Тайная одержимость

Это был один из тех дней, которые принято считать неподходящими для прогулок. Небо сковали серые облака, из которых сыпалась колючая крупа, а под ногами хлюпали тающие снежные сугробы. На улице было не холодно. Скорее промозгло. Именно такая погода зимой является типичной для британских островов. Аро Вольтури пригладил волосы, стряхивая не тающий на нем снег и плотнее запахнул кашемировое пальто. Нет, конечно же ему было не холодно, но установленные им же самим законы требовали вести себя как можно более неприметно, не выделяясь из толпы смертных. Пройти по перрону под пронизывающим ветром в легком костюме было бы слишком вызывающим. Окружающие могли обратить внимание. Окружающие. Толпа приезжих, рвущихся в Европу в поисках лучшей жизни. Сытно поесть, тепло одеться, хорошо поразвлечься. Вот и все их низменные интересы. Как же он ненавидел всех их. Ненависть – вот то чувство, которое переполняло его существо. Он ненавидел этих людей, всех скопом и по отдельности. Жалкие порождения природы. Охотно играющие по правилам в надежде, что только так они смогут выиграть. Жалкие. Пустые. И… смертные. Вдруг полыхнувший где-то справа пожар огненно-рыжих волос привлек его внимание. Это была она. Аро сглотнул яд, моментально заполнивший рот, сжал губы и провел языком по острым как бритва зубам. − Ренесми, − со свистом прошипел он, отдавая себе отчет, что никто его не расслышит. Ренесми Каллен стояла на перроне, переминаясь с ноги на ногу, и внимательно смотрела в карту. «Какая глупая неосмотрительность, а ведь ты могла бы быть осторожнее, − мрачно усмехнулся вампир, − могла бы заметить меня, глупышка». Он следовал за ней с самой Эктон Вейл, неотступно, словно тень, и был уверен, что она даже не догадывается о его присутствии. Налетел новый порыв ветра. Вампир жадно проглотил его и чуть слышно застонал – в легкие ворвался неповторимый аромат. Ее запах. Как долго он этого ждал? Вечность? Нет, пожалуй, еще дольше… Предмет его размышлений, тем временем, легкомысленно замотала лицо шарфом, кутаясь от ветра, и снова уставилась в карту. Аро задержал дыхание, продолжая смаковать внутри ее вкус, словно она была рядом, как тогда, в подземельях. Какой же нежной была ее кожа, каким пьянящим был вкус ее губ… Без сознания она была еще прекраснее: черты лица разгладились, она больше не кривилась от страха и отвращения. Нетрудно было вообразить, что она просто спит. Он невольно прикрыл глаза, отдаваясь воспоминаниям, как вдруг чей-то резкий окрик заставил его встрепенуться. − Эй, сэр, у вас не найдется несколько монет для нищего человека? Аро резко повернулся. Перед ним стоял чернокожий мальчишка лет пятнадцати и, лучезарно улыбаясь, протягивал свою ладонь. Стоило их взглядам встретиться, как парень сглотнул, попятился и, спотыкаясь на ходу, бросился прочь. И до вампира донеслось взволнованное бормотание откуда-то из толпы: «уходим отсюда, точно вам говорю, я сейчас видел саму Смерть». Владыка передернул плечами. Очевидно, следовало лучше контролировать выражение лица. Но возможно ли это, когда цель так близка? Ренесми, меж тем, скользнула ближе к краю платформы, то и дело бросая нетерпеливые взгляды на большие электронные часы. Куда же ты спешишь, девочка? Поезд подошел спустя пару минут, и тут же разномастная толпа поглотила их. Цепкий взгляд вампира отметил, как она юркнула в четвертый вагон и заняла место прямо у окна. Какой удачный выбор. Аро же предпочел войти в третий. До поры до времени. За окнами проплывали Лондонские пейзажи, публика в поезде постепенно редела, а девушка задремала, прислонившись лбом к запотевшему стеклу. Сквозь межвагонное стекло он наблюдал за ней, отмечал каждую деталь, выхватывая и бережно размещая в закоулках своей совершенной памяти. Ее мерное дыхание заставляло стекло мутнеть, нижняя губа чуть выдавалась вперед – она всегда так очаровательно прикусывала ее, когда нервничала. Ресницы ее подрагивали во сне, выдавая беспокойство. Аро мог бы наслаждаться этим зрелищем вечно. Он хотел наслаждаться им вечно, если бы не одна деталь. Ее слова, сказанные в ту ночь в подземельях, когда он решил едва ли не впервые раскрыть перед кем-то свои истинные мотивы. «Я ненавижу вас всей душой!» − рассекло воздух ударом хлыста. «И так будет всегда! Всегда, слышите?! Вы не властны это изменить!» Не властен изменить… Аро, пожалуй, мог бы с ней согласиться, но теперь отступать перед такой мелочью, как мнение полукровки, казалось ему унизительным. Все его существо противилось этому, он должен был доказать ей. Показать, что он хозяин положения, не она. И вот он в Лондоне. Аро сжал в кулаке фунтовую монету, отчего та погнулась и превратилась в металлический шарик. Ренесми Каллен. Будь она проклята.

***

В тот самый раз, когда она коснулась его щеки на поле боя, его мир перевернулся. Владыка остро ощутил, что больше никогда не будет прежним. Стук ее сердца, тепло ее ладони прочно засели в памяти. Ренесми. Ее имя показалось ему ключом, отмыкающим дверь в будущее, его будущее, их будущее. Ре-нес-ми. И он отступил. Дал ей возможность вырасти, надеясь потом, спустя годы, заполучить в безраздельное владение. Письмо ее родителям к ее совершеннолетию было простой формальностью – он знал, что Каллены добровольно не отдадут девчонку, поэтому готовился к новому визиту. Однако, когда она сама приехала в Вольтерру, то смешала ему все карты. Бормотала что-то про Маркуса, во что он предпочел не вникать, как впоследствии стало ясно – очень зря. Но прошлого не вернешь… Приняв единственно-возможное решение, он планировал выдать ее замуж за Феликса. Тот бы не посмел ослушаться приказа и предоставлял бы свою жену правителю по первому требованию, не касаясь ее и пальцем. Но и здесь девушка оказалась проворнее. Каким-то образом обхитрив Алека, она пробралась к Маркусу и предложила ему жениться на себе! И тот, к вящему изумлению Аро, принял ее предложение. Владыке не оставалось ничего другого, как изобразить восторг и подтвердить факт брака, внеся соответствующую запись в старинную брачную книгу. Аро выдал ее замуж за Маркуса, вполне осознавая, что теперь ему будет сложнее подобраться к ней. Но сложно не значит невозможно. Маркус слишком замкнут и нелюдим, поэтому вряд ли она будет довольна. Сама же загнала себя в ловушку. Маркус не сможет открыть ей все грани удовольствий, которым бы обучил ее он, Аро. Если она скажет да. А она скажет. Она не сможет выносить угрюмость Маркуса, рано или поздно ее натура возьмет свое. И снова ошибка. Эти двое нашли общий язык, похоже, даже наслаждались своим вынужденным положением. И он сам этому поспособствовал. Аро ненавидел себя за это. Владыка с болью осознавал, пока она жена Маркуса – он должен держать дистанцию. И он искренне собирался. Однако, мисс Каллен снова взяла инициативу в свои руки. Она не боялась его. Она смела ему дерзить. Одним своим словом она раздувала в его душе опасное пламя, которое грозило вот вот вырваться наружу. Если бы не его самоконтроль. Ледяной силой воли он подавлял свои желания, понимая, что нужно просто подождать. И тогда все будет так, как хочет он… Просто подождать. Держась от нее подальше. Но нет, это не сработало. Сторониться ее было выше его сил. Она играла с ним. Она отвечала на его реплики, она не отталкивала его, когда он приближался. Все это не укладывалось ни в какие рамки, но это было! Когда в саду он коснулся губами ее кожи, то почувствовал такой ураган эмоций, что опасался выдать себя с головой, поэтому поспешил отступить. Назначив ей встречу на следующий вечер… Роковой вечер. Аро часто мысленно возвращался к тем событиям. Он изнасиловал ее. Хотелось бы ему, чтобы она отдалась добровольно, в наивысшие минуты наслаждения шепча его имя и содрогаясь в его руках? О да, это было бы величайшим подарком судьбы. В ту ночь он считал, что почти приблизился к этому рубежу. Он был уверен, что она не откажет. Ведь накануне в саду она была почти не против… Впрочем, он не задумывал ничего заранее: хотел позволить себе всего одно-два прикосновения, после чего оставить ее в покое и держаться подальше, до тех пор, пока длится этот злосчастный брак. Но стоп-кран сорвало. Зверь вырвался наружу. И овладел ею силой. Не преминув предварительно лишить ее чувств, чтобы не оставлять на коже багровых кровоподтеков и следов борьбы. Борьбы… Все начиналось весьма скромно. Она стояла перед ним прямо, руки ее чуть подрагивали от напряжения, но это было естественно. Аро давно привык, что в его присутствии почти все испытывают робость и страх. Но ей было нечего бояться. И он демонстративно надел перчатки. «Не бойся, моя хорошая, − вертелось на языке, − я не трону тебя». Он и вправду не собирался причинять ей вред. Зачем, если она будет послушной? Живая, волнующая, естественная. Бормотала что-то про Маркуса, отрицала… Глупая… Аро был уверен, что она просто путает свои сексуальные переживания с истинными чувствами. Маркус стал ее первым мужчиной, это вполне естественно, что сей факт растревожил ее юную душу. Аро был убежден, что это пройдет. Ненастоящее. Напускное. Она рождена для другого. Для него. Полукровка. Наполовину смертная, наполовину бессмертная. Прожившая первые годы своей жизни в семье, члены которой переломили свою истинную сущность, употребляя в пищу кровь животных. Лицемеры. Они думали, что разобрались в гранях добра и зла. Глупцы, напичкавшие ее прелестную головку своими лживыми представлениями о смысле жизни. Вечной жизни. Но теперь она здесь, с ним. И даже Маркус не знает, где ее искать. Муж рано или поздно останется в прошлом. Он мог дать ей больше. Намного больше. Девушка рванулась к выходу, но Аро задержал ее. Тепло ее запястий заставило его гореть, оно проникало даже сквозь перчатки, опаляя его ледяную кожу. И он выпустил ее руки, стараясь сохранить здравый рассудок. Он заметил, как она опустила руку в сумочку и нащупала телефон. Пиши-пиши, так даже интереснее. Телефон завибрировал, и Аро счел это достаточным основанием забрать его себе. Произвести впечатление. Пусть не думает, что смогла перехитрить его. В этой игре победит он, он всегда побеждает. А ей придется сдаться на милость победителя. Увидев, как задрожали ее губы, он довольно кивнул. Игра продолжалась. Он был уверен, что она тоже в глубине души получает удовольствие. Но пора было с этим заканчивать. Открыться друг другу. Владыка позволил себе шагнуть вперед и поцеловать ее подбородок. Как тогда в саду. Ренесми отшатнулась. Согнулась пополам и ее стошнило. От страха. Неужели, он слишком сильно давил? Он поднял ее за волосы, заставляя смотреть в глаза. Просто не мог иначе. Ее зрачки расширились, лишив его последних крупиц воли. И, вопреки своим убеждениям, он произнес вслух, что любит ее… Любит. Он и правда любил ее, такой хрупкой и беззащитной, такой дерзкой и решительной, такой теплой и податливой. Прекрасной. Идеальной. Совершенной. Как можно не восхищаться ею? С их самой первой встречи Аро чувствовал, как его душа, застывшая и заскорузлая от запекшейся крови, реки которой он проливал, в муках пыталась расправить крылья. Он хотел вспомнить – каково это, просто быть человеком, не готовиться отразить опасность, не таить мысли и чувства так глубоко, что и самому до них не докопаться, а просто жить… Жить, как жили обычные смертные. Как жили эти чертовы Каллены. Слова любви сорвались с его губ непроизвольно, но сказанного не вернешь. Ренесми смотрела на него во все глаза. Он хотел сказать больше, признать, что она нужна ему. Нужна, как воздух смертным. Нужна, как солнце. Нужна… Но, не успев закончить фразу, он увидел в ее взгляде отвращение. К нему. К порождению дьявола, который шептал ей на ухо столь необычные для себя признания. И Аро словно окатило ледяной водой. Неужели, он просчитался? Ведь он был убежден, что она хочет этого не меньше него. Неужели темное, запретное чувство, которое он всеми силами душил внутри себя, настолько поработило его безупречный разум, что он выдал желаемое за действительное? Он ошибся. А ведь всего-то стоило попробовать присмотреться к ней. Сбросить в глаз позорную пелену похотливого вожделения и просто бесстрастно наблюдать. Привычно прочитать ее мысли он не мог. То, что у девчонки унаследованный от матери щит, стало ясно в первое же знакомство. Он кожей ощущал неестественное колебание воздуха вокруг нее, поэтому даже не предпринял попыток. К чему принимать участие в этом фарсе? Пришлось полагаться на интуицию, которая обычно его не подводила. А теперь подвела. Она, эта чертова Каллен, оказалась истинной дочерью своих родителей. Тщеславная дрянь. Она заплатит. Она за все заплатит.

***

Поезд качнуло, вырывая его из плена размышлений. Вампир скользнул взглядом по ее рыжим волосам, которые мерно покачивались в такт движению поезда. Он сжал зубы, стараясь дышать ровнее. Аро знал, что сейчас его глаза, скорее всего, похожи на две черные пропасти, готовые сожрать любого вставшего на пути. Но контролировать это было вне его власти. Слишком близко. Слишком сладко. Слишком желанно. На очередной станции в вагоне стало совсем пусто. Аро скользнул взглядом по мелькнувшей вывеске. Dogs Island. Что за нелепое порождение людской фантазии? Собачий остров. Какая чушь. Пригладив волосы, он вышел из своего укрытия и шагнул вперед. Самое время обнаружить свое присутствие. Он подошел к ней со спины и застыл, вдыхая ее аромат. Затем опустился на сиденье напротив. Ренесми дремала, подложив руку под щеку и что-то бормотала, покусывая губы. Необыкновенное зрелище. Прекрасное и нежное. Само совершенство. Даже немного жаль ее… Аро осторожно вытащил ладонь девушки из-под ее щеки, пробежался пальцами по линии вен на запястье, прижал ее к губам и закатил глаза. Перед ним понеслись картинки, которые она не собиралась скрывать, но его это мало интересовало. По телу будто прошел электрический разряд. Его плоть мгновенно стала твердой, а рот наполнился ядом. Аро сглотнул и отдернул руку. Он дрожал от едва сдерживаемого желания точно так же, как минуту назад сгорал от испепеляющей ненависти ко всему живому. Что она с ним делала… Как он докатился до такого… Вагон тряхнуло. Ладонь больше не защищала ее лицо, поэтому Ренесми с глухим стуком ударилась лбом об стекло. И тут же проснулась. Аро откинулся на спинку сиденья и застыл. Их взгляды встретились. Вампир почувствовал, как перехватило ее дыхание, как забилось ее сердце, как напряглись ее мышцы. Он почти физически ощущал ее страх. Правильно. Стоит бояться. Потому что он приехал с конкретной целью, которую он обязательно воплотит в жизнь. Ренесми согнула ноги и зажмурилась. Не веришь, что это я? Замечательно. У тебя будет целый вечер на раздумья. Не долго думая, Аро скользнул обратно в свое убежище. Третий вагон. Угол справа за переборкой. Он видел, как Ренесми открыла глаза, отдышалась и с облегчением вздохнула. Поезд подошел на очередную остановку. Она подобрала свои вещи и вышла вон. А Аро остался стоять, словно окаменев, и провожал взглядом фигурку девушки, сошедшей с поезда на станции Cutty Sark. Целый вечер на раздумья. А потом впереди вся ночь. Их ночь. Джейн продержит оборотня так долго, как он прикажет. Аро усмехнулся своим мыслям и скрестил руки на груди.