Тьма

-Ты просто слишком мразь, - именно это настойчиво шепчет мое подсознание, настойчиво пытаясь вдолбить мне эту несложную истину. Пустые, лишенные смысла попытки. Даже если мы попросту пойдем от противного, то это сразу станет ясно. Если я действительно таков, каким меня рисует мой мозг, то я, естественно, не соглашусь с этим утверждением. Глупо было бы ожидать этого; человек всегда пытается выставить себя лучшим, чем он есть. Помедлив некоторое время, я всё же соглашаюсь. Да. Я действительно такой. Этого у меня не отнять. Да и вызвать когнитивный диссонанс у ненавистного себя - что может быть приятнее. Отрешившись от самоуничижения, я наливаю себе еще водки. Залпом опустошаю рюмку. Вы сейчас скажете, что я донельзя стереотипен, и будете абсолютно правы. Да, я глушу собственные черные мысли в алкоголе. В этом море разливанном, ежедневной мечте каждого алкоголика моей необъятной родины. Мельком глянул на себя в зеркало, осколок былых времен. Да уж, хорош красавчик: лицо иссохло, глаза запали внутрь черепа, под глазами залегли черные, как ночь, тени. -Хватит пить, - мысленно говорю я себе. И вновь наполняю рюмку. Это уже даже стало похоже на некий ритуал. Рюмка то и дело смотрит на меня пустой пастью страшного зверя, которую мне жизненно необходимо наполнить. Иначе - небытие. Мой непрошеный алкоголизм подсказывал, что смерть лучше пустой рюмки. Лучше мучиться наутро, чем оставить зверя голодным. Куда уж там Церберу... Так вот. Обо мне, таком обыденно самоуверенном. Совсем недавно я вполне спокойно относился ко всему, что происходило вокруг меня. Но произошло кое-что, что вынудило меня задуматься о верности выбранного мной пути. На моих глазах случилось изнасилование. Два человека сломали жизнь третьему. Как-то, даже, обыденно, телеящик пичкает нас подобными историями с утра до ночи, а потом мы счастливо засыпаем, пощекотав себе нервы. Но увиденное, пусть даже и мельком, событие, заставило мое сознание дать крен. Нет, нет, никаких шаблонных размышлений о великих эфемерных силах. Добро и Зло - за рамками моей компетенции, этим занимаются божественные силы. Вершить судьбы должен Бог, а не случайный прохожий на почти пустой ночной улице. Первой мыслью, вспыхнувшей в мозгу, было: слава Богу, что не со мной. Видите? Никакого сострадания, сочувствия, сопереживания, даже простейшей животной эмпатии - лишь сомнительная честь не быть жертвой на чужом празднике жизни. Конечно, сейчас, в попытке утешить меня, столь настойчиво требующего вашей жалости, вы скажете, что это вполне естественно, что человек - все же животное, страх сильнее сознания, и тому подобное. Вполне возможно, я даже соглашусь с вами, ведь мое искореженное алкоголем и моей непроходимой тупостью сознание только и желает сейчас, что найти себе оправдание. Ладно. Страх сильнее. Но что мешало мне, сообщить об этом хоть кому-нибудь потом? Этим, естественно, должны были заниматься компетентные органы, рассказ другому человеку об этом был бы лишь попыткой переложить часть ответственности за молчание на другого человека. Дескать, он тоже молчал, хех. Как будто это кому-то поможет. Но тут в дело вступает то самое сознание, будто бы отступившее под ударами страха. Оно, понизив мой собственный голос до злодейского шепотка, доверительно сообщает мне, что я-де не помню лиц. Не лиц насильников, не лица жертвы. Уродская память. Она способна зафиксировать в моей голове как и почему прославился тот или иной идиот, не заслуживающий решительно никакого внимания, но в важные моменты её будто выключают. Неужто ей совсем человека не жалко? Впрочем, вероятнее, это мне не жалко человека. Моя же память. За такими размышлениями я заливаю в себя еще три рюмки водки. Наконец-то алкоголь набирает в моем теле достаточно большую силу, я, не сумев удержаться, падаю с барного стула на пол. Что я буду делать дальше? Я не знаю. Может быть, я сейчас соберусь с последними остатками трезвости и сообщу обо всём в милицию? Вы исключительно добры ко людям в общем и ко мне в частности. Боюсь, вы ошибаетесь. Я буду просто молча спать на полу, чтобы назавтра повторить всё вновь.