Passengers (The ghost you've left behind)

Время бежало достаточно быстро. Лето сменила осень, и Лондон укрылся облаками и туманами так плотно, что самолеты едва ли различали посадочную полосу в аэропорту. Иногда в новостях говорили об отложенных рейсах, иногда - о надвигающемся шторме. Люди же продолжали день за днем пить свой утренний чай, читать "Sun" и удрученно качать головой, натыкаясь на некрологи или сводку о теряющих свои позиции акций. Все это было настолько обыденно, что лондонцы действительно переставали удивляться происходящему вокруг и, чаще всего, выкидывали газету и оставляли остывающую жидкость недопитой в кружках, торопясь по своим обычным делам, потому что опаздывать в современном обществе было сравни крупному правонарушению. Но, по статистике, минимум один человек из десяти в это утро никуда не торопился. В этом и была прелесть безработицы - пока ты спишь, остальные вертят планету за тебя в гонке за право умереть первым. Лоуренс, вообще-то, не очень хотел быть этим самым безработным. Ему было почти 22, и он никак не соответствовал критериям современного молодого человека. Вместо того, чтобы распивать утренние чаи, читать газеты и опаздывать, когда в запасе есть еще минут семь, он мирно спал, предоставляя своему отцу все это делать за него. У него была мечта. Не такая, конечно, великая, как у Мартина Лютера Кинга, но все же она была. Лоуренс Беверидж хотел быть кем-то. Ему неважно было, когда это случится и при каких обстоятельствах, он просто хотел быть таким же значимым, как и все окружающие его люди. Его отец, Пол, например, был кем-то. Еще в детстве Лоуренс точно определил для себя, что Пол - это тот человек, который добился в жизни того, чего хотел. Ну, почти. Беверидж почти не знал свою мать, и, когда родители развелись, вполне осознанно выбрал жизнь с отцом. Но Пол так и не смог полностью воспитать его, волей случая оставив парня на растерзание школе и улице. Неслучайно Лоуренс сдружился с Киром так рано. Все эти годы ему казалось, что ближе человека у него нет и никогда не будет, настолько были схожи их интересы, настолько часто они делились секретами друг с другом. Им нравились одни и те же девушки, одна и та же музыка, единственные споры возникали на почве прочитанных комиксов. Что ж, ситуация мало изменилась с тех пор, как им исполнилось 14. Кир все так же получал лучших девушек, их парней, и любил DC, а Лоуренс довольствовался не очень симпатичными подружками и парнями и Marvel. Теперь в их жизни впервые появился пункт, ставший камнем преткновения. Именно из-за этого пункта Лоуренс был вынужден проснуться от телефонного звонка. Нажав на кнопку вызова, он сонно пробормотал, все еще прижимаясь щекой к подушке: -Я вас внематочно. -Какого хрена, Лоуренс? - раздался голос Кира. Парень явно был не в духе. -Что именно? - Беверидж зевнул так, что хрустнул челюстной сустав. - И какого черта ты мне с утра пораньше названиваешь? Кир гневно засопел: -Какого черта ты обсуждаешь с Уильямом нашу ночь? Об этом вообще никто не должен был знать, ты это понимаешь? Лоуренс потер лицо и хмыкнул, припоминая разговор двухнедельной давности с Фрэнсисом. Им двигало чистейшее любопытство. После рассказа Кемпа он еще много раз представлял себя на его месте, но ему не доставало деталей. Фрэнсис, вообще-то, не очень хотел ими, но Лоуренс слишком настаивал на них, и мужчина в конце концов сдался. "Однажды почувствовав власть над человеком, ты не в силах отказать себе в получении этого удовольствия снова. Имея власть над человеком, осознаешь, насколько, по сути, мы все ничтожны. Это своеобразная эстетика, особая радость, о которой не принято говорить вслух, будто бы это что-то грязное. Что я чувствовал? Сложно сказать. Радость, гордость, возбуждение. Я крепко держал ремень в руке, я знал, как бить, куда бить, чтобы нанести как можно меньше вреда. Кир был моим в тот вечер, целиком и полностью, если угодно. Я не так часто этим занимаюсь, впрочем, хотя бы потому, что все еще верю в любовь, - Уильям хмыкнул, щелкнув зажигалкой, и Лоуренс поежился, прижимая трубку к уху плотнее. - В глубине души мы все хотим, чтобы каждые отношения были раз и навсегда. Но того не случается, Лу. Практически никогда. Все те люди, которые говорят, что счастливы в браке десять и более лет, врут. Они знают, что не осталось ничего, кроме обиды за зазря растраченные годы. Если хочешь знать, то в моем браке не осталось ничего, что бы радовало меня. Кроме сына, конечно же. Но я продолжаю мечтать о большой и светлой, как видишь. Пусть и получаю ее лишь на одну ночь." Лоуренс тогда остался не очень доволен ответом, и вот сейчас Кир устраивал ему скандал, портя настроение с утра пораньше. Тем не менее, отвечать за свой поступок нужно было, потому что Кемп был прав. Ему не стоило говорить об этом с Уильямом. -Извини, - Беверидж снова заворочался. - Я не думал, что тебе за это влетит. -Да пошел ты, - выплюнул Кир, отчетливо давая понять, что зол как черт. - Он... Черт, я ничего не буду тебе больше рассказывать! Понял меня? Тебе все равно плевать! А мне- Блять, мне нужны эти гребаные отношения, понимаешь? -Да-да, только не ори, пожалуйста, - Беверидж фыркнул, пытаясь игнорировать чувство вины. - Я больше не буду лезть ни к тебе, ни к нему, черт подери. Раз уж на то пошло, идите вы оба к черту, окей? Идите оба в задницу! Кир судорожно выдохнул и сбросил вызов. Лоуренс слушал гудки и пытался успокоиться. Он никогда еще так не бесился из-за таких мелочей. Был один фактор в его жизни, который он ненавидел больше всего, и который стал причиной внезапной вспышки психоза. Если у его друзей появлялись вторые половинки, он всегда оставался третим лишним. Когда Лоуренс встретил Дрю и попытался пригласить его куда-нибудь, откуда ни возьмись взялся Шейн. Когда Кир начал встречаться с Дженни, Лоуренс вынужден был просто отступить на второй план, надеясь, что когда-нибудь его лучший друг вспомнит о нем. Но нет, тут на арену вступил Уильям Рой Фрэнсис, и все стало намного хуже. Уильям забрал у Бевериджа буквально все в одночасье - одной улыбкой, такой же противной, как холодные макароны, стоявшие в холодильнике больше двух дней, словами, практически ничего не значащими для окружающих, но для самого Фрэнсиса наполненными целой жизнью, его жизнью, такой же мерзкой, как его улыбка. Лоуренс слишком хорошо его понимал в этом. Он и сам был ничуть не лучше. Он позволил себе быть вовлеченным в эту игру, которой не управлял. Слишком слабохарактерный и молодой. Он позволил Киру заинтересовать себя человеком, который купил его словно шлюху в первую же ночь, выманил тщательно скрываемое восхищение. Он позволил себе почувствовать, каково это - быть Уилом Роем Фрэнсисом. И позволил себе утонуть в этом болоте. И вот сейчас Лоуренс чувствовал, как его всего опутывают водоросли в этом болоте; Лоуренс хотел выбраться. Помимо всего этого, его тяготил тогдашний разговор с Киром. Кемп никогда не рассказывал о своих отношениях с Люком. Люк Фейрхед не был плохим парнем. С ним всегда было весело, он всегда очень слаженно играл в команде с другими ребятами. Его внезапный уход, казалось бы, был вполне объясним полнейшей на тот момент бесперспективностью предприятия как такового. Но, видимо, все было иначе. И, так как это было связано с Киром, Беверидж не хотел думать, чем может закончиться этот союз парня с американцем. Лоуренс чувствовал, как стремительно несется в пропасть вся его жизнь, и он больше не мог притормозить, потому что с горы всегда несешься быстрее, чем рассчитываешь.