Особенная.

Фея сегодня другая. Глаза сияют так ярко-ярко, а когда она подходит, кажется, что слышен каждый удар её сердца. Она летит по коридорам и весело смеётся. Смеётся и радостно замирает, смущённо улыбаясь. Фея сегодня особенная. Они смотрят на неё, замерев в своём ликовании, а она проводит пальчиками по столу и наклоняется, задувая свечи. Сколько их? Кажется, тысяча. Нет, до тысячи далеко. А потом устремляет свой взгляд в небо и взлетает, зарываясь радостно в облака. – Что ты делаешь? – А на что это похоже? Она опускается на колени и в волнении прикасается к золотому тубусу. Джек смотрит на неё, такую необычную, непохожую на себя, и замечает, что, кажется, не может оторвать взгляд. Её узкие плечи, большие фиалковые глаза и частое сердцебиение почему-то сегодня слишком яркие, слишком заметные, слишком острые. И она сама сегодня вся – какая-то слишком. Фея знает, что ей сегодня можно. Но этого не знает Джек. – Видишь ту звезду? – шепчет она, и он вздрагивает, чувствуя на своей шее её горячее дыхание. Он кивает, едва заметно наклоняясь к ней. В ней будто что-то вспыхнуло в невероятный, неуловимый миг, а что – он не понимает. Не может понять. – Они помогут ей сбежать… – тихо шепчет Фея и замолкает, сжимая в своих тонких пальчиках тубус. Джек делает вид, что не замечает. Она сама всё расскажет. Фея раскрывает его, и воспоминания разлетаются вокруг них. Они мелькают, сплетаясь, и сводят с ума своей красотой. Большая люстра и пышный подол. Одинокая луна и грязные тряпки. Фея замирает… И тут же прячет тубус, закусывая губу. – Из всех воспоминаний – мои самые непослушные. – Весьма иронично. – Куда же без этого. Джек смотрит на неё, пробегается взглядом по разноцветным перьям и замирает, вздрагивая от внезапного порыва ветра. Она утыкается носом в колени и мечтательно вздыхает. А потом неожиданно смеётся, и он удивлённо переводит на неё взгляд. – Ты не поверишь, – улыбается она, – просто не поверишь в это, ну и пусть! Он хочет что-то сказать, но вовремя замолкает. Фея говорит. – Я жду того момента, когда мне будет ровно тысяча лет, – зачарованно выдыхает она и с усмешкой смотрит на застывшего Джека. Снова улыбается. – Ты ведь не знаешь, и правда… Она поворачивается к нему в пол-оборота и горячо рассказывает о предании. И в словах её столько страсти, что воздух вокруг будто накаляется. – Когда хранителю исполняется тысяча лет, – выдыхает ему в лицо Фея, – ему даётся возможность вернуться на один день в прежний мир… Он, кажется, совсем ничего не понимает. И тянется к её лицу. У Джека мягкие губы. Ей кажется, что всё вокруг них замерло в какой-то странной вспышке. Это странно, думает Фея и прикрывает глаза, поддаваясь вперёд. Ну и пусть. Когда ей исполнится тысяча лет, она взлетит в небо и на момент не вернётся. Она пройдёт мимо и улыбнётся, уносясь в бесконечность и вспоминая, какой была милой когда-то. На ней будет пышная юбка и чёрные туфли с каблуками, звонко стучащими по мостовой. Она откроет глаза и вдохнёт застоялый лондонский воздух, едва ощутимо прикасаясь к тому, чем была когда-то. А незнакомка лишь ошарашено ойкнет и отойдёт подальше, странно смотря на леди, появившуюся из пустоты, и прикрывая пальцами цветные пряди. Когда ей исполнится тысяча лет, она заснёт и на момент не проснётся, утопая в сладкой патоке грёз, навалившихся на неё. Фея сегодня особенная. Фея особенная.