Иуда такой Иуда.

Утренние сборы напоминали Гермионе рассказы приятелей мужского пола про армию. Ей, как солдату, чтобы одеться, было отпущено время равное времени сгоранию спички. по крайней мере у нее самой сложилось такое впечатление. В суматохе девушка плохо соображала, в виду внутреннего напряжения, связанного со стрессовой ситуацией. Так еще и стоящий Нечистый, прислонившийся к стене, только нагнетал атмосферу, вперившись злобным взглядом в Гренджер. Вскоре, девушка была одета, и Иуда, неаккуратно схватив ее за руку, перенес душу Гермионы в совершенно незнакомое ей помещение. То был грот, совершенно необычайных и невиданных ею до этого размеров, наполненный грешниками. Стояла она с виновником "торжества" на выступе скалы, который метров на десять был выше основной площадки устрашающей пещеры. Девушка чувствовала себя крайне неуютно, паника начала одолевать ею. Холодные каменные стены давили на сознание волшебницы, а глаза не могли привыкнуть к странному освещению, которое исходило из непонятного ей источника. Точнее, его не было вовсе. Стены, куполообразный потолок, но ни намека на какие-либо факелы, или же просто огонь, который мог бы излучать свет. Иуда небрежно подтолкнул Гермиону в сторону, указывая на спуск к толпе, и только в этот момент девушка смогла сконцентрировать свое внимание на собравшийся здесь сброд различных душ. Быстро передвигая трясущимися ногами, Гренджер рассматривала толпу. Там, внизу, стояло множество умерших людей, мужчин, женщин и детей разных возрастов и национальностей. Почти все они были изуродованы, видимо, сохранив облик тела при смерти. Гермиона почувствовала тошноту при виде мерзкой наружности тех, с кем она должна будет стоять рядом в течении неопределенного количества времени. Она прекрасно понимала, что ей необходимо будет спрятаться в толпе уродов, насильников, убийц, суицидников, с безобразными рожами и истерзанными телами, чтобы Повелитель не смог заметить ее. Душу, как выразился ее "приятель-любовник", в десятки раз чернее обычных грешников, то есть большинства, присутствующего здесь. На глазах девушки выступили соленые капли влаги из-за неконтролируемых эмоций, смешанных, непонятных и пугающих. Это был один из тех редких моментов, когда Гермиона, обычно собранная и сдержанная, не могла взять себя в руки. Спустившись вниз, девушка резко поднесла руку к лицу, чувствуя резкий, отвратительный запах мертвой плоти. Нечистый, стоящий рядом, все это время высматривающий удобную точку в толпе, теперь посмотрел в лицо своей подопечной. Времени было в обрез, но и просто так сделать вид, будто ничего не происходило, он не мог. И, наверное, он сам не понимал причину этой тревоги, но не стал вдаваться в самоанализ. Не подходящий для этого был момент, да и в его голове роем вертелись мысли со всевозможными исходами сложившейся ситуации, и из каждого варианта надо было находить альтернативный выход. -Гермиона, посмотри на меня, - апостол повернул лицо девушки к себе, и немного наклонившись, поцеловал ее щеку, ловя губами теплую каплю. - Это будет не долго и они не смогут тебя тронуть, - проговорил тихим голосом Иуда, кивнув в сторону умерших. - Им нет никакого дела до других, кроме себя. Успокойся, все будет хорошо. Гермиона не стала задумываться о непонятно возникшей заботе Иуды, стараясь верить ему всей душой, стараясь запомнить каждое сказанное им слово, его успокаивающих голос. Волшебница, дабы не терять даром время несколько раз кивнула головой, в знак того, что слова Нечистого Духа были услышаны и приняты. И вот, через минуту она уже была оставлена им где-то в задних рядах сборища отвратных грешников, пытаясь совладать со своими эмоциями. Оглядевшись вокруг себя, девушка только больше ужаснулась и сжалась как можно сильнее, чтобы не касаться никого из рядом стоящих. Волшебница старалась как можно меньше акцентировать свое внимание на душах вокруг нее, но как только она посмотрела на пространство впереди себя, то уже не могла отвести глаз. Там, в нескольких шагах от Гермионы, стояла маленького роста девочка, лет семи. В легком, ситцевом платье, с белокурыми вьющимися волосами, вот только и платье и волосы ее были испачканы засохшей кровью, а на лице ее ужасная, неестественная улыбка. Остекленевшие глаза смотрели прямо на волшебницу, приводя ее в еще больший шок. Пытаясь отвести взгляд, девушка заметила в маленькой детской ручке, сжатой на столько сильно, что побелели маленькие косточки на кисти, большой окровавленный нож. Слезы так и катились по лицу Гермионы, и она, потрясенная увиденным, так и стояла, не замечая всего происходящего сверху. Там, где недавно она сама стояла.