«Горький шоколад/Bitter Chocolate»

Голоса, спорящие о чём-то, вывели Эмилию из состояния сладкого сна, когда она самозабвенно обнимала одеяло. Не сложно догадаться, что ей явно снился какой-то юноша (или уже много лет, как не юноша). - Что ж вам не спится-то, - буркнула Люпин, открывая глаза и оглядываясь. В гостиной о чём-то спорили Римус и Элизабет. - Лиз, но это же отличная идея! Почему ты не… - тут отца семейства обрывает жена. - Рем, он точно что-нибудь забудет, к тому же, сам подумай, не дай бог Михаил или Мария что-то найдут: будут проблемы, - потирая лоб, разъясняла Элизабет. - Моя дорогая подруга, прошло столько лет, а ты всё та же паникёрша, - а вот третий собеседник, он же Сириус Блэк, вышел из кухни с чашкой кофе. – Вещи оставят на Гриммо, а обычных магловских тетрадок мы и по пути купим. - Он прав, милая… Ой, Эмми проснулась, - заулыбался Римус, подходя к дивану и целуя дочку в висок. – Как спалось, родная? - Гораздо лучше, если бы вы молчали, - тихо сказала она, а потом встала с дивана. – Так что за споры? - Да никто не спорит, - Сириус мило улыбнулся, от чего Эмму аж передёрнуло. Нет, ну, мало того, что они болтали полночи о всякой ерунде, так ещё и выспаться не дали. А он бодренький! – Просто ты, Крис и я сегодня отправляемся в Косой Переулок, чтобы купить вам школьные принадлежности, но… кхе… ввиду того, что у вас «гости», то надо просто сказать, что мы за магловскими принадлежностями и всё. Да, кстати, Лиз, - он вновь обратился к подруге. – Мы зачаруем предметы, и маглы ничего не увидят. Всё, а теперь точно закрыли тему. Да, Бродяга обладал даром сказать так, что больше вопросов точно не возникнет. Вовремя, кстати, закончил, так как сверху послышались шаги и, потягиваясь, появился Джонатан. - Доброе утро, семья! – бодро сказал он, подходя к дочке и обнимая её, потом он и внучку поцеловал. А вот с Сириусом просто обменялся взглядами. - Доброе утро, папочка, - заулыбалась бывшая Льюис. – Буди всех, одевайтесь, а я пошла завтрак готовить. Кстати, Эмма, переодевайся и помоги мне с готовкой. - Хорошо, мам, - кивнула Люпин и пошла наверх, чтобы переодеться. Переодевшись в легкий шифоновый сарафан, едва ли достающий до колен, Эмма вновь оглядела себя в большом зеркале, что стояло в ванной. Ей безумно нравилась радужная пёстрость этого наряда. Девчушка подвязала лентой волосы, дабы они были в аккуратном пучке, и подмигнула своему отражению, направляясь на кухню, где уже хозяйничала Элизабет, а помогал ей господин Блэк. Рем в это время о чём-то беседовал с Джоном. - О, мама, я и не думала, что ты помощника нашла себе получше меня, - съехидничала девушка, садясь на стул. – А папа в курсе? - Не умничай, - мать легонько шлепнула её полотенцем, а потом сняла фартук. – Сириус, последи за беконом на плите, а ты, Эмма, дорежь овощной салат. - А ты куда? – равнодушно отозвалась Люпин, подходя к столу для разделки и начиная нарезать салат. - Надо с Марией поговорить, - отмахнулась женщина. Она явно о чём-то думала, бросая взгляд то на дочь, то на Сириуса, а потом и вовсе вышла. - Ненормальная женщина, - покачала головой Эмма, а потом посмотрела на мужчину. – Ты сегодня неразговорчив. Тяжёлая ночь? - Ты даже не представляешь насколько, - шепнул он, но девчонка всё же услышала. - Чего так? Жёстко на полу? - Нет, скорее… эм, да, слишком жёстко, - отмахнулся Сириус. Кажется, или он действительно что-то пытается утаить? - У тебя был выбор. Мог бы поехать на Гриммо… - Я сегодня буду дома спать, - бегло добавил Блэк, раскладывая омлет и бекон по тарелкам, а потом поставил их на стол. - О, какое неожиданно решение, - Эмма не могла определиться: рада она или расстроена, но (по всей видимости) склонялась ко второму варианту. Сириус вновь принялся молчать, по его лицу было видно, что он пребывает в задумчивости. Да и не мудрено: сейчас его беспокоило только то, что Люпин не помнит события прошедшей ночи. Нет, она действительно не помнит. Честно говоря, он и сам не понимал, как просто взял и поцеловал её. Её! Она же ещё совсем дитя. Глупое и наивное дитя, которое было неспособно даже понять, каких ему усилий стоило просто заставить её забыть. Он не жалел о том поцелуе, но Эмме не стоит о нём помнить. Хотя бы задуматься о их возрастных группах: взрослый мужчина с криминальным прошлым (звучит, как в дешёвых романах) и юная девушка, которая только познает мир. Нет, у них нет будущего. По крайней мере, Бродяга не собирается ей ломать жизнь. Да и вообще, как можно подумать о тесных связях между ним и дочкой его друга? На самом же деле, Блэк и сам толком не знает, что чувствует к этой девочке. Изначально он планировал просто шутить над ней. И, кстати, казалось, что и Эмма тоже решила сыграть в эту игру. Но в последнее время стало всё больше и больше заметно то, что Люпин не играет, а влюбляется в него. С чего такая уверенность у Блэка в этом? Хотя бы потому, что она не ударила его после поцелуя, а даже (как ему показалось!) собиралась ответить, но помешали… Стоп! Мальчишка Льюис. Он же ничего вроде не видел? Нет, он просто не понял. Слава Мерлину. За завтраком Сириус сидел рядом с Лунатиком и обсуждал какие-то важные дела в Ордене завуалированными словами, дабы Мария ничего не поняла, хотя женщина и не прислушивалась к их разговору, пытаясь накормить сына, который уже был достаточно сыт. В Косой переулок они наведались достаточно быстро, ввиду того, что Блэк хотел сократить время общения до минимума. Он даже не дал Крису поболтать с Колином, уж очень куда-то торопился. Эмма, признаться честно, заметила изменения в Бродяге, но старалась не придавать этому никакого значения, словно ей и вовсе плевать – хотя мы отлично знаем, что это не так. Доставив детей обратно домой, Блэк отправился на Гриммо. Наверное, именно в этот момент Люпин поняла, что будет скучать… Такое странное осознание, что когда он тут, то бесит её, а когда далеко, Эмма скучает. Особенно после ужина, когда все вновь разошлись по спальням. Девушка сидела на полу и смотрела в камин, который не горел. Зажигать его не было смысла, когда на улице жарко. Так что она просто отдалась своим навязчивым мыслям об этом мужчине… Она правда старалась не задумываться над его поступками, но выходило чертовски плохо. - Надоело, - тихо шепнула она, глянув на дрова, что лежали рядом с камином. "Так бы и стукнула ими Бродягу," - подумала она, чуть насупившись. Но… её внимание привлёк небольшой синий сверток. Сперва девушка решила, что ей померещилось, но, приглядевшись, она поняла, что это правда синяя оберточная бумага. Эмма взяла свёрток в руки и заметила небольшую бумажку, привязанную к нему: «Эмме в день её рождения. Пусть этот подарок тебя бережёт. От Сириуса Блэка». Её аж в жар бросило: она же тогда напилась и явно не помнила этого подарка. Или он вовсе его не дарил. Развернув синюю бумагу, Люпин заметила бархатную коробочку и поспешила её открыть: на мягкой подушечке покоился серебряный браслет, на котором в оправе висел тёмно-синий камень. Девушке вновь стало стыдно за своё поведение, Сириус явно старался ей угодить, а она вечно на него злилась и шутила. Стоило бы извиниться, но… стоп. А за что извиняться? Это же не она его сегодня игнорировала весь день. Вернувшись на диван и накрывшись одеялом, Люпин перебирала в руках подарок, а потом застегнула его на запястье, разглядывая. Да, вкус у Сириуса хороший… Но что-то подсказывало Эмме, что всё не так-то просто. Странно всё очень, как будто она что-то важное упустила. Может, сказала ему что-то не то, когда была пьяна, а теперь не может вспомнить? Да, это вполне вероятно. За размышлениями девушка и уснула, так и не придя к окончательному выводу, который должен был расставить все точки над «i».