В шаге от финиша.

Наступило, еще одно прекрасное весеннее утро. Лучи весеннего ласкового солнца, не в полную силу посылающие свое живительное тепло, по-детски играли с лучшим другом – ветром. Образуя, непринужденное сезонное настроение, такое долгожданное и почти позабытое во время зимы – недавно господствующей в этих местах. Прошло двенадцать лет с того знаменательного спортивного события, именуемого олимпиадой, которое осталось в памяти семьи Шепс светлым пятном в их блистательной карьере, и конечно же в личной жизни. И вот, сейчас, спортивная семья сидит за круглым столом и с аппетитом употребляет кушанья, приготовленные златовласой хозяйкой. - Пап,- внезапно нарушила, нависшую между членами семьи долгую паузу, девушка, облаченная в черные, мрачные наряды, никогда не вызывавшие у отца, положительных рецензий.- Ты можешь дать мне немного денег? - Маша, я ведь давал тебе вчера деньги на карманные расходы,- пожал плечами Саша, не ожидавший от дочери подобной просьбы, так как сумма, жалуемых им денег, была достаточно внушительной.- Как ты сумела потратить их все за один день?- недоумевал мужчина.- А главное - на что такие затраты? - Папочка, были бы деньги, а потратить их дело не хитрое,- подмигнула девушка, не без ноток сарказма в голосе.- Так ты дашь денег? - Я не дам тебе ни копейки, пока не узнаю, на что пойдут мои средства. - Значит, не дашь? Да?- сделала несложный логический вывод Маша.- Ну, хорошо, тогда… - И не вздумай дедушке звонить,- будто бы прочитав ее мысли, произнес Саша,- Они и так с бабушкой живут на одну пенсию. Я предупрежу его о возможной провокации с твоей стороны. - Ну, знаешь, папочка…- яростно прошипела девушка, резко вскакивая с места. И острыми кинжалам, вонзив свой негодующий взгляд, в бездонно - синие глаза отца, добавила: мне вообще-то уже 16, и я не обязана отчитываться перед тобой.- Маша буквально прорычала эту фразу, стремительно удаляясь в свое личное пространство - в комнату, где никто не будет ее допекать. - Обижайся, обижайся. Обижаться, мы все умеем, произнес Саша, выведенный из себя, крикнул, что есть мочи бетонной стенке, которая, словно непроходимый лес, выросший на любимой полянке, с каждым днем становилась все толще и толще, отдаляя, двух родных людей друг от друга с неминуемой скоростью. - Я в твои годы уже работал, а не клянчил деньги у родителей. - Мэри, ну что? Я не прав?- обратился он к жене, до этого момента, следившей за ситуацией, в качестве зрительницы. - Ты же сам знаешь, что в конфликте не бывает виноват лишь один человек, виноваты всегда оба,- произнесла эстонка, как можно тише, чтобы разгорячившиеся нервы мужа смогли успокоиться. - Знаю,- тяжело вздохнул брюнет, пытаясь выполнить просьбу любимой.- Ладно, пусть успокоится немного, вечером я с ней поговорю. - Вот и хорошо, произнесла Мэри, поцеловав мужа в макушку.- А сейчас нам нужно собираться. Мы уже опаздываем. Такого рода ссоры между отцом и дочерью, для этой семьи уже давно перестали быть редкостью. Скорее наоборот: являлись обыденностью. Между этими двумя с каждым часом, с каждой секундой разрасталось ущелье непонимания и взаимных упреков, создавая непреодолимую преграду в общении. Через два часа, с учетом особенностей московского автомобильного движения, пара была у входа в ледовый дворец «Русь», где сейчас им приходилось работать, тренируя детишек, мечтающих связать свою жизнь со спортом. - Саша, Мэри, здравствуйте,- произнес светловолосый мужчина, тот час же подбежав к семье Шепс, увидев их весьма приметное авто, еще на другом конце улицы. - Серега, привет,- протянул руку в знак приветствия другу, Саша.- Ты, что-то хотел? - Да….- робко начал он, неуверенный стоит ли сообщать эту новость друзьям. - Милый, я пойду. Вы тут поговорите без меня, - увидев, смущение в глазах неопытного рассказчика сказала эстонка, и, подарив мужу поцелуй, отправилась в место. Непосредственно предназначенное для ее заработка. - Ну, что ты хотел сказать?- спросил заинтригованный Шепс, весьма удивленный, такой неразговорчивостью друга, ставшей для него открытием. - В общем, ты прости меня конечно. У вас в семье такое горе, а тут я еще…- как-то издалека начал светловолосый. - Какое горе? Ты о чем?- недоумевал Саша, глаза которого увеличились до размера серебряных монет. - Как же?- пожал плечами собеседник.- Маша мне поведала, что у Олега Григорьевича случился сердечный приступ. Поэтому она первое время, пока дедушка не пойдет на поправку, будет находиться в больнице и ухаживать за ним. - Как? - единственный вопрос, в данный момент, который смог слететь с уст Саши, ошарашенного такой новостью. - Да, не беспокойся ты так, - хлопнул его по плечу приятель.- Маша, - девочка способная. Нагонит. Я просто хотел узнать: с твоим отцом все так плохо? Совсем никаких улучшений? А то Машка, - бедная сутками в больнице сидит. Даже на тренировки перестала ходить. Очень уж ее беспокоит самочувствие дедушки. - И давно? - Что давно? - переспросил коллега. - Давно она тренировки не посещает? - спросил непоколебимым голосом Саша. - Да, почти два месяца. С тех пор, как Олега Григорьевича в больницу положили. - Ну, Машка…- негодовал мужчина. - Спасибо тебе Серега,- пожал он руку человеку, открывшему ему глаза на действительность, направившись в логово обманщицы. - Саш, ты куда? Тебе же в другую сторону? - парировал ничего непонимающий друг. - Нет Сереж, сегодня мне нужно именно в эту,- разъяснил брюнет, быстрым шагами направляясь к своему личному такси, чтобы лицезреть дочь, как говорят, на месте преступления. - Алло, Мэри,- скороговоркой протараторил Саша, как только в телефонной трубке послышался голос любимой. - Скажи родителям моих учеников, что сегодня занятия не состоятся. Дело в том, что я узнал суровую правду, которую наглым образом от меня скрывали два месяца, хотя может и того больше. Оказывается Маша уже достаточно долгое время не ходит на тренировки. Она якобы ухаживает за дедушкой, который лежит в больнице с сердечным приступом. После изречений мужчины последовала недолгая пауза. - Ладно, тогда жду тебя в машине. Только постарайся прийти, как можно быстрее,- произнес Саша, положив трубку мобильного телефона в, место постоянного обитания. Спустя мгновение муж и жена, уже мчались на всех парах к месту провождения досуга маленькой лгуньи, дабы успеть застать ее дома.

***

"Да где же эти проклятые ключи" - в порыве праведной ярости рассуждала Мария, нервно переворачивая вверх дном все содержимое саквояжа не оставляя попыток отыскать в его чреве нужную вещь. Плотная пелена отчаянных горячих слез не спешила покидать глаза, коварно способствуя ее непопаданию в родное жилище. Господи ну за что ей это? В последнее время ее настойчиво преследовала ощущение, будто бы мир настроен против нее - несчастной девочки, которая хочет от него не так уж и много. А может и прав был Кир. Все в мире лживо - правдива смерть и тлен? Как ну как она смогла ему поверить? И главное как теперь забыть? Разлюбить? Два последних вопроса с их характерной во много превышали первый по степени значимости и сложности. А между тем их было еще немало. Ради чего ради чего она все это делала? Ради чего пыталась меняться внешне и внутренне облачилась в эти клоунские шмотки и поверила в господство миру Навьи. Наконец долгожданный трофей был найден. Ловко повернув им в замке Маша пулей влетела в дом, сметая все углы и предметы интерьера. Нет, так нельзя. Надо срочно успокоиться! Руководствуясь этим намерением, девушка уверено полезла в шкаф с медицинскими средствами в надежде найти что-то подходящее. Хотя прекрасно знала, что никакие лекарства не смогут исцелить ее болезни - зарубцевать глубокой раны обильно и неостановимо кровоточащей на сердце. Маша знала его уже около полугода. С поры недавней ранней осени, когда золотистая парча еще не успела украсить землю, а теплолюбивые птицы только собирались отправляться в далекий путь. Кир был новеньким мальчиком в классе. Как подобает всем плохим мальчикам он отличался, дрянным характером, массой дурных привычек и специфической внешностью. Его таинственный гордый лик с первого взгляда очаровал Машу, вытеснив мысли о существовании других парней в мире. Именно из желания быть похожей на объект обожания она и присоединилась к незнакомой ранее субкультуре готов, променяв спортивную форму на черные наряды. Прежде любимое фигурное катание отошло на второй план, сменив себя визитами кладбище и другие мероприятия подобного рода. Она не пропускала ни одной вечеринки в надежде наладить контакт с любимым. Да только тот упрямо игнорировал ее недвусмысленные намеки, толкая прежние витиеватые речи о главенстве смерти вверх ничтожества жизни, устраивая бесконечные вечеринки с участием всех друзей, алкоголя и других дурманящих веществ. (Некоторые из них запрещены законом). Но эта музыка играла недолго, до тех пор, пока папаша перестал давать парню деньги. От него отвернулись прежние друзья и знакомые, прежде вкушавшие плоды его подношений. Счастью ничего не знающей Марии не было предела, когда на пороге дома возник ее возлюбленный. Постепенно их отношения начали перерастать в более близкие. Продолжительное время общения понемногу снимало розовую пелену с глаз, неотвратимо разочаровывая девушку в ненаглядном возлюбленном. За ореолом "Черного ворона" - непримиримого гота и бунтаря скрывался обычный парень не слишком высоко интеллекта и с неисчерпаемыми потребностями в пиве и сигаретах. Изо дня в день он тянул из "любимой" деньги на личные нужды, пытаясь пристрастить ее к выпивке. Только стойкий характер и трезвый ум позволяли Маше не опускаться с ним на самое дно стакана. Девушка прекрасно понимала отсутствие чувств у любимого, но бросить его уже не могла. Он стал ее самой вредной и губительной привычкой, отказаться от которой не хватало железной силы воли, которая всегда отличала ее как спортсменку. А между тем требования парня увеличивались с каждым днем. Она не могла его бросить, ровно, как и рассказать родителям о своих проблемах. Наконец валерьянка соизволила отыскаться. Девушка вытащила упаковку, едва побежав за водой, когда заметила внизу под коробкой с лекарствами какие-то документы. Движимая природным любопытством Маша поспешила выудить бумажки. Смысл большинства ей оказался непонятен, а вот один незамысловатый документ невольно привлек внимание. Помимо всевозможных символов - штришочков, взгляд привлекла странная строчка внизу этого интересующего девушку документа, "Александр Шепс, - гласили черные печатные буквы. - Мария Шепс. Вероятность отцовства - 0 процентов.