Смерть не приходит одна

– Эй, Шин-чан, тут к тебе пришли. Такао стоял спиной к Куроко, но все равно заметил приближение бывшего соперника. Куроко нахмурился, но смирившись с тем фактом, что теперь все в зале остановили игру, и смотрят на него, пошел в дальний конец зала. – Куроко? – Мидорима перестал забивать мячи и поправил очки – Что ты здесь делаешь? – Есть разговор. Я подожду тебя у выхода. Тецуя стоял не долго, Мидорима вышел почти сразу. Но… в сопровождении Такао. – Так что за разговор? – Я бы хотел поговорить наедине, – покосился Куроко на незваного собеседника. – Да ладно, я не помешаю. – Такао, подождешь меня, я быстро, – больше как утверждение, нежели вопрос сказал Мидорима. – Только давай быстрее, – хмыкнул Казунари опустив голову. – Я повторюсь, о чем ты хотел поговорить? – Не бойся, я всего лишь хотел попрощаться. – Попрощаться? – Да. Скоро… Я уеду. Далеко. И скорее всего, никогда не вернусь. – Оу. Ты всегда меня бесил, но я уважаю твои способности как игрока и признаю тебя равным. – Как всегда прямолинеен, Мидорима-кун. – Раз ты пришел попрощаться, я подумал что будет лучше если я скажу все, что думаю. Это ведь может быть наша последняя встреча. – Скорее всего, так и есть. Тогда и я выскажусь. Хоть мы с тобой не всегда ладили, ты стал мне другом. Если не считаешь меня таковым, то ничего. Все в порядке, мне хватает и этого. И мне не хочется расставаться. Шинтаро смотрел на Куроко из под очков. Лицо Куроко не дрогнуло. – Мидорима-кун, почему ты взял с собой мяч? – Это мой талисман на сегодня. – Тогда можно одну просьбу? Я бы хотел в последний раз посмотреть на твой трехочковый. Мидорима ничего не ответил, а лишь ускорил шаг. Через пять минут они дошли до баскетбольной площадки. Снайпер поколения чудес встал на столько далеко от кольца, на сколько это было возможно. Задержал дыхание. Прыгнул. Бросил. От этого зрелища у Тецуи захватило дыхание. Мяч летел очень высоко и медленно. Это напомнило, как часто на тренировках он отвлекался, следя за этими бросками. Хоть он всегда и говорил, что данки лучше трехочковых, бросками Мидоримы он восхищался. Мысли уходили из головы, и все, что оставалось – мяч. – Твои трехочковые просто восхитительны. – Я знаю. Они стояли так, смотря друг на друга. Из их ртов шел пар. Они молчали. Но это было не неловкое молчание. Только с Мидоримой Куроко мог так молчать. Они понимали, что слова все испортят. Что взглядов достаточно. Шинтаро знал, что Куроко прощается навсегда. Такао рассказал ему, что видел, как боль искажала лицо Куроко на доли секунды. Видел, как тот поспешно вытирал кровь с губ. И как превозмогая все это, он продолжал играть. Мидорима понял, что Куроко чем-то болен. Но он не подумал, что это смертельно. Да и сейчас он об этом не думал. Наверняка он просто переедет в страну с более подходящим климатом, или ляжет в больницу на усиленное лечение. Ведь никто не любит думать о смерти. – Эй, Шин-чан, ты чего так долго? Я уже замерз тебя ждать, – прервал молчание Казунари. – Прощай, Мидорима-кун. Прощай, Такао-кун. Тецуя развернулся и ушел, не дождавшись ответа. – Что это с ним? – спросил недоумевающий Такао. – Ничего. Совсем ничего…