И вспыхнет пламя: новая версия

Я вновь сижу в поезде. Бездумно барабаню пальцами по столешнице. Цеп напротив косится на меня: - Что с тобой такое? - наконец не выдерживает он. Непонимающе смотрю на парня. Он пристально изучает мои костяшки. - Не думаю, что так нервничаешь из-за Игр, - тихо произносит Цеп. Но о Играх я сейчас вообще не думаю. Все мои мысли заняты только тетрадкой в моем купе... - Цеп, как хорошо ты знал Алана? - сдаюсь я. Брови парня ползут вверх: - Он был для меня всем... - еле выдавливает он. - А почему ты вдруг о нем заговорила? Потираю пальцами кольцо: - Ко мне приходила прощаться тетя Смитти, - признаюсь я. Взгляд Цепа становится виноватым: - Я должен был сразу рассказать тебе... Главный вопрос все еще вертится у меня на языке. Твой брат вел дневник? Но эту информацию об Алане я хочу оставить себе. - Ты боишься? - тихо спрашиваю я. - Нет, - мгновенный ответ, а потом тихое: - Я боюсь потерять тебя. Я тоже этого боюсь... - Анни приходила прощаться? - быстро произношу я. Цеп кивает и отводит взгляд. - Она призналась тебе, да? - сердце падает. Парень недоумевающе смотрит на меня: - Откуда ты знаешь? - Я же девушка, - грустно улыбаюсь и касаюсь его щеки. - И что ты ответил? Цеп делает глубокий вдох: - Я не успел. Она выкрикнула это перед самым уходом, - виновато признается он. Бедная Анни... Расспрашивать Цепа дальше я не рискую. И так знаю, что он любит меня. А я не мыслю своей жизни без этого персонажа... Касаюсь его губ и встаю: - Позовешь, когда будем подъезжать. Не хочется на это смотреть. - Хорошо, - отзывается Цеп и целует меня в ответ. Закрываю дверь купе и валюсь на кровать. Запускаю руку под подушку и нащупываю дневник. Я не смог посмотреть в глаза брата. Наверняка бы сдался и решил остаться. В конце концов, я довольно слабый в этом плане. А мой старший брат-мое слабое место. Наверное, странно, что я так странно отношусь к двоюродному брату. Родители Цепа погибли, и он с шести лет рос вместе со мной. И поэтому мы относимся друг к другу, как к родным. Никогда бы не подумал, что решусь уйти. Не знал, что я такой решительный. Родственники из 7 принимают меня довольно хорошо. Я умудрился не выдать себя, что сбежал из дома. Врал напропалую. Но, кажется, тетя купилась и провела меня в комнату, в которой я уже не раз останавливался, когда приезжал в 7 дистрикт. Вся жизнь Алана раскрывается передо мной с новой силой. Время от времени я ловлю себя на том, что по щекам текут слезы. Мой бывший напарник по дистрикту постоянно вспоминал о своей семье. Жалел об уходе и сам себя оправдывал. А потом я перелистываю очередную страницу и замираю. Никогда бы не подумал, что вызовусь добровольцем на Голодные Игры. Я всегда с облегчением выдыхал, когда объявляли имя очередного мужчины-трибута. А тут вдруг сам вызываюсь добровольцем. Просто... Я не смог поступить иначе. Эта девушка вызвалась добровольцем ради незнакомой ей маленькой девочки. Когда она поднялась на сцену, я поймал взгляд ее лучистых глаз, и...моя рука сама поднялась вверх. Она - ради незнакомой девчушки. А я - ради нее. На этом месте я не выдерживаю, захлопываю тетрадь и заливаюсь слезами. Я не могу читать про то, как сильно Алан любил меня! - Рита? - дверь резко распахивается, и на пороге вырастает Цеп. - Рита! - он кидается ко мне и мгновенно падает рядом. - Что с тобой? Что случилось? Я всхлипываю и утыкаюсь в его плечо. Говорить я не могу, тело сотрясает нервная дрожь. Цеп гладит меня по спине и нежно покачивает. - Ты можешь объяснить мне, что произошло? Я мотаю головой. Цеп пристально рассматривает мое лицо, а потом берет в руки тетрадь: - Что это? - Не трогай! - из моего горла вырывается всхлип. Убедить Цепа таким способом мне не удалось. Парень поднимает обложку, и его глаза распахиваются: - Алан вел дневник? Я киваю и вновь всхлипываю. - И ты мне не сказала? - обиженно восклицает Цеп. Я молчу, признавая свою вину. В конце концов, Алан был братом парня, и я не имела права скрывать от него такую важную информацию. Взгляд юноши бегает по строчкам. А потом его глаза наполняются слезами. Так и знала. - Он так ко мне относился, - голос парня дрожит. А мне в голову приходит идея: - Давай читать дневник по очереди! Про тебя читаю я, а про меня - ты! Цеп соглашается. Открывает тетрадь, и его голос заполняет пространство. Кажется, она меня ненавидит. Я столько раз пытался сделать Рите шаг навстречу, но всякий раз словно натыкаюсь на глухую стену. На Параде она была такой красивой! Наш стилист сотворил настоящее чудо - превратил ее просто в шикарную красавицу. На колеснице я попытался взять ее за руку. Я точно уверен, что ее пальцы дернулись мне навстречу. А потом Рита вздрогнула и поспешно отдернула руку. Я бы мог предположить, что она не хочет привыкать ко мне, потому что боится потерять на Арене. А потом я увидел этих трибутов из 12. Их стилист - настоящий гений! От трибутов рассыпаются искры, и взгляды всех прикованы только к их колеснице. Но главное даже не это. Они держатся за руки. Я не могу удержаться и быстро кошусь на Риту. Та смотрит на них и рассеянно улыбается. Что со мной не так? Почему она отказалась? Неужели я настолько ей не нравлюсь? Голос Цепа падает, и он беспомощно смотрит на меня. Его руки крепко обвивают меня. - Все будет хорошо. Ты справишься, - тихо шепчет парень. - Ты тоже, - отзываюсь я. Никогда бы не подумал, что встречу брата вновь в таком необычном месте - в Тренировочном зале трибутов. Я сразу понимаю, что Цеп меня заметил. Его взгляд прикован ко мне всю тренировку. А после ее окончания он быстрым шагом направляется ко мне. Сердце бешено колотится, и я поспешно направляюсь к выходу. Главное - успеть. Я не хочу с ним разговаривать! - Алан! - Цеп за моей спиной пытается остановить меня. - Ал! - Алан? - прямо передо мной внезапно вырастает маленькая Рута. Вот уж эту малышку я точно не ожидал увидеть на Арене! - Рута? - я все-таки останавливаюсь. Цеп за моей спиной поспешно хватает меня за плечи. Я замираю, а брат резко разворачивает меня к себе. Несколько минут пристально смотрит на меня, а потом крепко обнимает. На этом запись обрывается. Видимо, передать дословно разговор у Алана не хватило сил. Цеп качает головой. Его глаза наполнены слезами. - Алан... - это все, что произносит юноша. Кто-то бесцеремонно барабанит по двери купе: - Мы прибыли! - надрывается Сидер. Цеп аккуратно кладет дневник на тумбочку: - Тебе нужно умыться. Приведи себя в порядок, нельзя показываться в таком виде в Капитолии. Я поеживаюсь. Ненавижу все эти игры на публику. Но иначе спонсоров не привлечь. Толпа вокруг поезда бушует. Повсюду, как всегда, настоящее изобилие цвета. Я окидываю взглядом людей и мгновенно останавливаюсь на высоком человеке с золотистой подводкой для глаз. Я знаю, кого я спасу на этот раз.