Сгоревшие дотла

- Стейси Глория Энн, что ты, ко всем чертям, творишь? Знакомьтесь, это кричит мой отец - Роман Энн. Он работает в Министерстве магии. Не буду вдаваться в подробности о его работе. Суть в том, что он очень консервативный, серьёзный и деловой человек, который ценит работу и не желает терять свой авторитет. Каждая минута на счету, каждая потерянная секунда – конец света. Но вы не подумайте, он хороший родитель и воспитывает меня по всем правилам. И вот, в приступе «родительского чувства», он привел меня - восьмилетнюю девочку – к себе на работу, на экскурсию по храму закона и порядка, то бишь Министерство. - Извините, Артур, моя дочь не хотела вас обидеть. Давайте, я наложу заклятие чистки одежды?! - Не извиняйтесь, Роман, это всего лишь блестки. Много, очень много блесток. Это простая шалость юной волшебницы. С таких шалостей и вырастают великие волшебницы и волшебники! Артур Уизли – папин коллега по работе, рыжеволосый добряк с добрыми голубыми глазами. Он потрепал меня по щеке и улыбнулся. - У меня у самого семеро таких же ребятишек, которые постоянно подшучивают над окружающими, - он усмехнулся и наклонился ко мне. – А вы, юная чародейка, очень талантливы, раз в таком малом возрасте смогли такое сложное заклинание. Правда, - он улыбнулся шире. – И твоя сила не зависит от чистоты крови. Магия в твоем сердце. Я молчала и светилась от радости, что меня похвалили. Артур был действительно добр ко всем независимо от чистоты крови, цвета кожи или социального статуса. Вот, что значит термин «чистота крови». Чистота крови определяется в твоих манерах и в отношении к другим волшебникам. Семью Уизли многие называли «Предателями крови», но я бы сейчас с ними поспорила. Ух, как я зла, когда слышу эти два отвратительных слова. - Экскуро, - произнес мой отец, вырисовывая в воздухе букву S. – Ну, вот, теперь все в порядке. Артур, спасибо, что показали Стейси ваш отдел и за то, что не обижаетесь за этот инцидент. Нам пора. - Все в полном порядке, - Артур улыбнулся. – Удачи тебе, Стейси, во всех начинаниях. И мы ушли из его кабинета. Точнее, отец толкал меня к выходу, а я оглядывалась на место, где пару минут назад я устроила взрыв блесток, ненадолго прикарманив отцовскую палочку. Я помню этот случай, как один из важных уроков моей жизни: каждый волшебник начинает с малого, и каждая ошибка делает нас лишь сильнее. - А теперь верни мне палочку. Тебе не стоило её брать, особенно пытаться использовать заклинания против других. Каждое заклинание должно быть применено с умом. - Прости, - я опустила голову, потупив взгляд. - Что? Ты извиняешься за то, что ты колдуешь? За то, что ты учишься? Девочка моя, - он сел на корточки передо мной, - тебе не за что извиняться. Ты умница. Артур Уизли сказал правду: ты действительно очень талантлива. Просто тебе нужна ещё практика. В Шармбатоне тебя обучат всему, что нужно такой волшебнице, как ты. Похвала от отца – лучший показатель и награда. Он говорил только то, что считает за истину. И он не врал ни про мой талант, ни про Шармбатон. Я тогда не знала, где именно находится эта школа, и что мне предстоит далекая поездка во Францию. Я протянула правую руку отцу, на безымянном пальце которой, красовалось кольцо с красным рубином. Год назад мои родители подписали контракт с семьей Лоуэн. Он говорил о том, что достигнув совершеннолетия, я стану официальной женою их сына - Ричарда Лоуэна. На нашу помолвку было приглашено очень много людей. Половину гостей я видела в первый раз в жизни, но долг каждого был сделать мне комплимент и пожелать счастья с будущим мужем. Мои родители были счастливы, когда контракт был подписан. И только одной мне было все равно. На мне было длинное белоснежное платье с кружевом. Мама за месяц до события, привезла хорошего кутюрье, который сшил это восхитительное платье. Она просила, чтобы талия на платье не была занята каким-либо украшением. Виной всему стала традиция с атласной белой или алой лентой. Ричарда я не видела никогда. Я не знала о существовании такой семьи. Перед тем, как выйти в главный зал, где мы должны дать друг другу клятву и обменяться кольцами, я долго разглядывала себя в зеркале. Я чувствовала легкое волнение, но его перебивало чувство любопытства. Я долго представляла себе Ричарда, думала, какой он и подружимся ли мы. Все сомнения ушли уже во время помолвки. Мы давали друг другу клятвы, хорошо заученные заранее, Ричард легко перевязал мою талию алой атласной лентой, заверяя наш союз крепким. И уже обменявшись кольцами, я стала официальной невестой Ричарда, а он моим официальным женихом. Он был старше меня на семь лет, но это не помешало нам сдружиться. Ричард показался мне очень добрым и, возможно, слегла наивным для своих четырнадцати лет. На мое восьмилетие, мне пришло письмо от директора школы Шармбатон. В нем говорилось, что я зачислена в эту школу. Мои родители долго спорили о том, в какую же школу я поступлю. Уже позже вмешалась семья моего жениха, которые были совсем не против Шармбатона. Им не нравилось только то, что контракт между семьями почти рушится. Но мама быстро успокоила их, заверив, что когда мне исполнится 17 лет, я вернусь назад, в Лондон.

***

— Стейси, это плохая идея. Ты же путаешься в заклинаниях собственного изобретения! — причитал Аарон. — Не смей экспериментировать над собой! — А что она собралась сделать? — Лорен зашла в давно неиспользованный никем кабинет и плюхнулась возле нас на магический ковер из травы у окна. — Что-то с волосами сотворить. — Да? И как? — Никак, я ещё не пробовала. Ни разу. — Этого я и боюсь. Непроверенное заклинание может сильно навредить. Тебе не стоит проверять его на себе, Стейси. Я фыркнула, распуская длинный конский хвост из моих тонких черных волос, чей вид меня никак не устраивал. Волосы достигали почти до середины живота. — Все будет в порядке. Ничего страшного не случится. Обещаю. Никто мне не поверил тогда. Ну, и правильно сделали. Я и сама была не уверена в безопасности заклинания. Большая часть моих заклинаний не увенчались успехом, а остальная чаще всего не работала. — Ланигорс? Или лучше Ологре Минозо? — Ни то, ни другое, — Аарон поджал губы, как делает это, когда ему что-то не нравится. Впрочем, ему никогда ничего не нравится — вечный пессимист он у нас. Он приобнимает меня за плечи и чмокает в щеку — чисто дружеский жест для всех ему знакомых девушек. — Прекрати валять дурака, девочка моя. — Какие страсти, — Пилип расхохотался в дверях, глядя на то, как Аарон нежничает со мной. — Когда свадьба? — О Мерлин! Ты пришел все-таки! — Лорен демонстративно закатила глаза, а Аарон оскалился и сказал, чтобы тот убирался. — Ну-ну, сидите дальше в этом старом кабинете во время отбоя. Обещаю, учитель узнает об этом. — Вали уже! — Аарон кинулся на него с кулаками и Пилип с криками убежал, спотыкаясь об ступеньки. — Как же он меня бесит. Никогда не видел столь противного человека. Лорен заговорила о предстоящем зачете по зельеварению, и они с Аароном ненадолго забыли про меня. — Ологре Минозо, — произнесла я и вывела в воздухе спираль. И тут с моими волосами … ничего не произошло. Ни-че-го. Хотя, заклинание один раз уже испробовали на Майре Лингвер: волосы стали идеальными по форме и длине, но она наложила антизаклятие и её волосы очень быстро росли до тех пор, пока она не облысела. Скандал, созданный её родителями, потряс всю школу, и вскоре она перевелась на домашнее обучение. Никто из моих друзей, кто знал об авторстве заклятия, меня не выдал, а я сама не такая смелая — скорее глупая! — чтобы сознаться мадам Максим. Да и все подумали, что это было заклинание Калворио. В любом случае, меня пронесло. — Ну, получилось? — Пилип заглянул в кабинет через приоткрытую дверь. — Ты ещё тут, говнюк? — Аарон подорвался к двери и мальчик исчез. — Что за противный малый? В кабинет постучали, и Аарон потянул ручку двери на себя, не давая её открыть, хотя её никто не дергал. Ещё раз постучали и стучали до тех пор, пока Лорен сама не открыла дверь, отодвинув Аарона в сторону. — Если думаете, что вас не обнаружат, то вас следует вести себя тише, мисс Клеман, мистер Шамплен. Вы меня очень огорчили своим поведением! — мадам Леду протиснулась между Аароном и Лорен и прошла в кабинет. Следом за ней зашел домовой эльф Хромой Баки, злорадствующий нашей поимки. Вивьен Леду — наш преподаватель от темных искусств — говорила характерным пискливым голоском с акцентом, что подходила для её неприметной внешности и страстному характеру. — Ах, Мисс Энн, вы тоже тут. А где же мистер Ньюбурже и Нойманн? Они были с вами, по моим сведеньям. Услышав пьяный храп в углу комнаты, она усмехнулась. — Спят. Ну, конечно, же. — Мадам Леду… — Лорен взяла за руку Аарона, так она чувствует себя уверенней. — Мы не делали ничего противозаконного, честно. Но какой толк спать на каникулах? Ещё три дня до занятий. — Мисс Клеман, вам не стоит вообще пререкаться с учителями. Вы одна из лучших учениц, а ведете себя… — она недовольно хмыкнула. — Боюсь, что вы не сможете стать одной из тех, кто поедет в Хогвартс на Турнир Трех Волшебников. — Мадам Леду! Это не справедливо! Из угла раздался пьяный сонный крик Оливера Ноймана. Хромой Баки ткнул его пальцем и тот проснулся, чтобы дать по голове рискнувшему помешать его сну. — Брысь, гоблин, иначе отдам тебя фарш. Хромой пискнул, прижав свои длинные уши руками. — Мисс Энн, что с вами? — лицо мадам Леду вытянулось, а глаза расширились. — В смысле? Я в полном порядке. Аарон и Лорен издали смешок, прикрывая рты руками. Оливер пьяно рассматривал меня, а потом толкнул Джея Ньюбурже, спросив, видит ли тот тоже самое. Отсмеявшись, Лорен показала на свои волосы. — О боги! — я закричала, хватаясь за разноцветные волосы. Сначала они переливались всеми цветами, а затем окрасились в темно-болотный. Вся моя голова была похожа на болотистое сено. Я закричала сильнее, когда они потеряли свою прежнюю длину и превратились в короткие, едва достигавшие плеч, пышные волосы. Затем изменился цвет. Пряди вернули черный цвет на несколько секунд и расцвели в фиолетовый. Я грохнулась на ковер, прикрывая рыдания руками. Аарон и мадам Леду помогли мне дойти до мед.корпуса, а Лорен приказали отправиться спать и отправить по комнатам двух других пьянчушек. — Стейси, убери руки, чтобы мы могли тебе помочь. — Нет! — стадия отчаянье перешла в агрессию. — Отстаньте вы, наконец! Я не буду пить ваши отвары и зелья! Ничего уже не поможет! Мадам Кронс покачала головой, поставила стакан с черным булькающим зельем на прикроватный столик, и вышла из моей палаты. — Стейси! — мамин голос меня отвлек от рыданий в подушку. — Моя ласточка! Что с тобой? Она с презрением смотрела на мои зеленые волосы. Отец лишь нахмурил брови, но ничего не сказал. — Что с тобой случилось? Ты съела сладости с приколами? Это же пройдет скоро? Да? — у мамы начиналась истерика. Мадам Максим вошла в палату в сопровождении Аарона, Лорен и мадам Леду. — Боюсь вас ещё больше расстраивать, но мы пока не знаем, что с ней и когда это пройдет. — Что же мне тогда делать? — Сказать заклинание, которое ты наложила. — Ологре Минозо… — подсказал Аарон и удостоился от меня гневным взглядом. — Ты хотела сделать волосы пышнымии? — Угу… Подушка стала мокрой от моих слез и пота, а также одной перекинутой чашки эликсира спокойствия. — Что ж, чудесно. Ты неправильно произнесла заклинание. Ологре окрашивает волосы, а Минозо лишь усилило его действие. Неизвестно насколько сильное оно получилось у тебя. Аарон вытянул шею, в надежде увидеть мою реакцию на слова мадам Максим. Следующие два дня меня поили всякими эликсирами, от которых, то нос становится больше, то голова начинает болеть, то цвет ярче, то волосы росли с такой скоростью, что заполонили всю комнату, и обрезать их бесполезно — они прочнее всякого металла. — Стейси? — в дверь просунулась голова Герберта Лаплена. Он поправил рыжие волосы и кивнул всем, кто был за дверью. Мариам ворвалась в палату первой, растолкав всех локтями. Лаплен, близнецы Рей и Дей, Элли Макдаген цепочкой окружили мою кровать. Лорен и Аарон, как всегда, опоздали и сели у моих ног. — Ну, как ты, подруга? — Лаплен толкнул Рея, а он в свою очередь его. Просто так. Игра у них такая. — Судя по твоим седым волосам, не очень. — Ты прав, не очень. Если не считать изменения формы и цвета моих волос, то в остальном все прекрасно. — Говорят, к тебе присылали сюда доктора. — Угу, он посмотрел на меня, поводил руками надо мной, покачал палочкой и развел руками, мол, я не знаю. А второй вообще испугался меня, сказал, что в меня кол нужно вбить. — Мадам Леду ходит недовольная, как перезрелая тыква. Все рассмеялись. — Ага, она собрала всех с нашего факультета и предупредила, что за любое созданное учениками заклинание и использование его в школе будет наказываться. — Не, это она загнула. Вот, к примеру, создал ученик заклятие… — ... от всех болезней и вылечил... — продолжил Дей фразу брата. — ... всех. За этого его теперь... — ... наказывать что ли? Близнецы так быстро и ловко заканчивали фразы друг друга, что мы не успевали смотреть, кто говорит. — Лорен, так ты не поехала на Турнир? — Нет, — она покачала головой, обняв себя руками. — Мадам Леду сообщила моей матери и нарассказывала такого, что даже она была в шоке. — Мариам, а ты? — Нет, мое место заняла Флер. Я не сошлась мнением о Турнире с миссис Анидэл. Так что, я тоже в пролете. Макдаген обняла девчат и, смеясь, сказала: — Объявляю первое заседание клуба тех, кто в пролете, открытым!

***

Не было и дня, чтобы я забыла о Ричарде. Мы писали друг другу как можно чаще, делясь самыми яркими впечатлениями. Он всегда готов принять письмо, в котором будет говориться о вещах, которые беспокоят и тревожат мою душу. Не важно, какой будет ответ, Ричард всегда знал, как успокоить меня.Письма приходили очень долго, ждать ответ порой было невыносимо. Но какое блаженное чувство я ощущала, когда держала в руках заветный конверт, с нетерпение раскрывала его и вчитывалась в текст, счастливо улыбаясь при этом. Так, к сожалению, было не всегда. Первые три года, после моего переезда во Францию, я совсем не думала о своем женихе. Я словно забыла, что он у меня есть. Тем временем, Ричард отчаянно писал мне, он будто чувствовал, что письма я пишу с большим нежеланием. Однажды, что—то щелкнуло во мне, когда я получала очередное письмо. Оно пришло как раз в мое день рождение, он написал его специально заранее. Так же, к письму прилагался небольшая коробочка, в которой был красивый амулет. На цепочке из белого золота, висела фигурка в виде ворона, сделанная из того же материала. Ворон аккуратно покрыт золотым лаком, из-за чего сильно переливался на свету. Ричард писал, что с помощью этого амулета найдет меня среди серой толпы Англии. Уже позже, я узнала от папы, что этот амулет имеет защитные чары, спасающие меня от разных невзгод. Я поняла, что он питает ко мне совсем не дружеские чувства. Уже вскоре, я полюбила его так сильно, что готова была считать дни до нашей встречи.

***

— Готова быть эпицентром внимания? В этом классе почти все зануды, ты для них будешь экзотикой. Если горбатый Бруссо начнет тебя доставать — молчи, я разберусь. — Я сама могу за себя заступиться. Не маленькая уже. — Ну, конечно, не маленькая ты моя, — он погладил меня по щеке, жест получился слишком интимным, и мне это не понравилось. Я ударила его по руке. — За что? Я же ничего не сделал плохого. — Ты прекрасно знаешь за что. Не смей. Понял? Не смей так делать. Никогда. — Ладно, не буду, только не злись. — У влюбленных сложный период? — шепнула Лорен, когда мы зашли в новый класс для одаренных учеников. — Лорен, заткнись! — я прошипела ругательства, но на мою подругу не действует мой грозный тон, мои «громкие» слова. — Мы не пара. И никогда не станем парой. Ни-ко-гда! — Хей, да ты чудесно выглядишь. Лаплену нравится девушка-радуга? Аарон увернулся от моего кулака, летящего прямо в его нос. Он посмотрел на меня с неким ехидством, ему нравилось меня дразнить, а меня это раздражало. — Иди к черту, — буркнула я. — Ой-ой-ой, какие мы сразу обидчивыми стали. Лаплен вовремя толкнул меня к моему столу, и я не успела сказать Аарону, как ненавижу его шутки. — Не обращай на него внимания. Он маленький ещё вот тут, — Лаплен постучал пальцем по лбу. — Merdeux(1), — мы с Лапленом рассмеялись. Аарон плохо понимал французский, он вырос в Америке и знал только «англеский». — Ты метаморфомаг? — первое, что спросили меня мои новые одноклассники. Их не интересовала я — их интересовали мои волосы. — Нет, метаморфомагом нельзя стать или научиться. Это же врожденная способность. А она получила её в результате... Элли увидела мой всеуничтожающий взгляд и замолчала. — Ну, я не зна-а-аю, как это получилось, — протянула она, когда её во второй раз спросили. Не получив ответа, жадные взгляды повернулись ко мне. — Привет. Я Стейси. А вас как зовут? Ах, да, вас больше интересуют мои волосы?! Хм, что ж, для вас это останется загадкой. Пусть это гложет вас ночью, а мысль о моих волосах будет лишать вас аппетита. Лаплен закрыл лицо рукой, качая головой, а Лорен и Элли тихо посмеивались с моего мини-представления, которое я бы назвала: «Здравствуйте, мои новые однокласснички! Я тоже не рада вас видеть!» Сзади послышался наигранный смех самодовольного Бруссо. Хриплый голос, как у старика, горбинка на носу размером с косточку сливы, и самое главное, маленькие злые глаза, цвет которых не знает даже хозяин. — Энн, верно? — я медленно кивнула, развернувшись к нему полубоком. — Так вот, Энн, этот класс не любит таких как ты. И он выживает таких, как ты. Прими это факт и смирись. В противном случае… — он начал цокать. Противный голос действовал на нервы. — Как тебя там?.. — я защелкала пальцами, пытаясь вспомнить его фамилию, хотя прекрасно её помнила. — Бруссо, Севэ Бруссо. — Ах, точно. Так вот, Севэ Бруссо, я не люблю таких, как этот класс. Собираешься выжить меня из-за страха конкуренции? Принять этот факт, как должное? — я усмехнулась. — Как бы ни так. Как бы, не вышло всё иначе.

***

Макдаген занудствовала на уроке. Это было её любимое занятие, если не считать «час любования профессором Флинном». Убивать часы на просиживание юбки в общем зале, только для того, чтобы в упор глядеть на учителя зельеварения — Оуэна Флинна. Да, Элли была занудной ботаншей и влюбилась в учителя, который старательно делает вид, что не замечает её вздохов, взглядов, открыток с дурацкими песенками вроде «Ай лов ю» на ломанном англеском. — Мисс Макдаген, — говорил он, откидывая белый плащ назад, — вам не кажется, что ВАМ пора ИДТИ?! Элли томно вздыхала и смотрела на него влюбленными глазами. — У вас такие красивые, просто чудесные волосы… Вы знали об этом? — Да, — недовольно отвечал зельевар. — ... они такие белые—белые… — Выйдите с моего кабинета. — А какие глаза! — Флинн обернулся на сосуд, наполненный глазами глазуток, и на него устремилось несколько десятков взглядов. Его передернуло. — Небо бледнеет перед вашими глазами. — Мисс Макдаген, если вы сейчас же не встанете из моего кресла и не выйдите из моего кабинета, я буду вынужден насильно вынести вас. Элли встрепенулась при мысли, что он прикоснется к ней. Каково было её разочарование, когда Вингандиум Левиоса избавило профессора от надоедливого внимания ученицы. Но ещё большая радость была у Флинна, когда она не являлась на его уроки целую неделю! Никто и никогда не видел нашего «альбиноса» таким счастливым и приветливым. Никогда ещё время не тянулось так долго, как в эти 3 месяца учебы и соперничества с Бруссо. Вначале года меня перевели в класс для одаренных волшебников—учеников и с того момента моя жизнь превратилась в длинный ад. Скучные уроки с новыми учителями, скучные одноклассники, скучная жизнь… — Мисс Энн, — единственный учитель, который остался по—прежнему вести зельеварение, заметил, что я изрисовываю пергамент, тщательно вырисовываю буквы Р,М и Л — инициалы моего жениха. — Может вас стоит посещать художественный кружок, а не зельеваренье? Если вы не передумали стать мракоборцем, то вам следует быть серьезнее к моему предмету. Класс зашептался, захихикал и злобно ухмылялся. — Энн будет мракоборцем только если я стану её лучшим другом! — закричал Бруссо и съежился от моего взгляда. Волосы стали амарантового цвета, скорее всего, они не изменят свой цвет до следующего дня. Класс захохотал сильнее. — Тихо! — Флинн слился с белой стенкой, только черная книга выдавала его присутствие. — Весь класс приготовит на завтра один свиток на сегодняшнюю тему урока. — Но мы не успеем! — Два свитка! — довольно произнес профессор, захлопывая книгу. — Все кроме вас двоих, — он показал пальцем на меня и на Бруссо. — Вы будете работать в паре и напишете два больших свитка на тему: «Магия и лодыри. Есть ли в мире справедливость, что вы мои ученики?» — Мы ненавидим друг друга, как же мы напишем свитки? — У вас будет время подружиться. А теперь, за дверь. Оба. — Да чтоб его! Да чтоб тебя! Да чтоб вас всех! — пропыхтел Бруссо, когда мы оказались вне класса. — И с эти идиом мне нужно написать два больших свитка... действительно, где в мире справедливость? Дверь в класс открылась и белая голова «альбиноса» высунулась из-за учебника. — Вы не участвуете в хоре запевалами? Нет? Зря, очень даже зря. Я оскалилась и развернулась уходить, но Флинн сказал: — Свиток буду ждать на следующем занятии. И захлопнул дверь. — Приходи в библиотеку после занятий. Бруссо кивнул и ушел.

***

— Ты бы ещё на час опоздал, и вообще прелестно было бы. — Ну, были дела интересней, чем торчать с тобой в библиотеке. Несколько часов мы сидели в разных углах зала и читали книги, где собраны нелепые случаи в мире магии и тому подобные темы. Бруссо несколько раз отлучался куда—то, но возвращался под присмотром Флинна. «Альбинос» отрывался на нас как мог. — Всё, я свиток писать не буду. Что за нелепая тема? — Успокойся и не истери. — Не притворяйся, что тебе интересно читать книгу. Ты несколько раз засыпала. Я видел. — Физиологическая потребность, ничего не поделать. — Вот только не надо мне тут начинать умничать. Мы не на уроке. — А ты умный только на уроке, а вне него тупой, как пробка? — мой тон сделал мой вопрос утверждением и Бруссо зарычал: — Не заставляй тебя tabasser(2)! Я девушек не бью, но ты нарываешься, Hündin.(3) — Да? Боюсь, что ты проиграешь в сражении со мной. Бруссо усмехнулся. Не поверил, а зря. — Не будь я fille(4), я бы назвала тебя petite salop(5). С этого момент тишина в библиотеке была нарушена впервые за несколько столетий. Бруссо заорал благим матом на немецком вперемешку с французским, а затем бросил в меня книгу и попал по плечу. В ответ я вернула ему эту книгу, и она ударила ровно между глаз, а он, закричав ещё громче, толкнул стол, чтобы прижать меня ним к стене. — Я тебя впечатаю в стену. Ты нарвалась. — Надейся, Schwein(6). Это было единственное слово, которое я знала из немецкого языка. Мой отец называл так некоторых своих коллег. — Ваддивази! — прокричал Бруссо, и на меня полетели несколько огромных книг, которые так и норовили сплющить мне голову. Книги застыли в воздухе после заклятия Арресто моментум, а после Диминуендо уменьшились и упали на стол, которого постигла та же участь, что и книги, — он изменил свой размер и освободил меня. — Иммобулюс! Бруссо тут же отразил мое заклинание с помощью Протего, им же он воспользовался, когда я использовала заклинание «Остолбеней». Бруссо пыхтел и дрожал, потому что с трудом мог отразить мои заклинания. Его лицо покраснело, на лбу появилась испарина, а рука, держащая палочку, нервно дергалась. — Верминкулюс! — закричала я и поздно осознала, что применила. Луч бело—рыжего света вырвался из палочки и Бруссо превратился в червя. Палочка и его одежда упала на пол и ученики вскрикнули. К нам уже сбегались учителя и мадам Максим. — Ничего себе... вот это выдала синяя (при использовании заклинаний мои волосы красятся в синий)... а кто это? ... Энн… о—о—о... та самая... — зашептались зрители нашей перепалки с Бруссо. Кто-то даже захихикал, сказав, что «аристократка доигралась». Мадам Максим не кричала на меня, не вычитывала и не задавала глупых вопросов, типа «Ты хоть понимаешь, что наделала?» Но другие учителя не скупились на такие вопросы и ещё похлеще задавали. В кабинете директора было светло и уютно, много кубков, картин и… я не успела рассмотреть комнату, директор задала вопрос, а на него следует отвечать вовремя и не злить её. — Стейси, почему у вас началась драка? — Он оскорбил меня. А его в ответ. — Не стоило отвечать на его оскорбление. Бруссо тяжелый мальчик с печальной судьбой. — Это не дает ему право вести себя по-хамски. Я не раскаиваюсь в содеянном. Ничуть. Пусть каждый знает, что оскорблять меня, значит оскорбить фамилию Энн, а я не дам чернить свою фамилию. — Я поняла твою позицию, Стейси. Но ты же понимаешь, что его родители буду требовать твоего наказания, и простые извинения не успокоят их. — Что вы имеете в виду? Заплатить им? — Нет, — директор улыбнулась. — Когда твои и его родители приедут, сделай всё, чтобы не дошло до скандала. — Репутация школы пострадает? А моя честь, думаете, пострадает меньше? — Стейси, девочка моя, скандал приведет к тому, что семья Бруссо потребует тебя исключить за нарушения правил школы. Если ты применишь свои уникальные способности речи в нужное русло и извинишься, как следует, они потребуют менее строгое наказание. Я вышла из кабинета, когда мадам Максим сказала мне, чтобы я отправилась в комнату и собралась с мыслями. Когда родители обоих сторон приехали, они долго говорили без меня и Бруссо, а мы одаривали друг друга ненавистными взглядами. — Hündin, — якобы тихо прошептал Севэ. — Я могу снова превратить тебя в червяка. Но я тебя тогда раздавлю. Раз и навсегда. Сделав ногой соответствующее движение, я отвернулась, изобразив безразличие и отрешенность. — Ты сперла палочку у родителей? — Нет, у меня её не отбирали. А ты, что, — я злорадно усмехнулась, — лишился палочки на неопределенное время? Неудачник. — Я не лишался палочки. — Покажи. Досада покрасила его лицо в красный. Я решила пройтись по коридору, но как только сделала шаг, упала. Шнурки на ботинках связались в один большой узел. — Что, научился использовать магию без палочки? Долго на Канителе тренировался? Зашнуровав их, я, как ни в чем не бывало, пошла дальше. Сама не осознав, как так получилось, но я разбила нос Бруссо при его же родителях. Этот паршивец сказал что-то про сомнительность моего происхождения и меня накрыл гнев. В тот момент, когда я нанесла второй удар по его горбатому носу, вышли родители из директорского кабинета. Скандал. Исключение. Здравствуй, Хогвартс! Приветствую тебя, Гриффиндор!

***

Меня разбудила моя соседка по комнате, которую я совершенно не знала. Единственное, что я помню — это то, что она представилась Лавандой. В этой школе встают намного раньше, чем в Шармбатоне. Мне стоило знать это заранее, ведь я потратила полночи в гостиной, на чтение одной книги, покорившей мое сердце. После утренних процедур, я потратила несколько времени на разглядывание формы. «Такие длинные мантии, — думала я, бросив на постель вещь. — Зачем же мне эти гольфы? Черт возьми, они ужасны! Интересно, мне ничего не будет, если я их не надену?» Одевшись, я разглядывала себя в зеркале. Новая форма сидела на мне, как влитая. Было довольно необычно. Черный жилет с красно—желтой полосой и юбка с клеткой тех же факультетских цветов — были забавными. Проигнорировав гольфы, лежащие на постели, я собрала сумку, и, взяв мантию, я вышла из комнаты. Гостинная гриффиндора была очень уютной. Я приметила ее сразу же, как вошла. У камина очень хорошо читать книги, меня ничто не отвлекало. Я дошла до Большого Зала довольно быстро. Староста моего факультета — Гермиона, хорошо рассказала мне путь в эту сторону. Но я была не очень уверена в том, что я вовремя дойду до кабинета, в котором у меня будет проходить урок ЗОТИ. Лаванда с утра проинформировала меня, что у нас стоит замена. И тут я сразу обратила внимание на миловидную гриффиндорку, сидящую почти рядом со мной. Она легко улыбалась, подпиливая свои красивые ногти. — Привет, — обратилась я к ней. Мои волосы изменили цвет до малинового цвета. — Ты не могла бы мне показать, где находится кабинет ЗОТИ? Я новенькая. Меня, кстати, Стейси зовут. — Ты та самая новенькая из Шармбатона? — она просияла. Гриффиндорка сильно шепелявила, но это не делало ее хуже. — О, я очень давно тебя приметила. Я — Кеннет. Уроки начнутся только через полчаса, я не думаю, что стоит спешить. — Тогда, расскажешь мне о школе? — я слегка прищурилась. — Про школу точно не расскажу, — Кеннет прикусила нижнюю губу. Допилив последний ноготь, она разглядела свой маникюр, и, убрав пилочку в карман мантии, продолжила: — А рассказать про учеников могу всегда. — Было бы интересно, — я усмехнулась. Чем больше говорила эта особа, тем противней мне было слушать ее. В обществе этой девушки находиться стало невыносимо, когда я поняла, что это обычная простушка, любящая собирать про всех сплетни. Она выделила несколько человек, облив их грязью. Единственный, кого она выделила и даже немного смутилась, рассказывая о нем — это Джордж Уизли, дамский угодник и хищник за женскими сердцами, как пояснила Кеннет. «Уизли — это хорошо» — пробежало в мыслях у меня. Мне хотелось посмотреть на этого прекрасного парня, о котором так хорошо отзывалась моя новая знакомая. Я поднялась с места и поспешила удалиться, сказав несколько слов на французском, оставив ее в недоумении. Лучше я заблужусь в этом замке, чем проведу с Кеннет еще несколько минут. Ее только и интересовало, у кого какие отношения и неудачи остальных. Пройдя по коридору, я наткнулась на небольшую компанию парней. В одном из них я узнала Гарри Поттера, мальчика—который—выжил. Это было необычно, ведь, я представляла его себе намного иначе. Мне казалось, что он гордиться тем, что он избранный. Но разглядев его поближе, я поняла, что вечная слава и этот ярлык "избранного" не так уж и прекрасны, на самом—то деле. — Симус, черт тебя подери, куда?.. — Осторожно! Берегите бошки! Мне под ноги упал шар, а следом за ним из кабинета выскочили два парня и чуть не врезались в меня, один из них весь покрыт черным пеплом, а другой с кожей цвета молочного шоколада — он же сбил ногой шар и тот взорвался в полуметре от меня. — Diable!(7) — вырвалось у меня на французском. На меня посмотрели с большим удивлением. — Ты кто? Я тебя раньше не видел в Гриффиндоре. — Новенькая, Стейси Энн. — Я Дин Томас, — парень усмехнулся, — это Симус Финниган. Симус вытер грязь с лица рукавом кофты, а после сказал: — Вся семья Энн училась в Шамрбатоне. Для них Хогвартс — это неипрестижно. — Энн? Я вроде слышал про мракоборца К.Энн. Он с Грюмом может посоревноваться в грозности вида и числу его заключенных в Азкабе. — Только не он, а она. Ксенита Энн, она моя мама, и она мракоборец, верно. Она и вся её семья учились в Хогвартсе, а отцовская линия предпочла Шармбатон. Томас подобрал остатки шара и затолкал туда серую вату. — Ты освоилась в школе? Я знаю самые лучшие места в Хогвартсе, — Симус обнял меня за талию и прижал к себе. — Я правильно понимаю, что на первом месте этого списка стоит твоя спальня? Так быстро? А где конфетно—цветочный период? Его не будет? — Можно его устроить, если хочешь. — Нет, всё. Я передумала. Схватив его за галстук, я потянула его на себя, и шепнула на ухо: — Давай не будем медлить. Прямо сейчас перейдем на высшую ступень наших отношений. И... Финниган был в восторженном ожидании. Ещё бы, так легко ему ничего не доставалось. А если и доставалось, то внутри неприятный сюрприз. Томас собирал конструкцию шара воедино и часто косился на нас, мол, что за странные люди себя так странно ведут. — И... я бросаю тебя! — я скинула его руку со своей талии. Томас едва не задохнулся от приступа смеха. А вот Симус воспринял мои слова не так весело. — Докатился, меня девушка бросила раньше, чем мы стали с ней встречаться. — Ты безнадежен, друг! Немедля, я направилась в другой конец коридора, но через несколько метров меня встретила недобрым взглядом девушка. Она пряталась за колонной и смотрела на меня из—подо лба. — Всё в порядке? Лицо было не знакомо, значит, я ей не нагадила в прошлом. — А-а-а, ты, что, из-за Финнигана так реагируешь? Она дернулась, покраснела, закрыла щеки руками и отвернулась. — Да не переживай ты так. Не буду я отбивать твоего парня. Себе оставь такого… чудесного парня. Самой стало противно от моей наигранной улыбки. Но она подействовала: девушка повернулась, и снова на меня посмотрели слишком удивленно. — Ч-чего? Мы не встречаемся. Но ты угадала, он мне нравится. Мне стало неловко. Нужно быстрее добраться до кабинета ЗОТИ и забиться в угол, где не будет неприятностей. — Так ты влюблена в него! — я восторженно вскрикнула, получилось слегка некультурно. — Ну, тогда не переминайся с ноги на ногу, прячась за стеной, а действуй. Финниган может быть в тебя в руках, а пока у тебя в руках учебники да энциклопедии. Хочешь что-то — добудь это. И снова я поспешила и чуть не забыла спросить, где находится кабинет ЗОТИ. Почти добравшись до него, я увидела недалеко небольшую компанию. Четыре парня стояли у окна и наблюдали за своими друзьями. Это были два рыжеволосых парня, похожие друг на друга из далека. Приглядевшись, я поняла, что они близнецы. Одинаковые парни, неопрятно одетые ярко жестикулировали, что-то быстро объясняя. Когда я оказалась перед вдохом в кабинет, я заметила, что они разговаривают с невысокой, на их фоне, девушкой. Она недовольно глядела на парней, скрестив руки на груди. — Все? — она вздохнула и обошла их. — А теперь, я иду на урок. Мне надоело страдать чушью вместе с вами. Девушка отошла от парней, уверенным шагом направляясь в мою сторону. Один из близнецов схватил ее за капюшон мантии и потащил на себя. Компания парней, стоящих у окна, засмеялись. Я пожала плечами, когда поняла, что смотреть здесь не на что и вошла в кабинет. К моему счастью, последняя парта второго ряда была свободна. Заняв ее, я достала учебник, пару пергаментов и чернила с пером и начала оглядывать кабинет. Просторный, светлый кабинет, в котором было очень шумно. Я сама не заметила, как цвет моих волос изменился. — Привет, — я повернулась и увидела ту самую девушку, пытавшуюся избавится от рыжих парней. — Лакричная палочка? Сколько работает? — Pardonne?(8) — я легко усмехнулась, нахмурив брови. Девушка широко раскрыла глаза, умолкнув. Она хотела что—то сказать, но парень со слизерина прервал ее.

***

Я хотела сейчас только одного: поесть и почитать книгу, а когда настало время обеда, спешила попасть в Большой зал. — Ты завтрак пропустила? — подняв брови, Дин смотрел на то, как я наполняю тарелку едой, до которой я могла достать. — Ты это съешь? Не многовато? — В самый раз! — я воткнула вилку в вареную картошку, заподозрив в начинке. — Я проспала завтрак. В Шармбатоне мы встаем намного позже. Признаюсь, у вас еда вкуснее. — О, Стейси, ты в Хогвартсе. Здесь все рано встают, чуть ли не с первыми петухами. — Именно поэтому заколдовали петуха? — спросила темно—рыжая миленькая девочка. — А, Шариганчика. Твои братья постарались между прочим, Джинни. Макгонагалл пригрозила им снова, и они заколдовали. Ну, близнецы Уизли, как всегда, отличились. Минусы быть новенькой. Пункт первый: ты многое не понимаешь из разговора одноклассников. Пункт второй: велик процент, что можно выставить себя дурой. Пункт третий: процент растет. — Уизли? Дети Артура Уизли? — Ага, — девушка кивнула, — мои братья. Фред и Джордж заколдовали. Они часто пропускают первые уроки Макгонагалл, — спят, как суслики, — и она сказала, что они будут теперь просыпаться с первыми петухами. — И они нашли выход, — Симус сел напротив, улыбнувшись мне и заиграв бровями. — Симус, не начинай, — я отвернулась обратно к Джинни, которая успела подсесть к нам, теперь я смогла её рассмотреть лучше, она сидела напротив меня, рядом с Финниганом. Она похожа на Артура такой же светлой и доброй улыбкой. Симус и Джинни что-то обсуждали из школьных новостей, а мы с Дином просто смотрели газету, удачно забытую кем-то на столе. За параллельным столом, за моей спиной, сидели ученики факультета Слизерин. Среди них были не совсем приятные личности, но в основном ничего интересного или необычного. — Уизли! — слизеринец бросил в Джинни бумажку, но она приземлилась около её тарелки. — Передашь своему брату. — Сам передашь, если нужно, — она отвернулась, но от неё не отстали. — Предатель крови! — белобрысы неаккуратно бросил фразу в сторону Джинни. Этот белобрысый слизеринец был никем иным, как Драко Малфой. Мой отец плохо отзывался об их семье. «Я лучше крысу съем, чем буду помогать Малфоям! Любые дела с любым представителем этой семьи ведут к неприятностям!» — говорил папа, возвращаясь с собрания, где Люциус Малфой снова выступал, правильнее сказать: подлизывался к Фаджу. Через некоторое время, я потеряла Малфоя из виду. Просто так оставить это я не могла, поэтому, поднявшись, я вышла из Большого зала, чтобы заставить его покаяться. Я поймала его около просторного коридора, он только что разговаривал с одним из своих друзей. Хмыкнув, я оглядела его, подняв брови. Сама того не заметив, мои волосы изменили цвет до огненно—рыжего. Я перевела взгляд в сторону и снова увидела ту самую девушку с близнецами. Она указала на меня рукой, недовольно обращаясь к парням. Я прищурилась, вернувшись к Малфою. В голове тут же появился план, который я собралась воплотить в реализацию сразу же. — Извинись перед ней, Драко, — я была серьезна, как никогда. — Я не прощу прощения, подобным ей, — он даже не взглянул на меня, но усмехнулся. Громко, с характерным звуком, я дала подзатыльник Малфою. Драко изменился в лице, закричал то ли от боли, то ли притворяясь. Думаю, что второй вариант ближе к истине. — Давай, скажи это: «Мой отец узнает об этом»! — Молчи, чертова грязнокровка! — Малфой был смешен, когда злился. — Это я грязнокровка? — волосы стали короче, цвет приобрел цвет яркого пламени. — Как ты смеешь меня так называть? — Малфой нарывался на мой кулак. — Я дочь Романа Энн! — Ты знаешь кто мой отец? Люциус Малфой! — Знаю, ты и твой отец позор всего магического мира. Не будь у твоего отца должности в Министерстве — ты бы не прятался за папочку. Жалкий, Малфой! — Вас считают аристократами только из-за того, что твой отец в Министерстве шел по трупам ради должности! — И кто же тебе это сказал? Твой папочка? Верь ему больше, болван. — Ты грязнокровка паршивая! — выплюнул Драко, подаваясь вперед. Терпение лопнуло, я воспользовалась движением слизеринца и ударила его в щеку кулаком. Удар получился несильным из-за подоспевшего Дина — он схватил меня за руку. Драко закричал, что меня стоит держать на цепи. — Стейси, успокойся. — Я спокойна. Я спокойно разорву его на части и скормлю адским псам. Я накинулась на Малфоя с вытянутыми руками. Не решила ещё: придушу его, оторву ему голову или вырву глаза и язык. Но, я успела только царапнуть щеку противника, как меня схватили Дин и Симус и с трудом оттянули назад, подальше от Драко. — Спокойная, ага, мы так и поняли! — буркнул недовольно Дин, Симус поддакнул. Малфой спешно уходил, но толпа собравшихся зрителей не давала ему пройти; он толкнул плечом девушку из моего класса и ругнулся матом. — Это же Малфой — шут всей школы и просто придурок. Чего ты от него хотела? — Чтобы я больше никогда не видела его самодовольную рожу. Вот, чего я хотела. — Эй, мисс Энн! — Чего вам? — я постаралась быть дружелюбной и не рычать на них из-за всё ещё кипевшей злости. Волосы будто окунули в серую краску. Серый водопад волос до локтей мешал, но я не могла ничего с ними поделать в отсутствии резинки. — Что сделал Малфой? — Он напал на рыженькую девочку. Она, вроде, ваша сестра. Я просто встала на ее защиту. Близнецы переглянулись. Не к добру такие взгляды, что—то эти шутники задумали. — Я — Фред. — А я — Джордж. Джордж прищурился и недовольно посмотрел на брата, а затем прошептал: — Придурок. — Меня зовут Стейси. Ты же встречаешься с Джорджем? — Да, — она нахмурилась, заподозрив что—то неладное. — Они меня разыграли, да? — я усмехнулась. — Я сразу подумала, зачем Фреду обнимать тебя. — А она мне нравится! — воскликнули одновременно близнецы. — Не слушай этих дураков. Я Иви Уильям. — Очень рада познакомиться, — она пожала мою ладонь. Цвет волос резко окрасился в светло—голубой, они стали длинною до поясницы. — Ты не могла бы мне сказать, где проходит Прорицание? Оно начнется через двадцать минут, не хотелось бы опаздывать. — У меня тоже сейчас Прорицания! — Иви восхищенно хлопнула в ладоши. — Кстати, Гермиона сказала, что ты живешь в одной комнате с Кеннет Хилл и Джулией Роуз — я посмотрела на свои наручные часы. — Я буду жить вместо Грейнджер. Она, вроде староста и ей выделили новую комнату. — Ты будешь жить с нами? Это прекрасно. Но, лучше бы переехала Хилл. — Она так дурна собой? — я улыбнулась в ответ на улыбку Иви. — Ты просто не представляешь. Пойдем, я помогу тебе переселиться в нашу комнату, — она взяла меня под руку. Иви остановилась, чтобы забрать сумку и, перекинувшись пару фразами с близнецами, она вернулась ко мне. По пути до гостиной, она засыпала меня вопросами. Она помогла мне перетащить вещи в мою новую комнату, задавая новые вопросы, которые интересовали ее. Я удивилась, что не услышала вопросов о моих волосах. «Думаю, мы подружимся» — я улыбнулась девушке, когда она рассказывала о профессоре Трелони.