Иггдрасиль

POV Анна. Я лежала в постели, прижимаясь головой к его груди, слушая его мерное дыхание и сердцебиение и моля всех известных мне богов, чтобы он подольше не просыпался, даря мне такие сладкие мгновения. Я знаю, что когда он проснется, то это будет начало конца. Никто еще не удостаивался чести побывать в постели хозяина дважды. Наверное, надо начать по порядку. Я – Анна Платонова, мне 21 год и работаю я служанкой в доме бизнесмена-миллионера Владимира Корфа. Он – этакий Тони Старк* местного масштаба. Ни одна служанка из его огромного родового поместья не избежала постели этого золотого мальчика. Мне, слава всем Богам, удавалось до сих пор держать оборону. Почему я это делала? Да все просто – я люблю его. И зная, что побывавшие в его постели недели через две вынуждены искать новое место работы я и держалась. Хоть так, но я была рядом с ним. Вы, наверно, хотите спросить, а как же я все-таки оказалась в постели Владимира? А все началось со скандинавской мифологии, Ётун ее раздери! Вчера я как обычно принесла ему вечером молоко с медом. Странная привычка для бизнесмена? А все очень просто: еще в детстве ему мама приносила на ночь, заставляя выпить данный напиток. Со временем он его полюбил, а уж после смерти матери никогда не забывает об этой традиции. Своеобразная дань памяти. Никто даже и не думает смеяться над данной привычкой, так как знают, что мать свою Владимир любил больше всего на свете. Так вот, я, как обычно, несла ему молокой с медом, но, открыв дверь, я наткнулась на амулет, в руках хозяина и от неожиданности выронила поднос из рук. - Иггдрасиль... - вырвалось у меня. Нет, вы не подумайте, этот амулет не был чем-то страшным, просто я нечасто видела такие. Я уже приготовилась к крикам на весь дом о том, какая я криворукая растяпа, но, на удивление, Владимир Иванович спокойным голосом заговорил со мной. - Что вы знаете об этом амулете, Анна? – я даже удивилась его спокойствию, словно это не я только что уронила стакан с молоком на дорогой ковер, лежащий в его кабинете. - М-многое, - ответила я, чуть дрожа от страха. - Расскажите мне? – и чуть наклонил голову в привычном жесте, который меня свел когда-то с ума. - Х-хорошо, - я все еще боялась его гнева. А в гневе он действительно страшен. - Проходите, садитесь, что же вы стоите? – чуть насмешливо он пригласил меня присесть. - Владимир Иванович, мне, наверно, надо сначала убрать осколки… - а дальше мне продолжить не дали. У него дурацкая привычка перебивать всех и вся. - Оксана уберет, садитесь, - уж очень он категоричен, когда не надо. – Я вас слушаю. Глубоко вздохнув, я начала рассказывать, все что знаю. - Это основа скандинавской мифологии, если можно так выразиться. Иггдрасиль, или же по-другому Древо Жизни, согласно мифам его ветви... – я, на свой страх и риск, медленно встала и подошла к доске, стоявшей у стены и чем-то напоминающей школьную доску. – Можно? – я указала на доску и, дождавшись утвердительного кивка, взяла маркер и принялась рисовать схему расположения миров, - ...его ветви соединяют девять миров: Асгард, Альвхейм, Мидгард, Свартальхейм, Хельхейм, Муспельхейм, Ётунхейм, Ванахейм и Нифльхейм. Асгард населяют боги. Чаще всего их называют асами. Ими правит Один-Всеотец. В Альвхейме живут светлые эльфы. Свартальхейм – мир карликов и гномов. Согласно мифам они искуснейшие кузнецы, именно они выковали Мьёльнир – молот Тора, наследного принца Асгарда, бога грома и молнии. Муспельхейм – мир огненных великанов. Ётунхем населяют великаны-ётуны. Нифльхем – земля ледяных великанов. Ванахейм – земля Ванов, богов древнейших и мудрейших, чем асы, с которыми они то воюют, то заключают союз. Хельхейм – мир мертвых, в котором правит Хель – дочь Локи, приемного сына Одина, ас-полукровка, ётунская сущность которого взяла над ним верх, и он вызвал Рагнарок – конец света. Иггдрасиль покоится на трех корнях. Под первым из корней находится источник Урд, у которого живут три норны. Их зовут Урд («судьба»), Верданди («становление») и Скульд («долг»), они поддерживают вечную свежесть и молодость дерева. Под вторым корнем — источник мудрости, возле которого живёт грозный великан Мимир, самый могучий из всех великанов, он стережёт воды источника и никому не даёт из него напиться. По легендам, Один отдал свой правый глаз, чтобы испить воды из этого источника. Под третьим корнем — источник Хвергельмир («Кипящий котёл» или «Источник, который звенит»), из которого вытекают все подземные реки.** Ну, вот кажется и все, - вздохнула я, окончив длинный рассказ. - Нет, не все, - серьезно заявил Владимир Иванович, а я с удивлением воззрилась на него. – Вы так и не сказали, кто населяет Мидгард. Я чуть не засмеялась в голос. Я думала, он умнее. - Владимир Иванович, - с улыбкой я посмотрела на хозяина, - мне казалось, что вы достаточно умны, чтобы понять, что Мидгард – это планета Земля. Вообще это вольная схема расположения миров, более привычная для меня. Вариантов расположения миров на ветвях Иггдрасиля много, но одно всегда остается неизменным: Мидгард всегда находится в центре. - Откуда ты все это знаешь? – незаметно для себя и для меня он перешел на «ты». Я чуть улыбнулась, вспоминая обстоятельства, по которым я узнала все это. - Однажды, лет пять назад, одной пятнадцатилетней девушке было скучно в час ночи и, вместо того, чтобы пойти спать, она исследовала весь Интернет вдоль и поперек в поисках информации об Иггдрасиле. Владимир звонко рассмеялся на весь кабинет. - Чего же ты тогда так испугалась, увидев амулет? – и снова наклонил голову в выжидающем жесте. - Я вовсе не испугалась, - возразила я. – Просто такой амулет довольно большая редкость. Обычно на амулетах появляются Трикветр, тройной кельтский узел, означающий вечный круговорот жизни, смерти, перерождения и новой жизни, и Эгисхьяльм – древнейший, исключительно мощный символ, обеспечивающий абсолютную защиту на всех уровнях бытия. Иггдрасиль чаще появляется в качестве татуировок, чем амулетов, - параллельно с объяснением я рисовала на доске обозначенные символы и даже не заметила, как Владимир медленно соскользнул с кресла и, бесшумно преодолев расстояние между нами, оказался у меня за спиной. Закончив изображение символов, я обернулась и уткнулась лбом в широкую грудь хозяина, а в нос ударил запах его любимого одеколона. Он оказался гораздо выше, чем мне казалось. Как минимум разница в полторы головы у нас была. Наступила звенящая тишина, и были слышно лишь наше прерывистое дыхание. - А... любовный узел... знаешь? – срывающимся голосом спросил он, опаляя горячим дыханием мое лицо. - ...З-знаю, - дрожащим неизвестно от чего голосом прошептала я в ответ и ощутила мягкие горячие губы на своих. Непонятная истома застилала мои глаза, тело вмиг ослабло, а ноги стали ватными. И я бы упала, наверно, на пол, если бы не сильные руки, нежно обхватившие меня за талию. Разум мгновенно покинул мою голову, оставляя место чувствам. И я решила сдаться на волю им. Пусть он меня и уволит недели через две, но хотя бы раз в жизни я буду счастлива с ним. А дальше не страшно. Ничего не страшно. Я ахнула от неожиданности, почувствовав, что меня подняли на руки и понесли куда-то. Куда именно гадать не приходилось. Естественно в спальню. Я уже знала, что с утра весь дом будет шептаться, что неприступная гордячка Анна сдалась-таки на милость хозяину. Последнее, что я помню о сегодняшней ночи, это прикосновение холодных шелковых простыней к моему разгоряченному телу, а остальное сознание предпочло вырезать. А сейчас я лежу рядом с самым любимым человеком на всей земле, смотрю в его умиротворенное лицо и пытаюсь запомнить каждую черточку, каждую морщинку и родинку на его прекрасном лице. Я уже собиралась встать и уйти, чтобы не портить такое прекрасное утро его приказом об уходе, но, только села на кровати и оглядела комнату в поисках своей одежды, как вокруг моей талии плотным кольцом обосновались его руки, не давая и шанса на побег. - Золушка решила сбежать от принца? – его насмешливый тон на пару секунд выбил меня из колеи, а по телу разлилось приятное тепло, но я все-таки смогла сохранить остатки благоразумия и не сдаться этому змею-искусителю на милость. - Мне проще самой уйти, чем подождать, пока вы меня выгоните, - бесстрастным, насколько я могла в тот момент, голосом ответила я. – Из двух зол я предпочитаю меньшее. Мне будет больно услышать, как вы меня прогоняете. - И все же тебе придется это услышать. Ты больше не будешь работать у меня... - для меня словно в комнате разразился гром вместе с этими словами. - Я ничуть не сомневалась в вашем благородстве, Владимир Иванович, - прошипела я, словно змея. - Ты мне дашь договорить? - Давайте, договаривайте, уничтожьте меня, - чуть ли не выплюнула я в лицо ему и зажмурила глаза, чтобы хоть как-то смягчить удар. - ...Ты станешь моей женой. Я резко распахнула глаза, что, казалось, они стали размером с блюдца. - Это очень жестоко, даже для вас, Владимир Иванович, - поборов первый шок, я укоризненно покачала головой, понимая абсурдность его последних слов. - Анечка, - прошептал Владимир, мне на ухо, прикоснувшись губами к моему плечу, - если бы мне от тебя нужен был только секс, то ты бы стала моей еще тогда три года назад. - Но ты вместо того, чтобы по правилам добиваться моего внимания, решил уложить в постель половину женского населения города, - вставила едкую шпильку я. - Ты бы мне тогда не поверила, начни я оказывать тебе знаки внимания, - продолжая искушать меня невесомыми поцелуями в шею, прошептал он. - Я и сейчас-то не сильно тебе верю, - стараясь не поддаваться нежным прикосновениям, я придала голосу ледяной оттенок. - Неужели ты не помнишь, что я говорил тебе ночью? – и, резко опрокинув меня на спину, прижал меня собой к все тем же шелковым простыням. - ...Эм-м... а что ты говорил? Если быть честной, то, последнее, что я помню, это холод простыней, в который я окунулась, - и совсем неожиданно для себя закусила губу. Владимир громко засмеялся и откинулся на спину, падая на подушки. Затем вернулся в исходное положение, прижимая мое хрупкое тело к его загорелому и поджарому. - Я люблю тебя, Анечка, - за дверью послышался звук бьющейся посуды, что я невольно прыснула. – Люблю тебя и хочу, чтобы ты стала моей женой. За дверью еще что-то звонко ударилось об пол. - Да, да, тысячу раз да! – прошептала я в губы Владимиру и перед тем, как сдаться на милость победителю, прошептала, - любимый мой... Дальше мне договорить не дали, бессовестно заткнув меня поцелуем. Впрочем, я не была против…