уже не в первый раз

      В отличие от Бокуто, Акааши был не столь энергичным и активным, его аура не излучала никакого позитива, да и сам он не был переполнен врожденным оптимизмом. Опять же, словно на вечность застывшее безразличное выражение лица иногда выводило из себя, и другие удивлялись, как ещё только их капитан не уговорил связующего навсегда убрать эту мину со своего лица. Да и зная характер Коутаро и их отношения с Кеиджи можно было смело предположить, что шанс на это есть, пусть и минимальный, но все же есть.       Но вот эффекта особо не наблюдалось. То же самое выражение лица, оказывающее лишь наплевательское отношение ко всему вокруг. Ну, если не к волейболу и командной работе, то ко всему другому точно.       А Бокуто знал, как и при каких обстоятельствах можно было добиться хоть какой-то реакции со стороны парня, и это заставляло иногда краснеть. Ведь другие понятия не имели, как именно, так как оба волейболиста отчаянно скрывали свои «дружеские» отношения, которые приходилось сдерживать при остальных. Но стоило остаться наедине, как эти же самые чувства высвобождались.       — Отлично поработали! — на ходу крикнул капитан волейбольного клуба, наблюдая, как ребята выползают из зала с уставшим видом. Коутаро был точно уверен – едва голова каждого из них коснется подушки, они тут же вырубятся, и им явно будет не до посторонних звуков. А этого и требовалось, так как у Бокуто были свои планы на этот вечер, когда они выиграли очередной тренировочный матч у Карасуно. И сам парень явно не собирался отказываться от этого, поэтому проследил, чтобы Акааши сам догадался, что именно он замышляет. Они ведь до этого договаривались, а нарушать обещание Кеиджи не привык. ***       — Может быть, в другом месте? — Бокуто тут же отрицательно замотал головой, наблюдая, как медленно Акааши садится к нему на колени и кладет ладони на плечи, сжимая ткань футболки и чуть ущипнув кожу. Несомненно то, что их в любой момент могут застать тут должно было хоть чуть подействовать на капитана, но тот лишь быстро притянул к себе парня и коснулся губами шеи, проведя по ней языком, а другой рукой забравшись под футболку вице-капитана и проводя пальцами по чуть выступающим ребрам, спине. Было несомненно приятно от этих прикосновений, и Кеиджи иногда не хотелось этого признавать, до ужаса не хотелось, но то, как реагировал его организм, говорило об обратном, и щёки чуть заалели. Глаза были чуть прикрыты, и изображения постепенно становились расплывчатыми из-за нарастающего тепла где-то внизу живота, там, где рука Коутаро уже свободно блуждала и дотрагивалась до очень чувствительного места.       — Вот черт, Акааши, не дергайся, — тихо шепчет капитан, прикусив мочку уха, а Кеиджи уже обхватывает ладонями лицо парня, приближается и целует в губы, окончательно закрыв глаза и чуть простонав в поцелуй от удовольствия, что доставлял сейчас ему Бокуто. Это было несомненно очень и очень странным, неправильным, но это уже явно не в первый и точно не в последний раз — уж это связующий знал точно, поэтому с каждым разом начинал искать эрогенные зоны любовника, но Коутаро будто бы не хотел этого, поэтому касался Акааши везде, где только можно, чтобы видеть на его лице другие эмоции и отвлечь от плана, что витал в голове и постепенно растворялся из-за наслаждения, накрывающего с головой во время прелюдий. А обычно именно в такие моменты в доигровщике будто зверь просыпался, и уже от той немного стесняющейся романтики натуры не оставалось и следа. А грубость нравилась Кеиджи, и за это он любил проделывать это в таких местах, как спортивный зал или же в подсобке, когда все уходили. Тогда не приходилось сдерживаться.       — Давай уже, не медли, — пытаясь сделать голос как можно более равнодушным, сипит волейболист и тянет руку к спортивным шортам, оттягивая резинку и касаясь пальцами вставшего члена сокомандника, медленно проводя по всей длине, чуть сжав и заставив Бокуто закусить губу. А это уже явно было сигналом для парня, и он с готовность снял с друга ненужное нижнее белье. Поднеся ко рту Кеиджи два пальца, Коутаро ухмыльнулся, и Акааши послушно облизал их, чуть посасывая. Это тоже заводило, и второй рукой, который держал он своего товарища за спину, волейболист тут же опустил её и сжал ягодицу, а вице-капитан на мгновение остановился, зажмурившись, но также почти не показывая эмоций.       Коутаро одобрительно покачал головой и хмыкнул, уже введя в парня один палец и заставив того чуть наклонить голову назад и закусить губу до крови. А капитан шанса решил не упускать, освободив вторую руку и уже положив её на затылок, притянув к себе Акааши, провёл языком от подбородка до рта, слизав красную жидкость и ощутив этот солено-железный привкус. А это уже заводило до онемения в коленях, и Бокуто добавил второй палец, посчитав, что связующий уже готов к этому, продолжив уже более быстро раздвигать тугое кольцо мышц.       Да, не первый раз, но он все такой же узкий, а это хоть иногда и было больно, но после первых минут становилось до ужаса приятно, ради этого можно и потерпеть.       — Продержись ещё немного, — парень провел языком мокрую дорожку сначала от шеи до ключиц, а потом до соска и чуть прикусив там. Кеиджи выгнулся в спине, прекратил те движения, что проделывал с членом любовника, и издал стон. Было одновременно и больно, и приятно, именно такое отношение нравилось связующему. Румянец на щеках стал ещё ярче, а волейболист ощутил в себе уже третий палец, из-за чего на глазах появились слезы. Дискомфорт усиливался, а из-за этого пришлось тихо стонать от боли и закусывать кожу на ладони.       Бокуто начал замечать, насколько больно было партнеру, но он знал, что ему нравится грубость и это ощущение, но не выдержал и поцеловал в губы, уже вытащив пальцы.       — Можешь… не сдерживаться… — и Акааши полностью доверился Коутаро, убрав свою руку у него из его штанов и положив её на плечо, а второй обняв за шею. Вот именно сейчас доигровщик смог уловить момент, когда его товарищ чуть скривил губы, а потом вздохнул, расслабившись. И это сигнал.       Волейболист медленно вошёл в Кеиджи. Из глаз вновь брызнули слезы, руки и ноги онемели от боли, что чувствовал парень, и он издал стон, зарывшись пальцами в волосы Бокуто. Нужно хоть как-то отвлечься, иначе будет ещё больнее, так как член капитана находился в нём только на половину. И, словно осознавая, что не сможет сфокусировать внимание на чем-либо, связующий стиснул зубы, понимая, что Коутаро уже наращивал темп, так как вошёл уже на всю длину.       Боль и странная белая пелена в глазах. Всё было расплывчатым, настолько, что Акааши показалось, будто бы его загипнотизировали.       Внутри вице-капитана было узко, и это причиняло хоть и малейший, но все-таки довольно ощутимый дискомфорт. Бокуто просто начал придерживать ноги Кеиджи, который обхватил ими его торс.       Настолько резкие толчки уже постепенно становились не столь раздирающими, и хоть какая-то капля удовольствия ощущалась, Коутаро это увидел, так как из глаз Акааши больше не текли слёзы, а сам парень уже начал издавать протяжные стоны, что ласкали слух.       Ещё через пару мгновений капитан излился прямо в любовника, обхватив рукой его член и сделав пару резких движений для того, чтобы он тоже кончил, запачкав свой живот и ладонь Бокуто.       — Вот же черт, надо будет повторить это, но уже в подсобке, — охрипшим голосом замечает Акааши, обмякнув в руках доигровщика и уткнувшись носом в подставленное плечо.       Коутаро хмыкает:       — Ещё успеем.