Появление Поколения Чудес!

Куроко валялся на кровати боком. Ноги на стене, туловище на кровати, голова висит. Он держал мобильник и тупо пялился в него в ожидании сообщения своего старого друга. - Привет, иной! - Привет, Санта-Дьявол. - Ну что, решил? - Что? А? Где? Когда? - Я серьезно! - Я хочу... - Чего ты хочешь, нечисть?! - Хочу... - Ч...чего? - Пудинг! - Бляяя, я уже забыл, как ты умеешь выносить мозг. - Мальчик-гей? - Ааа, ты невыносим! - Спасибо, я знаю. Я пойду выносить мозг сожителям этого места. - А, я пойду молиться за них. - С каких пор ты молишься? Оо... - С тех пор, как вижу я тебя. - Гав-Гав! - Что? -_- - Это не я! - А кто? - Гав! - Тецуя! - Это не я! Это всё номер 2! - С каких пор он умеет писать! - Он всегда это умел! На самом деле он могучий ледяной дракон! - Пойду вешаться...Х_Х - Ладно, давай...удачи тебе! До скорой встречи в аду. - Ага... Тецуя со счастливой миной Poker Face пошел искать сожителей дома. Когда он схватил за плечо парня, Такао, содрогнувшись, побежал к стене и скрестив пальцы, начал орать... - Изыди, нечисть! Прости мою грешную грушу! Прости! Молю... я признаю, что мерил лифчик моей сестры. Да, это я выпил всё бухло отца! Да! Это я подсунул матери перед сном лягушек! - признавшись во всех своих в погрешностях, он увидел, как Тецуя хмыкнув, ушел. Кадзунари облегчённо выдохнул. Спокойное лицо друга и вокруг него были цветочки никак не могли предвещать ничего хорошего. Решив, что всё хорошо, парень, встав, струхнул с себя невидимую пыль. И повернув налево, он увидел там свою злую до ужаса сестру. Она ему напомнила медузу Горгону. Волосы чуть ли не дымом. Лицо в зелёной маске, а глаза готовы превращать его в стаю и отправлять на мусорный склад. Повернул направо. У парня был не самый лучший выбор. Мама стояла напротив него, а папа сбоку. У мамы в руках была красная сковородка, а у папы кожаный, чёрный и прекраснейший ремень на всём белом свете. Кадзунари это всё напомнило сказку, ну, теперь там другая история и всё благодаря ему. Пойдёшь налево - в статую превратишься. Пойдёшь направо - лепёшкой станешь, а пойдешь прямо - тортиком станешь для Мурасакибары-куна. А будешь стоять на одном месте - всё сразу получишь. Такао, опустив голову вниз и набрав глубоко воздух заорал ,, Господи! Спаси и сохрани мою душу! Спасиииитеее! Аааа!" И только Тецуя внизу стоял с приоткрытою дверью, пытался объяснить господину полицейскому, что всё хорошо и беспокоится не о чем. И тихо прошептал: "Пока что...". Наутро, как и говорилось в сказке, придёт фиолетовое создание и будет пожирать вкуснейший и очень странный торт, сбылось. Кадзунари сидел бледным и с самым грустным видом. На месте этой начинки мог оказаться он. К радости, всё обошлось простыми криками и наказаниями. Вход в комнату сестры строго без её разрешения запрещен, и он будет личной слугой на четыре года, так как он уже четыре лифчика уже померил. Хорошо, что он решил промолчать про трусики. Пить ему ближайшие пять лет ещё запрещёно, но это его не пугает. Есть ещё фанатик гороскопов. Входить в комнату родителей тоже под запретом. Куроко тупо пялился, и никаким другим словом нельзя назвать, на Атсуши. Сам же титан пофигистично поедал сладость и, прикончив его, заметил странный взгляд. - Куро-чин? Что случилось? - немного обеспокоенно поинтересовался парень. - Хочу хвостики тебе сделать. Такао, упав со стула, смотрел на голубоглазого парня и понимал, что рехнулся уже фантом и пора звонить в псих больницу. Но вспомнив про Акаши-куна, передумал. Он мог легко его забрать оттуда и пообещать всякого. Хорошего и плохого. - Ладно, - хмыкнув Муракасибара, отдался маленькому чуду, и тот начал делать кучу маленьких хвостиков из разноцветных резиночек. Прошло несколько часов. И когда пришел Мидорима, он начал очень быстро гладить статуэтку жабы. Это была маленькая двухцветная филломедуза. Перед ним стояли Такао в зелёном платье и Атсуши в фиолетовом. Оба накрашены, как куклы. Щёчки разовые, губки красные, туфельки на шпильках. (Прим. Авт: и где Куро всё это достал?) Реснички чёрные, ногти тонкие и накрашенные. Куроко спит на диване. Мидорима только хотел что-то сказать, как Такао быстро и тихо приложил ладонь к губам любимому и прошептал. - Тихо, он только заснул, - и на этом троица парней или не парней направились в наверх. Голубоглазый был счастлив - мало того, что он повеселился, так теперь у него есть великий компромат. *** Тецуя держал длинный меч в руках. - Я убью тебя! - кричал он гетерохромному дракону. - Посмотрим, малец! - и дракон потянулся своей огромной лапой к нему. - Тецуя, беги! - кричала аловолосая принцесса. (Прим.Авт: а это зоофилия? Если дракон с человеком? Яойная зоофилия? Не знаю, как у девушки, но у меня появляются в голове такие картинки...) Тецуя отмахнулся мечем от гигантской лапы Императора. Алый дракон, засмеявшись, превратился в человека. (Прим.Авт: Что я пишу? Остановите меня кто-то!) - Тецуя. Тецуя. Как некрасиво. Знаешь, а мне больно все-таки, - грустно произнеся, Император медленно подходил к Куроко, тот же в свою очередь отходил назад. Направив меч в сторону алого парня, Тецуя, запинаясь, произнёс. - Не-не-подходи. - Неужели ты убьёшь меня? А? - Акаши подошел очень близко к кончику меча и приблизился. Помедлив немного, Тецуя бросил меч, что он аж со звонким шумом упал на пол. У голубоглазого покатилась по щеке одна слеза. - Ну-ну, не плачь, малыш. Я знаю, что ты меня очень любишь, - вытерев слезу, Император обнял парня. Тецуя с дрожью в руках обнял в ответ. Голубоволосый парень смотрит на прикованную принцессу с грустью в глазах. Девушка превращается принца и с печальной улыбкой в глазах исчезает, как сотня светлячков. Парень впадает в шок. Голубые глаза расширяются и по ним текут бесконечные слёзы. Его руки крепче цепляются за одежду Императора, но тот тоже исчезает. Он смотрит, и его руки сходятся, надеясь, что это пустота ему кажется и сейчас они вернутся. Но их нет, их больше нет. Тецуя падает на колени и, согнувшись, хватается за голову, как безумец. Его глаза становятся пустыми, а из глаз текут слёзы. Слёзы безысходности. Он не знает, сколько времени уже прошло, а слёзы всё идут и идут. Голос будто пропал, и беззвучный крик проносятся мимо всех и всего. Он всего лишь хотел защитить любимого, а вышло так, что приобретя и поняв ещё одну любовь, потерял обоих. *** Куроко в ужасе просыпается. Уже темно, и он укрыт покрывалом. Тецуя осознает, что он весь в поту и глаза пекут. Наконец он понял, что желает больше всего на свете. Куроко, резко встав, побежал из дома. Покрывало тихо падает на такой холодный пол, и только завтра утром его найдут на полу, но это уже потом. Куроко бежит по тротуару босиком. Его не волнует, что ноги поцарапаны, и бежать неудобно. Тецуя бежит так, как никогда на свете. Он бежит без остановки. Его синие джинсы уже потерты об асфальт и немного порваны, а белая рубашка немного промокла от пота. Голубые волосы в творческом беспорядке. Вот он уже на знакомой улице. Вот он уже у дома. Из дома доносится музыка. Открыв дверь, он проходит сквозь толпу и видит Акаши в окружении незнакомых девиц. Тецуя подбегает к ним и кричит. "Убирайтесь! Он мой! Он мой! И только мой!" По его глазам снова текут слёзы. Нервы сдают. Душа не выдерживает, столько свалилось всего неизвестного и тяжелого на его душу. Ноги уже подкашиваются, глаза закрываются, Куроко чувствует, что кто-то его ловит и нежно берёт на руки. Слышит, что на столь нежный и знакомый голос говорит "Уходите все. Праздник окончен". Несколько недовольных слов и вздохов, но и они становятся все тише. Мягкие губы целуют лоб, и Куроко шепчет одно единственно слово, прежде чем заснуть. - Мои. - Твои. "Твои." - произносят оба Акаши, и Император относит его в их комнату, нежно кладя на кровать. Столько ошибок они оба допустили перед их сокровищем. Столько боли и страданий. Они не хотят делить его даже между самими собой. Но, к сожалению, теперь у них нет выбора, и придётся смириться с этим. Защищая свою прелесть. Простите, что я так мало написала...