Прим. Ох, бедная, она не хочет, чтобы меня клали на обследование. Она так любит меня. Ей будет больно терять меня. Последняя мысль стучит в голове. Я снова подумала о скорой смерти. Снова задумалась о том, что я не вечна, и все эти прожитые года лишь бонус, а потом я резко и болезненно уйду под землю. - Больница даст ей шанс улучшить самочувствие. Ей становится хуже, и ты видишь это. Мы не должны мучить её, - мама, как же ты не права. Мне действительно лучше здесь. Почему же ты рассуждаешь лишь как врач, а не как любящая мать. - Я с тобой не согласна. Ей лучше... - Прим поднимает глаза и видит меня ссутулившуюся и прижатую к стене. - Девочка моя, что же ты не заходишь в дом? - ласково спрашивает мама и поднимает меня с холодного бетона. Я шмыгаю носом и не отвечаю. Прим подозрительно на меня смотрит, но не задаёт лишних вопросов. Я благодарна ей. Как только за нами закрывается дверь, я тут же иду в гостиную и падаю на диван лицом в подушку. - Тебе плохо? - тихо спрашивает Прим. - Нет, что ты. Я просто немного устала, - отчасти это правда, однако и ложь. Я до боли скучаю по нему. Эти терзания хуже, чем физическая боль. - Я принесу таблетки, - покорно говорит сестра. Я киваю в подушку, но она этого не видит. Когда Прим даёт мне таблетки, я прошу, чтобы она посидела со мной рядом. Она садится рядом со мной и обнимает меня. - Я не хочу, чтобы тебя клали на обследование, - отчаянно бормочет Прим. - Но врачам нужно знать есть ли ухудшения, - мой голос очень тихий, но успокаивающий, - Всего лишь неделька, Прим. Неделя, а потом мы с тобой будем снова вместе. Прим закусывает губу и опускает глаза на свои колени. Она не верит мне. Я говорю ей одно и тоже каждый раз, когда уезжаю в больницу. Но это всегда затягивается на месяц. - Споёшь мне? - шепчет Прим, и я грустно улыбаюсь. - Конечно. Я пою ей нашу старую песню, которую отец написал специально для меня. Каждый раз, когда я пою, я вспоминаю его улыбку, его карие глаза, и тепло разливается где-то в районе сердца. Я помню, как он отдал меня в церковный хор. Каждый вечер, проведённый среди девушек с добрыми сердцами, доставлял мне удовольствие. Мне безумно нравилось петь, это приносило мне наслаждение. Когда умер отец, мы с Прим замкнулись в себе, но мне было легче. Я постоянно приходила в хор и, когда пела, будто бы находилась рядом с отцом. Я даже чувствовала тепло его руки на своём плече. Однако, когда мама сказала мне о том, что у нас заканчиваются деньги и нам нечем платить за квартиру, мне пришлось бросить хор, чтобы устроиться на работу до тех пор, пока мама не найдёт более высокооплачиваемую работу. Так я покончила с хором и теперь пою только для Прим. Хотя ещё год назад я пела Гейлу. Я заканчиваю петь и наблюдаю за тем, как Прим сонно трёт нос и окончательно засыпает в моих объятиях. Я не рискую её тревожить. Мне нравится ощущать её тепло в своих руках. В конце концов Прим просыпается и, целуя меня на ночь, уходит в нашу комнату без меня. Она уже привыкла к тому, что я сплю в гостиной. Я вспоминаю полуулыбку Пита и открываю свою страницу на фейсбуке. Он прислал мне сообщение." Как ты?" " Жить можно" - отвечаю я. " Ты готова мне рассказать о том, что сегодня произошло?" -Пит. " Нет" - я. " Я так и знал" - Пит. " Вот и отлично" - я. Некоторое время он молчит. " Ты не хотела меня видеть?" - Пит. " Ты думаешь есть причина?" - я. " Возможно. Это жизнь, привыкай. Нам всем ещё долго приспосабливаться к ней" - Пит. " Не уверенна" - я. " Завтра увидимся" - Пит выходит из сети. Вслед за ним я вырубаю планшет и укладываюсь поудобнее. Сегодня мне лень что-либо писать в дневник, но я пролистываю его до записи, сделанной год назад. Через месяц после аварии. " Он хотел сказать мне, что любит меня. Мы ехали с ним в парк, когда ему стало плохо. Я крепко его держала, поэтому заметила, что он перестал дышать. Он умер в моих руках. Это больно. Я люблю его. Господи, пусть он об этом узнает. Гейл! Если ты сейчас где-то рядом. Я люблю тебя". По щекам снова катятся слёзы. Я снова включаю интернет и залезаю на фейсбук. На фотографии он улыбается. Он в той же футболке и в том же гараже. Те же глаза улыбаются мне с экрана. Тот же рот, который я несколько лет хотела поцеловать. Тот же лоб, по которому я проверяла его температуру. Это я фотографировала его. Я закрываю его страницу. В последний раз я заходила туда в день аварии. Это я сфотографировала его. В тот день ему купили мотоцикл. Я открываю дневник и делаю запись. " Я всё ещё люблю тебя и безумно по тебе скучаю". Трясущимися руками беру стакан и выпиваю успокоительное. Я пью в два раза больше, чем обычно, поэтому засыпаю практически мгновенно.