И вспыхнет пламя: новая версия

Я тяжело дышу. Только теперь позволяю своему лицу окунуться в воду. Кожу дерет невыносимо. Кажется, глаза слезятся. Теперь я понимаю, каково было Финнику и Цепу. Оба вышеназванных раскинули руки и теперь лежат на воде звездочкой. А я вновь и вновь прокручиваю в голове события книги. Что там было после тумана? О, нет! Выпрыгиваю из воды и несусь в направлении Пита ( он, как и в трилогии, возится у дерева). Китнисс бросает на меня удивленный взгляд. Видно, что-то в моем лице ее пугает, потому что Сойка вскакивает и вскидывает лук. Прямо над головой Пита зависла плоская морда. Обезьяна щерится, показывая неровные желтые зубы. Она ужасная. Я вздрагиваю, а потом поднимаю голову, уже зная, что увижу. Звери облепили стволы деревьев. Они висят гроздями и настороженно смотрят на нас. - Пит! - голос Китнисс за моей спиной дрожит как натянутая струна. - Иди сюда. Только осторожно, чтобы не спугнуть... Тот пожимает плечами и направляется к нам. Китнисс стоит не шевелясь. Кажется, девушка даже не дышит. Шаг, еще шаг. А потом Пит чувствует неладное и на миг поднимает голову. Рычащая, скулящая волна накидывается на него. Китнисс вскрикивает. Когти существ блестят в свете луны, и из горла вырывается жуткий рев. - Переродки! - первой догадывается Китнисс и бросается в заросли, на ходу стреляя в созданий. Я несусь следом за ней, а в голове бьется только одна перепуганная мысль: Пусть им хватит нас. Пусть они не будут охотиться за нашими друзьями!! Я что, реально их брошу? Визжащие животные несутся за нами. Я разворачиваюсь и уже собираюсь вернуться к друзьям, но вижу рядом сосредоточенного Финника с Мэгз на спине и... Цепа. Облегченно выдыхаю и шиплю сквозь стиснутые зубы: - И не вздумай геройствовать!! Тот щурится, однако кивает. Китнисс кричит. Спину Сойки оседлала огромная обезьяна, и ее клыки опасно приближаются к шее девушки. Предпринять что-то я не успеваю. Финник насаживает обезьяну на трезубец и отбрасывает ее в сторону. Один зверь бросается мне под ноги. Я вскрикиваю и...лечу на землю. Из рассеченных локтей и коленей хлещет кровь. Чувствую себя как в детстве, когда летела с велика. Короткий рык - и плоская морда тычется мне в лицо. Желтые зубы скалятся. Я вспоминаю про присутствие кинжала и скидываю с себя обезьяну. Встаю на ноги, меня слегка шатает и заносит в сторону. Задержка. Непредвиденная задержка. Живая волна несется на меня. Последнее, что я успеваю сделать - выставить вперед клинок. А потом этот поток внезапно огибает меня и поворачивает к Питу. Самая первая обезьяна прыгает вперед. - Пиииит! - вопит Китнисс и несется в нашу в сторону. - Пит!! Она не успеет. Не раздумывая, я бросаюсь вперед, чтобы прикрыть парня (я, в конце концов, не главный герой трилогии) своим телом. Но меня опережают. Прямо навстречу зверю из зарослей выпрыгивает худощавое существо. Морфлингистка! Клыки обезьяны вонзаются ей в грудь. Глаза Пита округляются от ужаса. Трибутка застывает с раскинутыми в стороны руками и умиротворенной улыбкой на лице. Двенадцатый ожесточенно вонзает в спину создания кинжал. Снова и снова. Сердито отшвыривает тело мертвого переродка и вскидывает оружие. Китнисс заряжает лук. Финник воинственно сжимает трезубец. Я до боли в пальцах вцепляюсь в кинжал. Сердце стучит как бешеное. Я просто не могу поверить! В фильме это выглядело немного по-другому. Словно почуяв наш воинствующий настрой, животные разворачиваются и, припадая на передние лапы, уходят в джунгли. Меня вам не обмануть. Я знаю, что вы не простые обезьяны. - Возьми ее, мы прикроем, - в голосе Сойки звучат слезы. Пит трясется всем телом, когда поднимает с земли тело морфлингистки. Бережно заглядывает ей в лицо: - Не бойся, все будет хорошо. Трибут аккуратно относит женщину на пляж. Я не свожу взгляда с ее лица. Китнисс страхует парня со спины, настороженно оглядываясь по сторонам. По песку разбросаны оранжевые туши. Я опускаю взгляд на их ужасные плоские морды. Пит опускается на колени. Китнисс взмахивает ножом, разрезает куртку. Из проникающих ран у нее на груди медленно сочится кровь. - Выглядит не очень опасно, - осторожно произношу я. - Самые серьезные повреждения внутри, - тихо замечает Китнисс. - По-моему, у нее задеты внутренние органы. Морфлингистка трясется всем телом. Кожа у нее дряблая, глаза пустые. Пит опускается на корточки и нежно гладит ее по волосам: - У меня дома есть краски, из которых можно смешать любой оттенок. Розовый - нежный, словно кожа младенца, или насыщенный, как ревень. Зеленый, будто весенняя травка. Мерцающий голубой, точно лед на воде. - он отчаянно борется со слезами. Во всяком случае, голос парня вибрирует. Женщина моргает и не сводит глаз с его лица, явно боясь пропустить хоть одно слово. Я же чувствую, как изнутри поднимается теплая волна. В фильме я почти плакала на этом моменте. Цеп рядом со мной отчаянно хватает меня за руку. Я смотрю ему в лицо - глаза парня блестят от слез: - Ты могла быть на ее месте, - произносит он, поймав мой взгляд. Сомневаюсь, что причина в этом. Я тоже опускаюсь на колени рядом с умирающей. Длинные пальцы трибутки мертвой хваткой вцепились в руку Китнисс. Я не видела, как умирают. Нигде, кроме Игр. Оказывается, это очень страшно. Пит продолжает говорить, и с каждым новым словом его голос дрожит все больше. Морфлингистка моргает, дышит медленнее. Потом из последних сил окунает палец в кровь. - А вот радугу до сих пор не могу понять. Они такие неуловимые. Появляются быстро, а исчезают еще быстрее. Разглядеть не успеешь. Померещится что-то синее, что-то пурпурное… И все, растаяла. Растворилась в воздухе, - почти шепчет Пит. Женщина поднимает дрожащую руку и медленно рисует у него на щеке что-то вроде цветка. - Благодарю, - вот теперь он уже не сдерживает слезы. - Это очень красиво. Морфлингистка слабо улыбается. Кажется, что на это шевеление губами уходят все ее силы. Потом из груди вырывается звук, похожий то ли на писк, то ли на вздох. Окровавленная ладонь падает на грудь, а потом гремит пушка. Плечи юноши содрогаются. Он осторожно относит умершую к морю, кладет ее на волны и садится рядом с Китнисс. Когда челюсти планолета поднимают ее в небо, я понимаю, что мое тело сотрясает дрожь. Это так жутко! Цеп рядом со мной настораживается. Протягивает ладонь к моему лбу - черты его лица расплываются от слез. - Рита, у тебя жар! - паника Цепа накатывает на меня. - Как давно ты принимала лекарство? - Не сочиняй, - я пытаюсь встать, но ноги выдают, и я пошатываюсь. - Как давно ты принимала лекарство? - повторяет юноша, и в его голосе звенит металл. Как давно? Еще до Игр. - Все хорошо, правда, - возражаю я. Чтобы подтвердить свои слова, я даже не пытаюсь встать, лишь улыбаюсь. Но, похоже, с парнем этот способ не прокатит. - Я же просил тебя принимать лекарства, иначе это может вернуться! - воет юноша. Задирает голову к небу: - Рубака! Сидер! Нам бы тут лекарство не помешало! - Прекрати, - я кашляю и морщусь. Моя дурацкая болезнь просто загубила шикарный момент! Нет, я вовсе не думаю, что он хороший. Просто...романтичный, что ли. Одно хорошо: с нами Мэгз. Горло дерет, а кожа чешется. Все-таки окончательно избавиться от последствий тумана не удалось. Может, во сне станет легче? Но мой организм отказывается меня слушаться, и я проваливаюсь в царство Морфея. Что я успеваю еще увидеть - как Китнисс обнимает Пита, и они оба засыпают. Солнце касается моих щек, и я нехотя разлепляю глаза. - Цеп? - сдавленный хрип. Лучше вообще молчать. - Это тебе, - Китнисс опускает рядом со мной плетеную миску, наполненную раздробленными моллюсками. В другой миске - вода. - Вы хоть сами ели? - я бдительно смотрю на нее. Сойка не отводит взгляда. Встает: - Ешь давай. Вчера ты спасла нам жизни. Вы бы и без меня прекрасно справились. Вспоминаю Мэгз и поправляю себя: Ну, почти бы справились. Я налегаю на еду, но Китнисс поворачивается: - Кстати, это тебе, - на песок рядом со мной приземляется маленький тюбик. - Что это? - не понимаю я. Словно напоминая о себе, зуд вновь атакует кожу. <i> Я невольно вспоминаю ветрянку. Тогда чесалось все тело так, что я стонала и вертелась беспрерывно. Ничего не помогало. - Это от чесотки? - Китнисс кивает. - Где взяла? - Хеймитч достал, - по губам Сойки расползается улыбка. А вот о нас с Цепом так не заботятся. Зуд стихает сразу, едва я выдавливаю первую каплю. В Капитолии свое дело знают. Блаженно откидываюсь на песок, делаю глубокий вдох - и кашель сотрясает все тело. А я уже надеялась, что все прошло. - Где Цеп? - Они там, едят, - Сойка машет рукой в сторону полоски пляжа. - Слушай, извини, я опять забыла, - она смотрит виновато, и из кармана появляется кусок хлеба. Выглядит он подозрительно. Зеленый, и пахнет солью и водорослями. Минутку, я что, проспала посылку Финнику? - Спасибо, - я киваю, а девушка продолжает: - Мы тут поняли, что с моллюсками вкуснее. Я слушаюсь ее и чуть не урчу от удовольствия. Кажется, что моллюски и этот хлеб созданы друг для друга. Китнисс смеется с выражения моего лица: - Лучше стало? - Конечно, - бодро произношу я. Где-то грохочет пушка. Китнисс вздрагивает и вскидывает голову. Потом вскакивает на ноги. Я слежу за ее взглядом. На пляж выходят трое людей. Китнисс поспешно машет рукой, и Пит, Финник, Цеп и Мэгз укрываются в зарослях. Мы тоже прячемся, Сойка отодвигает лиану от своего лица. Кажется, я знаю, кого сейчас увижу.