Шепот листвы

Тишина. Сквозь пыльное стекло я всматриваюсь в объекты, что быстро мелькают перед глазами. Еще утром я проснулась с мыслями, что этот день станет для меня неким начинанием, кошмаром и новой жизнью. До сих пор чувствую, как неведомый мне страх сковывает мои внутренности, дышит мне в спину и острыми ноготками выстраивает на моей шее дорожку. Все уже началось, маятник сделал свой ход и ждал его от меня. А, может, и от кого-то другого? Зовут меня Алиса Швердина. Люблю книги, головоломки и различные загадки. Раздражают люди и их бестолковая болтовня. Поэтому я держусь от них подальше, удобно усевшись в уголке с книгою в руках. Друзей нет, да и нет надобности в них. Скажем так, лучше завести хомячка или собаку, чем в итоге получить нож в спину от человека, которому безмерно доверяешь. Папа говорит, что я слишком колкая на язычок, поэтому не мешает время от времени мне его подрезать. Но я лишь пожимаю плечами. Какой родили, такая и есть. Другой не буду. Родители мои в разводе, поэтому с матерью вижусь лишь по праздникам, и то не всегда. День рождения, звонок на Рождество, Пасху, первый день в школе и последний – этим и обходится наше общение. Впрочем, я не жалуюсь. Отец дает мне все, что необходимо: информацию, доступные объяснения, предметы для обучения и т.д. Правда, иногда я замечаю в его взгляде искорки сожаления и печали, но не вступаю с ним в разговор об этом. Знаю же, что этот разговор никуда нас не приведет, не сдвинет с мертвой точки. А ведь он пытался! Моего отца зовут Виталий Дмитриевич. Он работает адвокатом в нашем городке и порой уезжает даже в другие города, когда попадаются достойные дела и соперники. Его жизнь – это риск и азарт, на который он убивает все время. Однажды я спросила у него: «Пап, что значит жить по-настоящему?». Он ухмыльнулся и восторженно мне ответил: «Для меня это чувствовать, как холодное дыхание покрывает инеем мою шею, а руки дрожат в предвкушении. Для меня это блеск в моих глазах и ступор соперника. Но ты, дорогая, должна найти свой путь! И мне бы очень хотелось, чтобы он отличался от моего». К сожалению, или к счастью, но надежды отца не оправдались. Наблюдая с детства за работой отца, его речами и жестами, мне тоже захотелось иметь азартный огонек в очах. Папа всегда хотел видеть меня более женственной, похожей на девочку из обычной школы. Но я-то не обычная! Я не трачу деньги на одежду, как это делает половина девушек моей школы, я не чувствую приступ обморока, когда кто-то из нашей футбольной команды поздоровается или просто пройдет мимо. Меня все это не волнует. Отец предпринимал попытки сделать из меня «принцессу» до пятнадцати лет, а после бросил попытки и смирился. Хотя, я до сих пор в этом сомневаюсь. Он покупал мне всевозможные модные наряды, платья и обувь, журналы, которые читают лишь девушки, косметику и прочие девчачьи дребедени. Но я лишь говорила ему и продолжаю об этом твердить и сейчас: «Мой мозг – это жесткий диск, в котором нет места для ерунды. Там хранится лишь самая необходимая информация. А про то, как лучше нанести помаду или какие тени модные в этом сезоне я смогу найти в любой другой момент». Я видела, что он был недоволен, но что я могла поделать? Вот такая вот я эгоистка. Неделю назад отец записал меня в летний лагерь. Этим летом он будет весь в работе, поэтому не сможет уделить мне много времени. Оставлять меня одну в городе нельзя, так как я всегда нахожу неприятности на свою голову. Однажды отец оставил меня в квартире одну, отлучившись всего на пару часов. И что в итоге, вы думаете, получилось? Я взломала дверной замок, как об этом писалось в книге. В свои двенадцать я хотела переделать его и сделать более эффективным, чтобы никакой вор не залез в квартиру. Соседка, перепугавшись, что нашу квартиру действительно вскрывают, вызвала полицию. Все, конечно же, обошлось, но отец наказал меня на неделю, запрещая даже на метр подходить к домашней библиотеке. Вы и представить себе не можете, какая это была каторга. Приходилось днями смотреть в окно и в сотый раз рисовать на бумаге пейзаж серой улицы. Это были осенние дни, овеянные скукой. Ничего хуже в этой жизни нет, кроме скуки. Уж поверьте, она умеет засидеться на одном месте надолго. И вот сейчас я еду в лагерь. Он находится далеко от нашего города, на поезде часов пять ехать, если не больше. На машине мы едем с вечера. Долгие поездки меня утомляют, а длительные это для меня больше двух часов. Вот и сейчас я от скуки смотрю в окно и вырисовываю на нем различные фигурки. Рисунки на запотевших стеклах – это ли не искусство? -Тебе опять скучно, - обратился ко мне отец, не отрывая глаз от дороги. Я, тоже не поворачиваясь к нему, ответила: -Угу. -Постарайся найти себе друзей в лагере. -Лучше купил бы мне хомячка, - пробубнила я. -Лиса, - так называл меня только отец, - хомяки не могут заменить людей, мы уже об этом говорили! -Тогда я не хочу иметь друзей! – вскрикнула я, поворачиваясь лицом к отцу и впиваясь в него своим упертым взглядом. Порой у меня бывают приступы вспыльчивости, но я стараюсь их подавлять. -Хотя бы попытайся, - спокойно произнес отец, все еще смотря на дорогу. Иногда я удивляюсь его сдержанности, порой поражаюсь, а в основном она меня раздражает. Возможно, я слишком избалованна и мои приоритеты кажутся всем нереальными, но от них отказываться я не собираюсь. -Хорошо, - устало вздохнула, - ради тебя попробую. Но ничего не обещаю. -Всегда ты так, - вздохнул отец. Спустя два часа мы приехали в нужное место. Подъезжая к воротам лагеря, я наблюдала за людьми, которые доставали свои вещи из машин и фургонов. Некоторые родители читали нотации и правила своим детям, кто-то умолял их увезти его отсюда, а некоторые ждали прихода старших, чтобы, наконец, зайти в этот лагерь, упасть на пружинистую кровать и заснуть. Мне хотелось вернуться в свои будни, но кто знает, вдруг тут произойдет то, что изменит мои взгляды и предпочтения. Выйдя из машины, отец подал мне руку. Я оглянулась. Многие взгляды были прикованы ко мне: кто-то смотрел с презрением, кто-то с удивлением. Некоторые же просто интересовались. Моя внешность не была идеальной, да и я не была писаной красавицей, но почему-то прохожие всегда задерживали взгляды на мне: то ли из-за внешности, то ли просто так. Я не была полненькой, однако моя фигура была отнюдь не модельной. На мне были надеты узкие черные джинсы и длинная синяя рубашка. На ногах красовались смешные кеды с разноцветными шнурками. Мой рост небольшой – всего-то метр шестьдесят два. Лицо круглое: нос маленький и курносый, глаза овальные, серого цвета. Отец в детстве в шутку говорил, что я долго смотрела на небо и туман, потому-то они и стали такого цвета. Под глазами и на носу виднелись маленькие веснушки. Однако мои серые глаза скрывали большие круглые очки с черной оправой. Я горжусь ими, так как именно они помогают мне познавать мир. На плечи спадают светло-русые пряди, слегка закрученные на кончиках. Из-за густоты и объема, на моей голове часто создается голубиное гнездо. Этот недочет я скрываю серой вязаной шапкой, которую могу надеть и летом, и зимой. -Тебе помочь донести вещи? – поинтересовался у меня отец. -Нет, - ответила я, - сама справлюсь. -Точно? Надорвешься же. -Все в порядке. Езжай, знаю ведь, что уже опаздываешь. -Вечно ты обо всем знаешь, - с улыбкой проговорил отец и поцеловал меня в лоб. -Держи, - отец протянул мне листок бумаги с какими-то записями. -Что это? -Номер твоего домика и прочая информация. -Спасибо. -Не скучай и попытайся выполнить обещание, - произнес отец. -Я, правда, постараюсь, - кивнула я. Отец сел в машину и уже спустя минуту я видела лишь его мигающие фары, которые он включал каждый раз, когда уезжал от меня. Вздохнув, я вновь посмотрела на ворота лагеря. Высокая деревянная арка возвышалась, а на ней висела табличка с названием лагеря: «Звезда». Под названием красовалась надпись: «Мы подарим вам незабываемые воспоминания». Я прикрыла глаза. Незабываемые воспоминания? Не очень удачное начало. Взяв в обе руки чемоданы, я направилась в лагерь. Мне нужен домик под номером двести сорок. По дороге я уже встретилась с людьми разного статуса: без остановки щебечущих девушек, парней, которых интересуют лишь те девушки, без сомнений маменькиных сынков, которых сопровождали родители, и все время о чем-то говорили. Чувствую, лето будет незабываемым. -Где этот чертов дом? – вслух крикнула я, слегка топнув ногой. Поставив тяжелые чемоданы на землю, я возмущенно выдохнула. Главное спокойствие и только спокойствие. Сев на один чемодан, я сомкнула ноги вместе и наклонила голову вниз. Закрыла глаза. Тихий ветер шептал мне что-то, но я не обращала внимания. Мало ли что ему взбрело в голову?! Переведя дух, я с тяжелым вздохом вновь взяла в руки ношу и направилась на поиски. Интересно, сколько мне еще искать этот дом? Лучше бы согласилась на помощь отца. Нет же, из-за принципа отказала: все сделаю сама, без чьей-либо помощи. Подойдя к домику зеленого цвета, я посмотрела на его номер. Двести тридцать восемь. Где-то рядом должен быть и мой. Решив, что мучения вот-вот кончатся, я легким движением завернула за угол, отчего весь мой багаж наклонился вперед. Не выдержав веса чемоданов, я свалилась на землю, предварительно сбив собой кого-то. Послышался мой писк и недовольное фырканье. Мои серые глаза были плотно закрыты. Сжав чью-то рубашку неосознанно, я тут же подняла голову, придавив жертву моего неудачного падения в землю. Мои глаза широко расширились, когда я увидела на кого упала. Это был парень намного выше меня ростом. Темноволосый, странно одетый, с бледноватым оттенком кожи. Разглядывая его, я сравнивала парня с героями книг: часто хулиганов, которые делали все, что им вздумается, невзирая на наказания и упреки. Почти всегда мнение окружающих таких людей не интересовало. С этим я была согласна с ними: делай так, как считаешь нужным. Парень был одет в синие широкие джинсы, черную футболку, неудачно порванную сбоку и белые кроссовки. На шее у него висели две цепочки с прямоугольными металлическими пластинками. Что там написано, я прочитать не могла. На руке висела толстая серебряная цепочка. Спустя двадцать секунд парень начал шевелить ресницами. -Эй, ты долго будешь лежать на мне? Не пушинка же! – грубо крикнул он мне, повалив на землю одной рукой. Теперь уже я оказалась на земле. Крепко зажмурив глаза от неожиданности, я замахнулась правой рукой и случайно дала ему локтем по носу. Тот с возмущением отскочил от меня. -Дура, ты чего творишь? Мало того, что налетела на меня, так еще и в нос врезала. -Сам виноват! Нужно по сторонам смотреть, а не в облаках витать! -Какие к черту облака? – возмутился парень. – Я по телефону разговаривал. Парень встал, отряхивая свои джинсы. Из носа потекла тоненькая струйка крови. Небрежно смахнув ее, он поднял с земли свой мобильный и вновь взглянул на меня. А у него темно-карие глаза. -У тебя кровь, - проговорила я, все еще сидя на земле. -И по чьей же вине? -Полностью твоей. -Пф, ладно, - раздраженно фыркнул парень и засунул телефон в карман, - на первый раз прощу. Все равно девушек не трогаю. Но если попадешься мне на глаза еще раз, твоя жизнь превратится в ад. Это я тебе гарантирую, очкастая. Развернувшись, парень пошел своей дорогой. Несколько секунд я смотрела ему вслед, а после все же решилась крикнуть: -Лучше научись смотреть по сторонам! Поднявшись с земли, я вновь вздохнула. Какой раз за этот день? Никогда не попадала в такие неприятности. Не хочу больше встречать этого парня, но не из-за того, что он мне там нахамил и пригрозил, а из-за его вида. Этот парень – ходячий мешок хамства и задиристости в придачу. Подняв чемоданы, я пошла вперед. Через минуту я, наконец, нашла этот злополучный домик. Дернув за ручку, дверь противно заскрипела. Словно в фильме ужасов. Кое-как переставляя чемоданы вперед, я зашла в домик. Кажется я здесь не одна. -Привет! – ко мне подошла девушка среднего роста с волосами цвета каштана, которые были длинной до плеч. Я удивленно дернулась, когда она взяла меня за руку и начала трясти. Ее карие глаза возбужденно горели, а рот не закрывался. Неужели это мое наказание? -Я Катя, твоя соседка! Я уже устроилась и выбрала кровать подальше от окна. Ты, надеюсь, не возражаешь? Не люблю смотреть ночью в окно. Это жууттккоо, - протянула она. -Стой-стой, - проговорила я, махнув головой, - давай медленнее. -А, хорошо. Я Катя, твоя соседка и… -Я нормально соображаю, - холодно произнесла я, отчего она поежилась. Вот поэтому я и не могу найти себе друзей. Люди вокруг меня слишком много говорят ерунды и небылиц, вместо того, чтобы нормально изъяснить ситуацию. Четко и ясно, разве это проблема? -Прости, - тихо произнесла Катя, отпустив, наконец, мою руку. Я занесла в дом чемоданы и села на кровать, что находилась у окна. Возле него росло какое-то дерево: то ли яблоня, то ли груша. Во всяком случае, сейчас она не цвела, однако при сильном ветре будет слышен стук веток об стекло. Нужно будет об этом сообщить. Я огляделась вокруг. Вполне пристойный дом. Две кровати, два шкафа около них, деревянные тумбочки и ночники. Достаточно места для моих вещей. -Ты не сердишься, что я первая выбрала кровать? – осторожно спросила она меня. Я лишь пожала плечами. -Меня все устраивает. -Вот и хорошо, - неожиданно вскрикнула она, хлопнув в ладоши. Я поморщилась. До чего же она шумная. -Это, как бы, я не знаю твоего имени. -Алиса, - нехотя произнесла я, кладя три книги на тумбочку. Поверх них лежал кожаный блокнот коричневого цвета с желтой тканевой закладкой. Катя подошла ко мне сзади и взяла блокнот в руки. -Ты рисуешь или стихи сочиняешь? -Не бери мои вещи без разрешения! – крикнула я, выхватив у нее блокнот. Никто никогда еще не видел моих рисунков, да и я не горела желанием показывать их всем. -Хорошо-хорошо, - согласилась Катя, медленно поднимая руки вверх, - ничего не буду брать. Она прошла к двери и надела на голову красную кепку. Повернувшись, ее карие глаза скользнули по мне: -Ты странная. Я ничего не ответила, даже после того, как она покинула наш общий домик. Опустившись на кровать, я прижала свой блокнот ближе к груди. Отец отправил меня сюда, чтобы я нашла здесь друзей. А его работа это так, отговорка. Но почему он не может понять, что мне это не нужно? Почему стремится раскрыть меня с другой стороны, невзирая даже на то, что я уже открыла нужную мне сторону? Порой я не понимаю ни его, ни себя. Может, поэтому мама и ушла от нас, заведя любовника, а после выйдя за него замуж. Папу трудно иногда понять, да и я не самая понятная особа на планете. Помню, как слышала скандал родителей. Мама не смогла терпеть постоянных отъездов отца и моих чудачеств. Она хотела простую жизнь, и я могу ее понять. Наверное, могу. Завершив раскладывание вещей, я упала на кровать. Как я и думала: кровать пружинистая. Ночью будет слышно, как скрипят пружины, словно кто-то крадется по полу, шумя толстыми и ржавыми цепями, а длинные ногти впиваются в деревянный пол, создавая неприятное шуршание. А ветки дерева за окном? Просто превосходный элемент для материала фильма ужасов. Бросив взгляд на окно, я приподнялась с кровати, поправила очки и вышла из домика. Вокруг была суматоха, люди сходились к большому костру, громко вскрикивая, разговаривая, знакомясь. И зачем я только вышла? Нет, зачем приехала? Чтобы не разрушить последние надежды отца. Да, возможно, так и есть.