Ты мой самый ужасный кошмар

Дневник Пелин. Я счастлива, что я, наконец, дома в Топкапы. Ненормально то, что вместе с этим мне кажется будто я и вовсе не дома. Все эти улыбки, разговоры такие фальшивые, почему мне кажется, что в Манисе все было гораздо проще? В Топкапы я как будто чувствую невидимую опасность, причем везде, куда бы я ни пошла. Интересно, а все испытывают такое ощущение или только я? Нет, я не боюсь, но все равно неприятное чувство поселилось в душе, что-то определенно произойдет… От лица автора. - Госпожа, скоро ужин, - робко сказала служанка. Пелин оторвалась от дневника и посмотрела на небольшой отрывок, который она написала. Снова ее отрывают от дела! Девушка тяжело вздохнула и, закрыв дневник, положила в верхний ящик стола. Пелин, чтобы душа была на месте, закрыла этот ящик ключом. Да, возможно это глупо, ведь кому нужны ее записи, но еще девушка понимала, что мало кому можно доверять, пусть это всего лишь дневник, но все равно лучше, чтобы про него никто не знал. Это ведь личное и сокровенное. - Спасибо, что напомнила, - Пелин улыбнулась служанке, та лишь смутилась. Слугам и рабам «спасибо» не говорят. Девушка попросила, чтобы ее оставили одну и начала перебирать свои вещи, чтобы найти нормальный наряд на вечер. При служанках девушка стеснялась переодеваться, да и к тому же ничья помощь Пелин не требовалась. Спустя некоторое время Пелин уже стояла перед зеркалом в белой шелковой рубашке и в юбке бирюзового цвета. Девушка надела серебряные серьги с голубым топазом, что ей подарила Михримах, и тонкие серебряные браслеты на запястья. Пелин уже прекрасно знала, что Махидевран будет недовольна ее видом. Да и к тому же она не смогла нормально уложить волосы и заплела их в неаккуратный пучок, к счастью, это не смотрелось безобразно или неряшливо, скорее необычно. Пелин вышла из комнаты и направилась в покои Повелителя, где должен состояться семейный ужин. Девушка спокойно шла по коридору, и тут внезапно ее кто-то схватил за плечи, от испуга она резко развернулась и дала этому кому-то по лицу. Только спустя несколько минут Пелин поняла, кого ударила. - Мехмет, прости, - она посмотрела на брата, который схватился за лицо, хорошо хоть не сильно врезала. – Тебе больно? Мехмет, отнял руки от лица, и сердито посмотрев на сестру, спросил: - Так ты значит, по мне скучала? Пелин тяжело вздохнула. - Ты ведь знаешь, что пугать меня не стоит, помнишь, как однажды, я случайно Сюмбюля в фонтан толкнула с испугу, когда ты и Мустафа на меня из кустов выскочили. Мехмет засмеялся, а потом подошел к сестре и обнял ее. - Мне кажется или ты еще ниже стала? – проговорил Мехмет. Ему пришлось нагнуться, чтобы обнять сестру, а ей встать на носочки, чтобы обнять своего высокого брата. - Не смешно, - буркнула Пелин. Михримах ей напомнила про ее волосы, подразнив жемчужной диадемой, и теперь еще и Мехмет! После этого брат и сестра направились на ужин. Когда они пришли все уже были в покоях. - Повелитель, - чуть ли не одновременно проговорили Мехмет и Пелин, поклонившись. Падишах улыбнулся, завидев их. Все сели ужинать, только перед этим Пелин крепко обняла Селима и Баязида, которых она еще не видела. Вначале была напряженная тишина. Потом Мустафа, Мехмет и Сулейман начали что-то говорить насчет похода. Селим и Баязид увлеченно их слушали. Хюррем перевела взгляд на Михримах и, увидев знакомую диадему на голове дочери, спросила: - О, Михримах, неужели Пелин диадема не подошла? Девушка тяжело вздохнула, надеясь, что вся семья не будет развивать дискуссию по поводу ее пышной шевелюры. Султан, услышав вопрос Хюррем, перевел взгляд на Пелин. Неожиданно он встал, все тоже резко поднялись со своих мест. - Сидите, - махнул рукой падишах и направился к своему столу. Взяв в руки роскошную шкатулку, он подошел к Пелин. Она снова подскочила со своего места. - Вот, - Сулейман протянул шкатулку дочери, та взяла ее и открыла. В шкатулке лежали красивые серебряные сережки и медальон, которые украшали светло-синие непрозрачные камни, Пелин прежде такие не видела. - Это бирюза, у многих народов он считается как «камень счастья», надеюсь, и тебе он счастье принесет, - проговорил Повелитель. - Получать такие красивые украшение, которые вы делали специально для меня – уже счастье, - сказала Пелин. Махидевран довольно улыбнулась и посмотрела на Хюррем. Та тоже улыбалась, но как-то жеманно, сразу было видно, что рыжеволосая госпожа не очень-то недовольна. Михримах и вовсе поджала губы. Пелин снова села на свое место, не замечая недовольных взглядов. Девушка поставила шкатулку рядом с собой и продолжила есть. Она дико проголодалась, и сейчас ее мысли были только о еде. Тут в дверь постучали, и вошел слуга. - Повелитель, Бали Бей Малкочоглу пришел, пришло письмо от венецианского посла, он хочет вам его передать, - сообщил слуга. - Проси, - кивнул Повелитель и поднялся. Все остальные тоже поднялись. Пелин с тоской посмотрела на еду, дадут ей спокойно поесть или нет? Но потом девушка переключила свое внимание на Бали Бея, что уже зашел в покои, она много слышала о нем, но видела впервые. Когда Малкочоглу только назначили хранителем покоев, Пелин гостила у Шах Султан. Девушка очень надолго задержалась в гостях, потому что подхватила сильную простуду, и Шах не хотела пускать ее, пока Пелин полностью не выздоровеет. Когда девушка приехала обратно во дворец, Бали Бей пробыл в Стамбуле еще несколько дней, за которые им не выпал шанс встретиться и познакомиться лично, а затем уехал. Малкочоглу вернулся, когда девушка уже жила в Манисе. Бали Бей поклонился падишаху и предал письмо. Затем он поклонился всем остальным. Пелин заметила, как Михримах покраснела, а затем улыбнулась хранителю покоев. «Аллах, что она делает, хоть бы отец не заметил!» - пронеслось в голове Пелин. Внезапно девушка заметила недоуменный взгляд Малкочоглу обращенный на нее. Мужчина был в легком недоумении и не понимал, кто это стоит рядом с Михримах. Девушка показалась Бали Бею и вовсе какой-то чудной! Она была одета не в платье, как все остальные женщины, а в юбку и рубашку, ее волосы были очень густые и собраны как-то неаккуратно, девушка очень сильно отличалась от всех присутствующих. Худенькая, низенькая и какая-то необычная. - Пелин, - обратился Мустафа к сестре, – ты с Малкочоглу Бали Беем не знакома лично, он теперь снова хранитель Султанских покоев в Топкапы. Бали Бей перевел свой недоуменный взгляд с Пелин на Мустафу. У него никак не укладывалось в голове, что это еще одна дочь Повелителя – Пелин Султан! Нет, девушка была вполне симпатичной, даже можно сказать красивой, но просто она так отличалась от своих родных, что оставалось только удивляться. Малкочоглу поклонился юной госпоже. И снова чуднАя Пелин удивила его, не поклонилась, а улыбнулась в ответ, искренне, как будто увидела старого друга. - Обсудим уже завтра это все, - вздохнул падишах и отдал Бали Бею письмо обратно. – Можешь идти. Малкочоглу поклонился и вышел, напоследок бросив взгляд на Пелин.

***

Прошла уже ровно неделя со дня пребывания Пелин во дворце. Девушка чувствовала себя неважно и как-то потерянно. Казалось вот оно счастье – вся семья в сборе, но все равно что-то как будто грызло изнутри.       Пелин дико не нравилось, что ее вечно дергали. Как будто кто-то издал приказ не оставлять ее в одиночестве! Девушка все время была с кем-то, то с братьями, то с Михримах, то со всеми одновременно. Ради одиночества девушка начала вставать с восходом солнца и выходить гулять в сад, но такие прогулки, увы, пришлось прекратить, потому что однажды ее заметил Повелитель и долго допрашивал дочь, что она делала так рано в саду. Сулейман считал, что дочка там с кем-то тайно встречается, но Пелин твёрдо поклялась, что это не так, и пообещала прекратить прогулки в одиночестве.       Самое мучительное для девушки было то, что Михримах неожиданно решила раскрыться сестре и рассказать ей о чувствах к Малкочоглу, при этом девушка твердо была уверена, что Бали Бей ее тоже любит. И каждый день Пелин слушала подробные рассказы о взглядах и словах хранителя покоев, которые заметила или услышала Михримах. Девушка поклялась, что пойдет в мечеть и помолится Аллаху, чтобы Михримах и Бали Бей заключили никях, иначе, еще чуть-чуть и в Топкапы придется устраивать похороны.       Но, не смотря на все эти неурядицы, Пелин старалась радоваться каждому дню, правда пока выходило не очень…