Сумма прожитых лет

1. Они дружат уже очень давно, с той самой первой, почти неловкой, встречи в одном из танцевальных залов. - Привет, я Донхэ. - Привет, я Хёкдже. Через толпу общих знакомых они с сомнением разглядывают друг друга. Мальчишки одного возраста, растрепанные волосы, робкие улыбки. - Откуда ты? Я из Мокпо. Обменявшись приветствиями, они продолжают друг друга оценивать. Хёкдже хочет с высокомерной усмешкой сказать, что вряд ли подружится с парнем, который так неуверенно смотрит на мир. - Мы с тобой не слишком высокие, придется класть в обувь подкладки, когда попадем на тв. Короткий перерыв на обед. Хёкдже кажется ужасно голодным, и Донхэ предлагает ему из своей чашки рис. - Я не очень хочу есть, а ты выглядишь так, будто тебя не кормили с детства. Возьми. Хёкдже смеется и решает принять предложение. Их глаза встречаются над чашками риса, робкие улыбки сменяются более уверенными, взаимными и, вероятно, более долгими. - Привет, я Донхэ. Давай будем друзьями. - Привет, я Хёкдже. Думаю, подружимся. 2. Иногда Хёкдже сходит с ума, пытаясь понять, кто для него Донхэ. Донхэ – это переплетение нелепых планов, беготни и громкого смеха. Донхэ – это пароксизмы безумной тишины, что разбивают внезапные и непредсказуемые осколки шума. Донхэ – это гвалт и безудержное веселье, холодные руки и волосы, так приятно пахнущие шампунем. Донхэ – это поэзия в танцевальном зале, плавные и размеренные движения в воздухе. Хёкдже нравится, что Донхэ так танцует, будет проще, если они попадут в одну группу. Донхэ – это тихий голос, что поет меланхоличную песню с глупой улыбкой на лице. Не улыбайся Донхэ, разве ты не слышал, что выражение лица столь же важно, сколь голос? Донхэ – это масса противоречий, слушатель и рассказчик, и почти лучший друг. Донхэ плачет у него на плече. Хёкдже не сразу замечает, что тоже плачет. Донхэ громко сморкается в платок, поднимает на него взгляд и говорит: - Твои слезы падают прямо на меня. Вытри их, идиот. Они плачут, потому что узнали о совместном дебюте в новой проектной группе 'Super Junior 05'. Донхэ – его одногруппник. Его смех, энергичность, его придурковатость и танцы всегда будут рядом. Теперь Хёкдже не так сильно боится дебюта. 3. Они спорят о том, кому достанется душ. Чонсу – нет, теперь уже Итук, нужно это запомнить – безнадежно занял вторую ванную комнату, а Хёкдже слишком устал и ему смертельно хочется принять душ. Вернее сначала избавиться от Донхэ, затем принять душ, свернуться в постели калачиком и проспать до следующего тысячелетия. - Мне тоже нужно в душ, - говорит Донхэ, но Ынхёк отказывается признавать его правоту. - Мне нужно в душ еще сильнее, чем тебе. Можешь пойти подоставать Шивона, пока я моюсь. - Давай примем душ вместе. - Нет. - Почему с тобой так трудно? - Со мной не трудно. Просто мы не будем вместе принимать душ, вот и все. - Но ты ведь мылся вместе с Сонмином, - говорит Донхэ и на его лице отражаются какие-то новые эмоции - уже далеко не игривые, он выглядит вполне серьезным. - Ты даже рассказывал об этом по телику. Так в чем проблема? Давай примем душ вместе. - Нет, проваливай. - Но Хёкдже... - Донхэ щурит глаза и пытается надавить своим видом на жалость. На секунду он отвлекается и отпускает дверную ручку, - все-таки очень сложно давить на жалость, когда ты устал и пытаешься вести себя мило. Хёкдже использует внезапно свалившееся преимущество в своих целях и захлопывает дверь прямо перед носом Донхэ. Донхэ кричит и стучится в дверь, но горячая вода, так приятно струящаяся по телу, совершенно лишает крики снаружи какой-либо значимости. 4. - Он ударил меня всего один раз, - голос Донхэ звучит задумчиво, хотя нет, задумчиво звучат голоса девчонок, которые потеряли плюшевых медвежат, - его голос звучит печально. Храп Сонмина с соседней кровати чуть приглушает его слова. - Я помню всего один раз. Тогда я прогуливал школу. Мне слишком нравилось дома, и я никуда не хотел выходить. Отец посадил меня в машину, а я начал реветь. Я был еще совсем сопливым мальчишкой. В тот раз он отвез меня назад домой, а потом отхлестал ремнем. Больше я не помню, чтобы он меня бил. Донхэ пододвигается ближе к Ынхёку, и тот крепче прижимает его к себе, осторожно обняв. Он чувствует его быстрое сердцебиение. "У тебя по-прежнему есть я", - хочет сказать Хёкдже, но это прозвучит слишком неуместно, слишком бесчувственно и очевидно. Он ничего не говорит. Только перебирает пальцами волосы Донхэ и чувствует его горячие слезы на своем плече. Донхэ всхлипывает и утыкается мокрым носом в шею Хёкдже. - Мне кажется, я никогда не перестану по нему скучать, Хёк. Сонмин переворачивается на бок и прекращает храпеть. Хёкдже знает его достаточно хорошо, поэтому понимает, что он тоже не спит, а лишь притворяется спящим, чтобы не лишать их двоих спокойствия в такой редкий, украденный ранним утром, момент уединения. - Я не знаю, что будет, - шепчет Донхэ, беспомощно и тоскливо, как шепчут все сыновья, только что потерявшие своих отцов. Хёкдже крепко сжимает его в объятиях и борется с желанием поцеловать Донхэ в лоб. "Я люблю тебя", - внезапно думает он, и это очень смелая, но пугающая мысль. В следующий момент он пытается отрицать ее, но никогда так и не забывает этой неожиданной вспышки искренности. Никогда не забывает ее реальности, сладости и настойчивости. Таких моментов больше не будет. Он никогда не сможет забыть. 5. Донхэ целует Хёкдже на его 21-ый день рождения, и это самый сладкий и целомудренный поцелуй из всех, что когда-либо получал Ынхёк. Невинность и соблазнительность, мимолетная мысль отстраниться и окончательное решение остаться. Они наедине, в кухне, где на столе одиноко покоятся остатки купленного Итуком праздничного торта на серебряной подложке. Донхэ сказал, что сам выбрал вкус – клубнику. Канин возразил, что это девчачий выбор, сам он настаивал на более мужественном – кофе с орехами. Ынхёк же просто счастлив, что для него устроили этот маленький праздник. Было очень шумно и весело, Сонмин шутливо размазал по его щеке белый крем. Оказывается, никогда нельзя доверять таким милым парням, они обязательно вытворят какой-нибудь раздражающий фокус. Шиндон предложил слизать крем, и Хёкдже вопил в ужасе до тех пор, пока Донхэ не предотвратил какие-либо попытки сторонних домогательств, вытерев его щеку бумажной салфеткой. Сейчас отголоски вечеринки разбросаны по кухне, Донхэ целует Хёкдже, а Хёкдже не пытается его оттолкнуть. Когда поцелуй прерывается, они чувствуют дыхание друг друга на своих губах. Пальцы их рук переплетены. - Ты сможешь меня полюбить? - спрашивает Донхэ. Его вопрос звучит слишком тихо. Хёкдже даже не уверен в том правильно ли он расслышал и слышал ли он что-либо вообще. Он не знает стоит ли отвечать. Что если он скажет "да", а Донхэ растеряется? Вдруг он на самом деле ничего не говорил? Хёкдже решает молчать, и Донхэ уходит. Это причиняет боль. Глядя ему вслед, Ынхёк думает о недопонимании, которое может возникнуть после, и понимает, что Донхэ, должно быть, чувствует себя униженным, ведь для того, чтобы решиться поцеловать лучшего друга требуется огромное мужество. Он боится, что больше никогда не сможет поцеловать Донхэ сам. - Я уже люблю тебя, - говорит он. Его ответ звучит намного громче, чем звучал вопрос Донхэ. Донхэ оборачивается и улыбается прекрасной, прекрасной улыбкой. Улыбкой, которая превращает их дружбу в нечто совершенно новое. 6. Временами, когда во второй половине дня в их графиках на несколько часов выпадает окно, некоторые участники группы ложатся спать. Донхэ и Ынхёк вместо этого идут в танцевальный зал. Ынхёк приносит полотенца и воду, Донхэ - компакт-диски. Они не всегда танцуют под свою музыку, чаще всего просто включают любые танцевальные треки и отрабатывают движения. Придумывают хореографию или показывают друг другу свои умения. Они наслаждаются эмоциональной связью, расцветающей в воздухе между ними. Они болтают об одногруппниках, о своем менеджере, о последних скандалах индустрии... Когда Хёкдже оглядывается на пролетевшее время, ему не удается вспомнить, о чем конкретно они говорили. За эти часы, полные смеха и безрассудства, сам факт разговора вытесняет суть. Единственное, что он четко помнит – как стоял, прислонившись к стене, и наблюдал за танцем Донхэ, отмечая быстроту его движений и своего рода дерзость, сияние и очарование каждого жеста. На сцене Донхэ дарит ему то же самое, пропуская отдельные элементы танца за счет гладких, более техничных движений. Хёкдже задумывается о том, как они вдвоем, должно быть, смотрятся со стороны. Представляет себе, как зрители смотрят на них и говорят, что они идеально подходят друг другу. Как Фред Астер и Джинджер Роджерс. Как Донхэ и Ынхёк. Донхэ выключает музыку и подходит, чтобы рухнуть рядом с ним. - Куда ты так смотришь? - Никуда. - Ты смотрел на меня. - Тебе показалось. - Ты совсем не умеешь лгать. Донхэ самоуверенно усмехается. Он слишком красив и желанен. Хёкдже опускается на пол и тонет в его мягких теплых объятиях. Он хочет забрать частичку дерзости и сияния Донхэ через поцелуй. Хочет притязать на него самого, оставить на нем свою метку, знак. Он слишком сильно хочет его. - Мне кажется, ты хочешь меня так же сильно, как я тебя, Ли Хёкдже. Единственное, что он четко помнит – момент, в который ему хотелось никогда не отпускать от себя Донхэ. 7. - ...В общем, у нас закончились кимчи. Рёук едва не заплакал. Хёкдже зевает, и Донхэ вторит эхом на другом конце телефона. Они оба хотят спать, с этим ничего не поделать. - Ненавижу быть так далеко от тебя, - мрачно говорит Донхэ. - Я не могу забраться к тебе в постель или накричать на тебя, не могу тебя даже пнуть. И мне не с кем поговорить, когда я просыпаюсь по утрам. - Я тоже скучаю. Хотя, что ты там говорил про "накричать" и "пнуть"? За исключением этого. Донхэ громко смеется. - Рёук учит меня готовить блюда из тофу. Я приготовлю тебе что-нибудь, когда вернусь. - Только постарайся меня не отравить. Пока ты там веселишься в Китае, поедая тофу и утку по-пекински, мне на разных шоу достается целая куча отвратительных блюд. - Ты идиот. Они немного молчат, а затем Донхэ говорит по-китайски: - Ai ni ai dao si qu huo guo lai ("Я настолько люблю тебя, что воскресну, даже если умру") - Что? - Это значит, что я не могу дождаться того дня, когда вернусь в Корею и пну тебя. - Сколько тепла и любви… - вздыхает Хёкдже. 8. Они серьезно ругаются всего через две недели после возращения Донхэ из Китая. Все изменилось, они оба это понимают, и Хёкдже не знает, как с этим быть. Дело не в том, что их чувства стали другими или им не о чем поговорить, это не так, просто сложно вновь привыкать друг к другу, непросто снова быть друг для друга всем. Донхэ слишком сблизился с Шивоном и Рёуком, а Хёкдже в его отсутствие привык доверяться Сонмину. Он полагается на него в очередной раз, когда посреди ночи чувствует нестерпимую головную боль и странное онемение в пояснице. С утра Сонмин едет в больницу вместе с ним. Донхэ узнает об этом только под вечер, когда Йесон спрашивает у Ынхёка что сказал врач. Он мрачно слушает их короткий разговор, а затем молча уходит и возвращается лишь пять часов спустя. - Почему ты мне ничего не сказал? - спрашивает он. - Если ты недостаточно мне доверяешь, возможно, в наших отношениях больше нет смысла. Почему все внезапно так обернулось? Как они могли такое допустить? На глаза Донхэ наворачиваются сердитые слезы. Хёкдже тоже плачет – от разочарования, чувства вины или боли... Этого он не знает и сам. - Я доверяю тебе. Просто ты очень занят, и я не хотел... - Сонмин занят не меньше, чем я. Это нелепая отговорка! - Если ты замолчишь всего на три секунды, я смогу все объяснить... - Отлично, я молчу. Говори. Хёкдже не знает что сказать. - Признай, - говорит Донхэ три секунды, а может и больше, спустя. - Ты доверяешь Сонмину сильнее, чем мне, - он с трудом перебивает дрожь в голосе. - Ты думаешь, что он поможет тебе лучше, чем я. С тех пор как я вернулся, ты практически перестал со мной общаться. - Я не могу игнорировать Сонмина и остальных только потому, что вернулся ты! - Зато ты спокойно можешь игнорировать меня! - Донхэ кричит и его голос окончательно срывается на плач. Хёкдже уже ничего не понимает, он знает только то, что никогда не хотел доводить Донхэ до слез. Обычно именно он тянется к нему и дарит прикосновения, именно Донхэ показывает свою привязанность и говорит о чувствах, обличая свою любовь. Ынхёк же чаще всего просто сдерживает себя. Но в этот раз все иначе. В этот раз он сам проявляет инициативу. Больно хватает Донхэ за плечо, притягивает к себе и сжимает в объятиях. Так сильно, что тот постепенно успокаивается и, отвечая взаимностью, обхватывает его руками за пояс. - Прости, - чуть позже говорит Донхэ, когда они, крепко обнявшись, сидят за запертой дверью на кровати Хёкдже. - Я знаю, трудно вернуться к тому, что между нами было. - Возможно, мы не должны возвращаться к тому, что было, - отвечает Хёкдже. - Возможно, мы должны научиться идти вперед. За полночь они спускаются на кухню, чтобы немного перекусить. Сонмин счастливо улыбается, видя их вместе, а Хичоль надменно бросает: - В будущем можете сэкономить звукооператорам кучу денег и не брать на выступления микрофоны. Я слышал вас с двенадцатого этажа. Хёкдже мгновенно краснеет. - Я имел в виду вашу ругань, маленький извращенец. Хёкдже краснеет еще сильнее, а Донхэ смеется так громко, что звучно падает со стула. 9. Они занимаются любовью грубо и быстро в просторной уборной за кулисами Инкигаё. Выступление через 20 минут, и снаружи царит настоящая суматоха. Костюмеры бегают туда-сюда, операторы неустанно что-то переставляют и пытаются выяснить, почему не горит крайний левый стробоскоп. Хёкдже едва ли слышит внешний шум, он не слышит вообще ничего, кроме глубоких острых стонов Донхэ, когда тот движется внутри него. У них совсем мало времени. Донхэ сжимает его бедра так сильно, что оставляет под пальцами синяки, а Хёкдже хватается за края раковины до побеления в костяшках. Они видят свое отражение в зеркале, Донхэ прикусывает ухо Хёкдже, и они начинают двигаться еще быстрее и жестче. Ынхёка ослепляет вспышкой, а затем он обессилено падает локтями на тумбу, отрешенно думая о том, как, черт возьми, он сможет выйти на сцену, когда наверняка все еще будет чувствовать Донхэ внутри себя. - По-моему, наш секс обеспечивает тебя на сцене сексуальной аурой, - мудро говорит Донхэ в ответ на странный вопрос. Он коротко целует Хёкдже, поправляет одежду и незаметно выскальзывает из уборной. Ынхёк выходит вслед за ним минуту спустя. После шоу Итук говорит, что они оба выступили исключительно хорошо. Он выглядит радостным и гордым за одногруппников. Пожалуй, неплохо иметь такого наивного лидера, особенно когда Хичоль и Канин ухмыляются и показывают за его спиной неприличные жесты. 10. На часах – шесть утра или около того. В комнату Хёкдже проникает тусклый солнечный свет. Из-под его одеяла торчит чужая макушка. Ее определенно не было, когда он ложился спать в два часа. Волосы Донхэ мягко пахнут шампунем и немного щекочут ключицу Хёкдже. Он старается не шевелиться, боясь случайно разбудить Донхэ, всего лишь осторожно поворачивает голову и продолжает спокойно лежать. Донхэ все равно просыпается через пару мгновений, нежно смотрит на него снизу-вверх и часто моргает ресницами, чтобы смахнуть сон. - Доброе утро, - говорит он, улыбаясь. - Предполагалось, что ты будешь спать наверху часов до десяти. А мне нужно выехать в семь. - Я знаю. - Поднимайся наверх и поспи еще немного. - Я хочу поспать здесь. - Но сейчас тебе не очень удается поспать, правда? - Ага, - соглашается Донхэ. - Но ведь сон – лишь предлог. Он тянется к Хёкдже и нежно целует его в уголок губ. Ынхёк влюблен. Он хочет сказать об этом, но, в конце концов, не имеет значения, произнесет он эти слова или нет. Донхэ и сам все знает. Они обнимают друг друга, закрывают глаза и наслаждаются последними минутами сна. А затем наступает новый день. - Привет, я Донхэ. Давай будем парой. - Привет, я Хёкдже. Думаю, мы уже.