Спящая красавица (Boysband ver.)

Жили на свете король с королевой. Детей у них не было, и это их так огорчало, так огорчало, что и сказать нельзя. Не получалось у них завести детей неизвестно по каким причинам. Король так старался, так старался, но не получалось. Скольких лекарей они не приглашали, ни один не мог им помочь. Сколько отваров и настоек не принимали, но ни одна не подействовала. И осталась у короля и королевы одна единственная надежда. В далёком-далёком королевстве жил старый и мудрый целитель, имя которого переводилось, как Ненасытный Кролик. Не одной королевской семье он помог привести на свет наследника. - Уйду… Уйду я в монастырь и не вернусь! – тяжело вздыхала королева, сидя у окна. -Дже, любовь моя, ты не уйдешь в монастырь, ведь в нашем королевстве он только женский. Но ты не отчаивайся, - король Юно утешал свою жену. – Мы еще постараемся, и у нас все получится. - Нет! Ничего не получится! Мы уже 10 лет в браке, но детей у нас так и нет, - причитал ДжеДжун. – Все! Ухожу в монастырь! - Дже, постой, - король перехватил свою королеву уже возле двери. – Надежда еще есть. Доктор ведь говорил, что нам стоит попробовать сменить обстановку или поэкспериментировать с позами. Как на счет бурного секса на обеденном столе в Большом Зале? Или, может быть, ночь любви на сеновале под тихое ржание лошадей? Достоверно неизвестно, к каким именно методам прибегли король и королева, но вот, наконец, у них родилась дочь. И нарекли они ребенка дивным именем БэкХён, что на языке лесных эльфов значило «дарующая свет». Ох, сколько же кровушки за эти 9 месяцев Дже выпил из своего мужа и дворцовой прислуги! Трудно и сосчитать, сколько раз по ночам королевский экипаж выезжал в сторону владений Шаха, потому что королева внезапно хотела рахат-лукум или грильяж, или нугу. Сколько раз король лично ездил к деду Чен-Чену за самыми вкусными во всем королевстве мочёными яблоками и солёными огурцами, а так же арбузами, персиками и прочим. Можете себе представить, какой праздник устроили по случаю её рождения, какое множество гостей пригласили во дворец, какие подарки приготовили!.. Но самые почётные места за королевским столом были оставлены для фей со всего королевства и даже для проезжающей мимо феи из далекого королевства Мато, которые в те времена ещё жили кое-где на белом свете. Все знали, что эти добрые волшебницы, стоит им только захотеть, могут одарить новорождённую такими драгоценными сокровищами, каких не купишь за все богатства мира. А так как фей было семь, то маленькая принцесса должна была получить от них не меньше семи чудесных даров. Перед феями поставили великолепные обеденные приборы: тарелки из лучшего фарфора, хрустальные кубки и по ящичку из литого золота. В каждом ящичке лежали ложка, вилка и ножик, тоже из чистого золота и притом самой тонкой работы. И вдруг, когда гости уселись за стол, дверь отворилась, и вошла старая фея - восьмая по счету, - которую король с королевой не решились позвать на праздник. Так как все побаивались её. Ходили слухи, что околдовал её злой дух по имени Старкрафт. Король сейчас же приказал подать ей прибор. Не прошло и минуты, как слуги поставили перед старой феей тарелки из самого тонкого расписного фарфора и хрустальный кубок. Но золотого ящичка с ложкой, вилкой и ножиком на её долю не хватило. Этих ящичков было приготовлено всего семь - по одному для каждой из семи приглашённых фей. Вместо золотых старухе подали обыкновенную ложку, обыкновенную вилку и обыкновенный ножик. Старая фея, разумеется, очень обиделась. Она подумала, что король с королевой - невежливые люди и встречают её не так почтительно, как следовало бы. Отодвинув от себя тарелку и кубок, она пробормотала сквозь зубы какую-то угрозу. Да так громко, что разбудила самую спящую, седьмую фею. - Я вам ещё припомню это! Забыть великолепного Кю… Да снизойдет на вас праведный гнев лесного духа ЧанМина! К счастью, та самая седьмая юная фея по имени Исин, которая сидела рядом с ней, вовремя проснулась и услышала её бормотание. Опасаясь, как бы старуха не вздумала наделить маленькую принцессу чем-нибудь очень неприятным - например, дурным запахом изо рта, которому не поможет ни один отвар «Эклипс» из кульбабок деда Чен-Чена, - она, чуть только гости встали из-за стола, пробралась в детскую. Да и что греха таить, седьмая фея сочла это место слишком шумным, поэтому спряталась там за пологом кроватки и задремала. Юная фея знала, что в споре обычно побеждает тот, за кем остаётся последнее слово, и таким образом уверилась, что её пожелание будет последним. И вот наступила самая торжественная минута праздника: феи вошли в детскую и одна за другой стали преподносить новорожденной дары, которые они для неё припасли. - Мой дар – самый важный дар для девушки, - сказала фея-ХиЧоль. – Награждаю тебя внеземной красотой, что моей подобна, - и взмахнула над принцессой усом святого кота своего, ХиБома. Вторая фея, Онью, по дороге к кроватке умудрилась споткнуться на ровном месте и, выпрямившись, молвила: - Дарю тебе способность, подобную моей – грацию, словно у хищной кошки, - и взмахнула над принцессой куриной лапкой, которую до этого благополучно грызла. - Одаряю я тебя дивом-дивным, - сказала третья фея – Тао. – Способностью к ушу. А то принцы сейчас бывают разные, а девственность, она – одна, - и взмахнула своим посохом, с которым никогда не расставалась. Оттого и была до сих пор незамужней. Место Тао заняла четвертая фея – СонМин, - в несуразном костюме кричаще розового цвета по последнему взвизгу моды прошлых веков. - Я желаю принцессе столь же утонченный вкус, подобен моему, - и взмахнула своей розовой палочкой с пушком. Пятая фея – Джонг – умудрилась лохонуться по-полной, и вместо принцессы едва не наградив даром остроумия маленького щенка болонки, которого подарил королевской дочке дядя. С тактичным покашливанием фея удалилась, уступая место иностранной гостье. - Даю в дар принцессе мелодичный голос, которым и меня когда-то наградила пра-пра-бабка Р.О, - пробасила фея Енгук и осыпала принцессу незабудками, которые растут только в её родном королевстве. Наконец, очередь дошла до старой феи. Старуха наклонилась над кроваткой и, тряся головой больше от досады, чем от старости, сказала, что принцесса уколет себе руку веретеном и от этого умрёт. Все так и вздрогнули, узнав, какой страшный подарок приготовила для маленькой принцессы злая колдунья. Никто не мог удержаться от слёз. И вот тут-то из-за полога появилась седьмая сонная фея Исин, бурча себе под нос что-то о том, что и тут покоя нет, не дают поспать. А потом поняла, что подошла её очередь одаривать принцессу и громко сказала: - Не плачьте, король и королева! Ваша дочь останется жива. Правда, я не так сильна, чтобы сказанное слово сделать несказанным. Принцесса должна будет, как это ни грустно, уколоть себе руку веретеном, но от этого она не умрёт, а только заснёт глубоким сном и будет спать целых сто лет, до тех пор, пока её не разбудит прекрасный принц. Это обещание немного успокоило короля с королевой. Точнее успокоило только короля, но никак не королеву. - Это ты во всём виноват! – кричал на короля ДжеДжун, укачивая ребенка. – Поменьше слушал бы ты россказни деда Чен-Чена и не побоялся бы пригласить старую фею. И как теперь бедняжка Бэкки будет жить? Как теперь будет выполнять свои женские обязанности? - Дже, не переживай. Тебе всё ещё нельзя, - Юно попытался успокоить свою королеву. – В конце концов, король я или нет?! Я что, не смогу уберечь собственное дитя от такой участи? Король решил попытаться уберечь принцессу от несчастья, которое предсказала ей старая злая фея. Для этого он под страхом смертной казни запретил всем своим подданным прясть пряжу и хранить у себя в доме веретёна и прялки. Прошло пятнадцать или шестнадцать лет. Как-то раз король с королевой и дочерью отправились в один из своих загородных дворцов. По дороге к замку королевская семья посетила страусиную ферму бабы Зико, где одна из страусих любезно поделилась парочкой перьев для новой шляпки принцессы. И пока БэкХёни гулял, любовался величественными птицами и слушал рассказы бабушки Зико о её бурной молодости, король с королевой решили вспомнить былые времена и немножечко пошалить на заднем сидении кареты. По прибытию в замок королевскую семью встретили придворные, повара заходились готовить обед. В общем, жизнь закипела. Принцессе захотелось осмотреть древний замок. Бегая из комнаты в комнату, она, наконец, добралась до самого верха дворцовой башни. Там, в тесной каморке под крышей, сидела за прялкой какая-то старушка и преспокойно пряла пряжу. Комнатушка её находилась недалеко от колокольни, поэтому была она ещё по молодости контужена, от чего и глуховата. И не странно, что она ни от кого ни слова не слыхала о королевском запрете. - Что это вы делаете, тётушка? - спросила принцесса, которая в жизни не видывала прялки. - Пряду пряжу, дитя мое, - ответила старушка Канин, даже не догадываясь о том, что говорит с принцессой. - Ах, это очень красиво! - сказала принцесса. – Дайте, я попробую, выйдет ли у меня так же хорошо, как у вас. Она быстро схватила веретено и едва успела прикоснуться к нему, как предсказание злой феи исполнилось, принцесса уколола палец и упала замертво. Перепуганная старушка принялась звать на помощь. Люди сбежались со всех сторон. Чего только они не делали: брызгали принцессе в лицо водой, хлопали ладонями по её ладоням, терли виски душистым уксусом деда Чен-Чена, - всё было напрасно. Принцесса даже не пошевельнулась. Побежали за королём. Он поднялся в башню, поглядел на дочку и сразу понял, что несчастье, которого они с королевой так опасались, не миновало их. Стоило королеве увидеть лежащее на полу тело своей дочери, как она тот час гневно посмотрела на мужа. - Это всё твоя вина! Ты обещал мне, что с нашим ребенком ничего не случится! Всё, Юно! Это развод! Я ухожу в монастырь, - но, несмотря на гневный тон, в глазах королевы искрились слёзы. Утирая слёзы, приказали они перенести принцессу в самую красивую залу дворца и уложить там на постель, украшенную серебряным и золотым шитьём. Трудно описать словами, как хороша была спящая принцесса. Она нисколько не побледнела. Щёки у неё оставались розовыми, губы красными, точно кораллы, а глаза были, как всегда, подведены. Правда, глаза у неё были плотно закрыты, но слышно было, что она тихонько дышит. Стало быть, это и в самом деле был сон, а не смерть. Король приказал не тревожить принцессу до тех пор, пока не наступит час её пробуждения. А добрая фея, которая спасла его дочь от смерти, пожелав ей столетнего сна, была в то время очень далеко, за двенадцать тысяч миль от замка в царстве Морфея. Но она сразу же узнала об этом несчастье от маленькой прокачанной черепашки-скорохода по имени Йесон. Едва отойдя ото сна, фея сейчас же пустилась в путь. Не прошло и часу, как её огненная колесница, запряжённая драконами, уже появилась, возле королевского дворца. Король подал ей руку и помог сойти с колесницы. Королева, которая и без того была огорчена состоянием любимой дочери, только и молвила себе под нос: - Вот кобель старый! Фея, как могла, постаралась утешить короля и королеву. Но, утешая их, она в то же время думала о том, как грустно будет принцессе, когда через сто лет бедняжка проснётся в этом старом замке и не увидит возле себя ни одного знакомого лица. Чтобы этого не случилось, фея сделала вот что. Своей волшебной палочкой с волосом единорога она прикоснулась ко всем, кто был во дворце, кроме короля и королевы. А были там придворные дамы и кавалеры, гувернантки, горничные, дворецкие, повара, поварята, скороходы, солдаты дворцовой стражи, привратники, пажи и лакеи. Дотронулась она своей палочкой и до лошадей на королевской конюшне, и до конюхов, которые расчёсывали лошадям хвосты. Дотронулась до больших дворовых псов и до маленькой кудрявой собачки по прозвищу Кибом, которую принцесса ласково называла Ки, которая лежала у ног спящей принцессы. И сейчас же все, кого коснулась волшебная палочка феи, заснули. Заснули ровно на сто лет, чтобы проснуться вместе со своей хозяйкой и служить ей, как служили прежде. Заснули даже куропатки и фазаны, которые поджаривались на огне. Заснул вертел, на котором они вертелись. Заснул огонь, который их поджаривал. И всё это случилось в одно-единое мгновение. Феи знают своё дело: взмах палочки - и готово! Можно идти спать! Даже королева пожелала присоединиться к столетнему сну. - Ну Дже, зачем? – шепнул король на ухо королеве. – Ну сам подумай, зачем это нам? У нас же ещё столько незаконченных дел, не опробованных мест во дворце и не протестированных поз. И ты хочешь отложить это всё на целых сто лет? Королева задумалась над словами короля. Пожалуй, Юно прав. От такого удовольствия невозможно отказаться на целых сто лет. Да и пока принцесса спит, королевству нужен ещё один наследник. И отказалась от предложения феи. Фея не коснулась их своей волшебной палочкой, ведь они уверяли, что у них есть дела, которые нельзя отложить на сто лет. Утирая слёзы, они поцеловали свою спящую дочку, простились с ней и тихо вышли из залы. Возвратившись к себе в столицу, они издали указ о том, чтобы никто не смел приближаться к заколдованному замку. Впрочем, и без того к воротам замка невозможно было подойти. В какие-нибудь четверть часа вокруг его ограды выросло столько помидорчиков да огурчиков, больших и маленьких, столько баклажан, кабачков и тыковок, - и всё это так тесно переплелось, что никто не мог бы пробраться сквозь такую чащу. И только издали, да ещё с горы, можно было увидеть верхушки старого замка. Всё это фея сделала потому, что спросонья перепутала заклинание. Таким образом, ни человек, ни зверь не потревожили покоя спящей принцессы. Прошло сто лет. Много королей и королев сменилось за эти годы. И вот в один прекрасный день принц ЧанЁль – сын короля, который царствовал в то время, решил своровать у деда Чен-Чена лечебную травку-травушку. Но дед Чен-Чен благодаря примочкам со своих настоечек не потерял за сто лет сноровку, раскрыл принцев замысел и погнал его к лесу. Вдалеке, над густым дремучим лесом, сын короля увидел башни какого-то замка. В силу своей врожденной любознательности, не смог он упустить такого приключения, и отправился прямиком к замку. - Чей это замок? Кто в нём живёт? - спрашивал он у всех прохожих, попадавшихся ему по дороге. Но никто не мог ответить толком. Каждый повторял только то, что сам слышал от других. Один говорил, что это старые развалины, в которых поселилась обозлённая фея Тао. А обозлённая потому, что до сих пор была незамужняя. Другой уверял, что там водится Тот-кого-нельзя-не-кормить. Несколько веков назад этого лесного духа называли ЧанМином. Но большинство сходилось на том, что там, в чаще, находится ведьмино логово старухи GD, которая устраивает там шабаши, созывая всех ведьм, а особой гостьей является баба Зико – владелица страусиной фермы. Принц не знал, кому и верить. Но тут к нему подошёл бродяга Кибом, главной ценностью которого являлась старинная фляга с еле заметной гравировкой Super Junior. Сказал он, кланяясь: - Добрый принц, полвека тому назад, когда дед Чен-Чен был в хорошем настроении после рюмочки своей настоечки, я слыхал от него, что в этом замке спит непробудным сном прекрасная принцесса и, что спать она будет ещё полвека до тех пор, пока не придёт и не разбудит её долговязый и ушастый юноша. А может, ещё какой-то – плохо помню, настоечку ведь и я пил. Можете себе представить, что почувствовал принц, когда услышал эти слова! Сердце у него в груди так и загорелось, а в штанах стало ой как тесно. Он достал из заднего кармана узких, по последней моде, штанов зеркальце в золотой оправе, посмотрелся в него, проверил наличие и оттопыреность ушей и сразу решил, что ему-то и выпало на долю счастье пробудить ото сна прекрасную принцессу. Недолго думая, принц дёрнул поводья и поскакал туда, где виднелись башни старого замка. И вот перед ним заколдованный огород. Принц соскочил с коня, и сейчас же высокие толстые заросли - всё расступилось, чтобы дать ему дорогу. Словно по длинной, прямой аллее, пошёл он к воротам замка. Принц шёл один. Никому из любопытных крестьян и мимопроходящих зевак не удалось догнать его: заросли, пропустив принца, сразу же сомкнулись за его спиной, а огурчики да баклажаны опять переплелись ветвями. Это могло бы испугать кого угодно, но принц был молод и смел, да и травки деда Чен-Чена сделали своё дело. К тому же ему хотелось поскорее разбудить прекрасную принцессу, ведь терпеть напряжённое состояние было до того сложно, что он и думать забыл обо всякой опасности. Ещё сотня шагов - и он очутился на просторном дворе перед замком. Принц посмотрел направо, налево, и кровь похолодела у него в жилах. Вокруг него лежали, сидели, стояли, прислонившись к стене, какие-то люди в старинной одежде. Все они были неподвижны, как мёртвые. Но, вглядевшись в красные, лоснящиеся лица привратников, принц понял, что они вовсе не умерли, а просто спят. В руках у них были кубки, а в кубках ещё не высохло вино. Принц не растерялся и отпил винца для храбрости из чаши близстоящего привратника. Должно быть, сон застиг их в ту минуту, когда они собирались осушить чаши до дна. Принц миновал большой двор, вымощенный мраморными плитами, поднялся по лестнице и вошёл в первую комнату. Там, выстроившись в ряд и опершись на свои алебарды, храпели вовсю воины дворцовой стражи. Он прошёл целый ряд богато убранных покоев. В каждом из них вдоль стен и вокруг столов принц видел множество разодетых дам и нарядных кавалеров. Все они тоже крепко спали, кто стоя, кто сидя. И вот перед ним, наконец, комната с золочёными стенами и золочёным потолком. Он вошёл и остановился. На постели, полог которой был откинут, покоилась прекрасная юная принцесса лет пятнадцати-шестнадцати (если не считать того столетия, которое она проспала). Принц невольно закрыл глаза: красота её так сияла, что даже золото вокруг неё казалось тусклым и бледным. В штанах тем временем становилось всё теснее и теснее. Он тихо приблизился, ноги его подкосились от накаленной обстановки и опустился принц перед красавицей на колени. В это самое мгновение час, назначенный доброй феей, пробил. По правде немножко с опозданием, ведь все мы помним фею Исина. Принцесса проснулась, открыла глаза и взглянула на своего избавителя. В очах её поселились блуждающие огоньки от увиденного: безумная улыбка во все тридцать два зуба, торчащие уши и горящий безумным желанием взгляд. - Ах, это вы, принц? - сказала она и, окинув принца взглядом, сочла его весьма и весьма привлекательным. - Наконец-то! Долго же вы заставили ждать себя... - Да, это я! Моё имя ЧанЁль! Вы столь прекрасны, что я могу взять вас хоть сейчас! В жены, разумеется. - А меня зовут БэкХён, что на языке лесных эльфов означает «дарующая свет». И то, что вы уже готовы, я заметила сразу, - лукаво ответила принцесса, пробегаясь взглядом по фигуре принца. Принц же понял намек с полуслова. Он опрокинул принцессу обратно на её ложе, но тут подала голос маленькая собачка по прозвищу Ки, которая лежала у ног принцессы. Она звонко затявкала, увидев незнакомого человека пристающего к принцессе, и со двора ей ответили хриплым лаем сторожевые псы. Заржали в конюшне лошади, заворковали голуби под крышей. Все наслаждались пробуждением, и только принц с принцессой не очень этому обрадовались. Огонь в печи затрещал что было мочи, и фазаны, которых поварята не успели дожарить сто лет тому назад, зарумянились в одну минуту. Слуги под присмотром дворецкого уже накрывали на стол в зеркальной столовой. А придворные дамы в ожидании завтрака поправляли растрепавшиеся за сто лет локоны и улыбались своим заспанным кавалерам. В комнате дворцовой стражи воины снова занялись своим обычным делом - затопали каблуками и загремели оружием. А привратники, сидевшие у входа во дворец, наконец, осушили кубки и опять наполнили их добрым вином, которое за сто лет стало, конечно, старше и лучше. Весь замок от флага на башне до винного погреба ожил и зашумел. А принц и принцесса ничего не слышали. Они глядели друг на друга и не могли наглядеться. Принцесса позабыла, что ничего не ела уже целый век, да и принц не вспоминал о том, что у него в заднем кармане всё тех же модных узких штанов ждёт своего звездного часа трава деда Чен-Чена. Они уединялись целых четыре часа и не успели сказать даже половины того, что хотели. И не удивительно. Ведь большую часть отведенного времени принц потратил на то, чтобы понять, как снять это громадное количество одежды с желанного тела принцессы, и, наконец, избавить её и себя от таких ненужных сейчас предметов гардероба. А то, что последовало за этим не оставило места разговорам. Но все остальные не были влюблены и поэтому умирали от голода. Наконец старшая фрейлина ЫнХёк, которой хотелось есть так же сильно, как и всем другим, не вытерпела и доложила принцессе, что завтрак подан. Зайдя в покои, она застукала принца с принцессой за исследованием тел друг друга. По их лицам было понятно, что это наивысшая точка наслаждения, но фрейлина не могла не сказать того, что терзало ей душу уже четвёртый час подряд: - Дорогие брачующиеся, я всё понимаю… Молодость, любовь, горячая кровь… Но я ещё сто лет назад поесть не успела, проспала от усталости – уж больно страстным оказался придворный поэт. Принц подал руку своей невесте и повёл её в столовую после того как они привели в порядок свой внешний вид. А тем временем слуги собирали разбросанную по всей комнате в порыве страсти одежду молодых. Платье принцессы было просто разорвано в клочья, ведь влюблённый принц, разумеется, не мог и слова сказать ей о том, что фасон её платья вышел из моды по крайней мере сто лет назад и что такие рукава и воротники не носят со времён его прапрабабушки. Впрочем, и в пурпуэне принца она была лучше всех на свете. Жених с невестой уселись за стол. Самые знатные кавалеры подавали им различные кушанья старинной кухни. А скрипки и гобои играли для них прелестные, давно забытые песни прошлого века. Придворный поэт ДонХэ тут же сочинил новую, хотя немного старомодную песенку о прекрасной принцессе, которая сто лет проспала в заколдованном лесу. Hey, hey little princess So tell me what is your secret How do you make my whole world spin around on your own Your eyes shine like a sunrise by the sea Your smile is melting an iceberg inside of me Your love is pure as the water fresh from the spring.* Песня очень понравилась тем, кто её слышал. И с тех пор её стали петь все, от мала до велика - от поварят до королей. А кто не умел петь песни, тот рассказывал сказку. Сказка эта переходила из уст в уста и дошла, наконец, до нас с вами.