Verbrannte

Этих цветов могло бы хватить на небольшую свадьбу – несколько громадных букетов, перевязанных верёвками, тряслись в багажнике, остальные валялись по всему салону автомобиля. Деро было плевать, в каком состоянии будет бесчисленное количество лилий, роз, гвоздик и гербер к концу поездки, важно было лишь выполнить ритуал. Дорога к небольшому заброшенному зданию, если она когда-то была здесь, заросла высокой травой, застревающей в колёсах; годами не стриженные кусты хлестали ветками по плотно закрытым окнам. Деро изредка недовольно хмурился, продолжая вжимать педаль газа в пол, нетерпеливо всматриваясь вдаль. Когда же перед мужчиной открылся вид на опутанный плющом дом с выцветшей побелкой, он резко остановил машину. Воспоминания, стоявшие много лет перед глазами, теперь обрели действительность в пыльном пространстве, больно укалывая в груди холодным воздухом, хлынувшим с моря, шумящего за домом. Пустынность места возрождала в Деро забытое в городской суматохе чувство одиночества. Он взял несколько гвоздик, покоившихся на переднем пассажирском сидении, отряхнул мелкие лепестки с лацканов пиджака и направился к парадной двери. Внутри пахло сыростью. Рваные занавески в комнатах колыхались от еле ощутимого ветерка, напоминая призрачных существ, рассохшаяся мебель покосилась, вместе с пылью с поверхностей вспархивали мотыльки. Деро остановился у круглого обеденного стола, покрывшегося глубокими трещинами, и медленно, не желая нарушить покой дома, положил потрёпанный букет. На безликом грязном фоне яркие гвоздики резко выделялись, даже не пытаясь оживить комнату. Они лишь бессмысленно горели, слегка мигая, отражаясь в тёмных, будто чего-то ожидающих глазах. Деро провёл ладонью по стене, выходя обратно в коридор, коснулся крючков для верхней одежды, вяло висящих у двери, распахнутой им же настежь несколько минут, а может, часов назад. Он не чувствовал времени, здесь оно, казалось, текло неспешно или вовсе остановилось в прохладный сентябрьский полдень, укрыв полотном белых облаков солнце. Непонятная сила приковывала его к каждому месту, где он останавливался, заставляя вслушиваться в шум моря, шорох его костюма-тройки и произвольный скрип половиц, но у открытого багажника машины он застыл по своей воле: внезапная мысль, поразившая Деро своей дерзостью, ударила в его голову. Что, если сейчас же сесть за руль и, не оборачиваясь, угнать по трассе в шумный центр приевшегося города? Он вытаскивал букеты, даже полностью облетевшие, не выпуская из головы этот вопрос, с ответом на который не мог и не хотел определяться. С охапкой в руках снова побрёл в дом, усеивая слабыми лепестками гербер невидимую под покровом желтеющей травы дорожку. Сморщившиеся от длительного отсутствия воды розы мягко падали на ступени, под ноги Деро, спускавшегося на первый этаж. В конце лестничного пролёта он остановился, печально глядя на усеянный цветами пол, и опустился на предпоследнюю ступень, расстёгивая пуговицы жилета. Он подумал о том, что чертовски устал, что пора заканчивать с этим домом. Мужчина поднялся, кинул на пол последние гвоздики и нащупал в кармане брюк коробок спичек. От огня гвоздики заполыхали ещё ярче, разгораясь, раскидывали по полу искры, захватывая остальные цветы. Лицо Деро стало бесстрастным, и, отбросив коробок в сторону одной из комнат, он поспешил удалиться на берег. Ветер приятно трепал волосы, гулял под рубашкой, уносил все мысли в город, где белые воротнички, вечно решающие глобальные проблемы человечества, растопчут их на первом же тротуаре. Уцелевшие стёкла окон дома теперь лопались от жара, из образовавшихся дыр валил светло-серый дым с едко-цветочным запахом. Деро стоял у самой кромки воды, потемневшая, она едва задевала носки его ботинок, где-то у линии горизонта облака перетекали в грозовую тучу. Деро чего-то ждал, но ничего не происходило. Он был такой же, как этот дом. Пустой, одинокий, стареющий и с выгоревшим сердцем.