24. Wake up!
20 мая 2015 г., 14:47
Незамеченный он вышел, Слово унося важнейшее из слов. Но его никто не слышал — Твой предсмертный зов! Затерялся в море гула Крик, тебе с душою разорвавший грудь. Розовая, ты тонула В утреннюю муть...
- Марина Цветаева
- Нет…. Катерина оглядывается. Странное место. Это было похоже на ту сцену в книге по Гарри Поттеру, когда мальчик погиб и оказался на вокзале с Дамблдором. Только в отличие от книг Роулинг, всё тут было покрыто не белым туманом, а чёрным. Всё дышало холодом и тьмой. - КАТЕРИНА! - Катерина… Девушка оборачивается. - Лия! Бауэрман кидается к сестре и обнимает её, с силой прижимая к груди. Она казалась старше той Лии, которая умирала на руках Кэтрин много лет назад. Взрослее, грустнее, светлее. - Что ты делаешь в моём сне? - Ты умерла, Катерина. Охотница застывает, зажмуриваясь. Перед глазами летят образы – смерть, Ад, жизнь, Дин… Метка! Кэтрин вскрикивает и падает на колени, хватаясь за правое предплечье. Поднимая заплаканные глаза на сестру, она с мольбой во взгляде тянет к ней руки. - Ты заберёшь меня к себе?... Она прекрасно понимает, что это невозможно, но всё равно, когда Лия качает головой, что-то остро-горькое начинает колоть в душе, и бывшая охотница сгибается пополам, бессознательно скребя Метку на руке. - Катерина… - Катерина, Катерина… – Дин приподнял голову девушки над полом и уложил себе на колени, дрожащими пальцами поглаживая бледнеющее лицо. – Катерина, мне так жаль… - Как мама и папа? – хрипло спрашивает Кэтрин, безучастно глядя в тёмный пол… Или землю? Не важно. - Мама хорошо, а папа… - голос Лии дрогнул, и девушка опускается рядом со старшей сестрой на колени. – Папа… Он был в аду всё это время. Кэт резко поднимает голову и видит, как по щекам младшей Бауэрман начинают течь слёзы. Бесстрастная маска спадает с лица девушки, и сёстры плачут, дрожащими руками цепляясь друг за друга. - Я так скучала… - Катерина…. Так странно видеть, как из глаз, в которых несколько мгновений назад не было ничего, кроме злобы, текут слёзы. Дин снова уложил Катерину на пол и осторожно коснулся губами холодного лба. Сёстры, обнявшись, пошли во тьму. Из мрака медленно проступают дома, но ничего из этого не стало полноценным – всё окутывает чёрный туман, и этот туман медленно, но верно, пробирается внутрь Катерины. Ей было дико страшно. - Помнишь нашу деревню? – спрашивает Лия, глядя на дом, появившийся прямо перед ними. – Наш дом. - Да… - медленно произносит Кэтрин, до хруста сжимая ладонь сестры. – А это то место, где я учила тебя ходить. Лия смеётся, сжимая руку Катерины в ответ. - После смерти я вспомнила то, что не помнила раньше, - говорила младшая Бауэрман, - То, как ты кормила меня, когда мне был год, как ты учила меня болгарскому языку, как учила ходить… Как мы чуть не утонули в реке, но соседский парень вытащил нас на берег и за это заставил тебя сходить с ним на свидание. Небеса – это такое место… Все эти двести лет могут показаться мигом или идти так, как я хочу. Я наблюдала за тем, кем ты стала, как ты умирала, как ты возвращалась, как ты была демоном… - Мне так жаль… - Это не твоя вина. Ты просто всегда слишком сильно любила. Иногда мне казалось, что это доходит до абсурда, но… Только на Небесах я поняла, что всё это для тебя значило. То, как ты любила Патрика, как продала за него душу – я не понимала и ненавидела тебя за то, что ты ставила его жизнь превыше своей. Я видела, как ты страдала, и опять не понимала. Я даже ничего не понимала, когда умирала у тебя на руках, глядя, как ты сходишь с ума от горя. В нашей семье ты была сосредоточением любви. Именно ты заботилась обо мне, а не мама. Именно ты учила и следила за мной, когда родители были на охоте. Совсем, как твой Дин… Дин глухо рыдает, вытаскивая из-за пояса Первый Клинок. - Держи, Катерина. – демон вложил оружие в ладони девушки, сложенные на груди. Винчестер снова бессознательно начал целовать белое лицо Кэтрин, не замечая, как от Клинка к Метке ползут нити вен, навсегда соединяя древнюю Печать с оружием, заключая договор вечного проклятия. Катерина невольно улыбается, и от её улыбки Лия смеётся заливистым смехом, а её глаза блестят. - Тебе страшно? Смех обрывается, и вокруг, вместо знакомых домиков, вновь появляется непроглядный мрак. Лия крепко сжимает руку Катерины, и та чувствует, как холод начинает завладевать ей. - Да. – откликается бывшая охотница, не глядя на сестру. – Мне безумно страшно. Мне очень, очень страшно. И пока я могу это сказать – помни, что я всегда любила тебя. Даже когда была демоном. - Я знаю. - Теперь я буду кем-то похуже. - Ты сама пошла на это. - Да, я… Мы больше никогда не увидимся? - Нет. Лия склоняет голову на плечо Кэт, прижимаясь к ней, как в детстве. - Я не хочу, чтобы ты уходила. По щекам Катерины снова текут слёзы, только теперь она чувствует, будто вместе со слезами её тело покидают остатки сострадания и нежности. В конце концов – слёз больше нет, лицо Кэтрин жёстко, всё, что осталось в ней – это страх. Но если есть страх, значит, ей всё ещё не безразлично? Если есть страх, значит, есть и надежда? Ей хочется и не хочется убеждать себя в этом, но тепло, которое она ощущала в присутствии Лии, переросло в жгучий и болезненный свет. Так больно созданиям тьмы в лучах благодати ангелов. Лия всё ещё прижимается к Кэтрин, отчаянно сжимая её плечи ладонями, но бывшая охотница не откликается, тупо глядя во мрак. Она чувствует горячие слёзы сестры, и от них ей больно – физически, ведь Лия всегда была светом. Разве я хранительница своей сестры? Как забавно переплетаются слова. Она думала, что её возвращение из мёртвых послужит проблеском света, как когда-то светом была её сестра. Сейчас она не видела ничего, кроме тьмы. Надо помнить, что она делает это ради Дина. Надо помнить, что она сильная. Надо держать Тьму в узде. Но разве она хочет этого? Хочет. Хочет. Хочет… - Прощай, Катерина. Дин склонил голову, разглядывая бледные, почти синие губы девушки. Давай же, Кэт. Ты обещала. Просыпайся. Просыпайся. ПРОСНИСЬ! Веки девушки дёрнулись, и Дин почти задохнулся, когда тонкие пальцы обхватили Клинок и сжали. Когда Кэтрин распахнула глаза, их заполняла тьма, а синие губы тронула едва заметная ухмылка.
Примечания:
Малюсипусечная часть, опять типа перехода)
Прощу прощения за долгие перерывы - в последние дни с институтами нервы я себе истрепала знатно, на несколько лет вперёд хватит.
