Крылья

На улице идет дождь, а в моих наушниках как всегда играют Iron Maiden. Тексты их песен заставляют меня думать. Думать о высоком, глобальном, вечном. И я думаю. Я резко останавливаюсь, запрокидываю голову в небо и смотрю, словно ищу ответы на все свои вопросы. Прохожие крутят пальцем у виска, но я привык к этому. Всю жизнь меня кто-то осуждает. За мои мысли, увлечения, просто за то, что я существую. Поэтому я по большей части наблюдаю со стороны за общением других людей, нежели участвую в этом сам. Дело в том что никто не принимает ребят типа меня. Тех, у кого темные мысли в голове. Тех, кто выглядит и ведет себя не так, как того хочет общество. Тех, кто по каким-то причинам не вписывается в стандарты. Тех, кто, в конце концов, не той ориентации. Раньше я жертвовал собственным сознанием, пытаясь сделать так, чтобы меня приняли. Я губил того, кем являюсь на самом деле, показывая окружающим Джерарда, которого те хотели видеть. О чем мы говорим, если до конца школы никто и не знал, что мои идолы - Лайза Минелли и Marvel. Да, я был помешан на этом. За этот год многое изменилось. Мои приоритеты, мои увлечения, но в первую очередь я сам. Теперь все так странно. Раньше у меня было очень много друзей, но затем, когда я решил открыться им, они все от меня отвернулись, а потом и вовсе стали гнобить. Издевки и избиения со временем прекратились - мы просто повзрослели, но, черт, как же мне надоели эти слабые брезгливые рукопожатия и опущенные в пол глаза при встрече. Боже, как хочется закричать на всю улицу: «Да, я гей. Нет, это, не заразно. Нет, я не хочу тебя трахнуть прямо здесь и сейчас. Я точно такой же как и ты. Прекрати относиться ко мне, блять, как к прокаженному.» Но я не могу. Я слишком много издевательств пережил за последние несколько лет, чтобы провоцировать. Поэтому я создал внутри себя свой уютный мир, в который никого не пускаю, в котором гнию, как в тюрьме. Мне удобно здесь разрушаться - это не так больно, как плакать в углу комнаты, боясь выйти за ее пределы, и проклинать небеса за то, что это все выпало на мою долю. Просто почему я должен так сильно страдать только за то, что другим не нравится то, кем я являюсь? Я любил свою жизнь, своих друзей, родителей, я любил все, что у меня было. За моей спиной всегда были крылья из света, который я дарил окружающим. Я так сильно любил улыбаться. Почему они все от меня отвернулись? Почему я лишился этого? Где теперь мои крылья? Кто, блять, и когда последний раз видел меня улыбающимся? Так, все, хватит. Все мои раздумья заканчиваются слезами и размазанной по всему лицу подводкой. Я уже упоминал о том, что общество не очень любит 19-летних парней, которые красят глаза? Это тоже личное наблюдение, кстати. Наблюдение, закрепленное двумя сломанными ребрами. Ну ничего. Я вытер глаза, обернулся, и… - Угадай, кто? - На мою спину что-то запрыгнуло и теплыми ладонями прикрыло мои и без того ничего не видящие из-за пелены слез глаза, скрестив свои ноги на моей талии. Сказать, что я потерял дар речи - ничего не сказать. Тем временем «оно», подобно маленькой обезьянке, перебралось ко мне на живот, свесив скрещенные на моей талии ноги где-то в районе моей задницы, по-прежнему закрывая мои глаза. Мой мозг начал лихорадочно работать, словно от того, угадаю я или нет, зависело благополучие целого мира. На меня в принципе не мог никто наброситься, тем более, судя по весу, голосу и телосложению, парень. Мои размышления прервал поцелуй. Это не был мой первый или лучший поцелуй. В моей голове не взорвалось фейерверка, в моем животе не запорхали бабочки. «Оно» просто прижалось своими теплыми губами к моим и так же быстро отпрянуло. Меня довольно давно никто не целовал, но я не думал, что это не вызовет у меня никаких эмоций. То есть да, я привык ничего не чувствовать, но, черт, в центральном парке, где никого нет из-за проливного дождя, на меня со спины накинулся какой-то парень, поцеловал меня, а я мне это безразлично. Я, видимо, недооценивал то, насколько я мертв внутри. - Ты даже меня не обнимешь? - Судя по голосу, «оно» обиделось. Сейчас я вспомню, как разговаривать, и отвечу что-нибудь. - Эй, погоди…Ты, стой, ты ведь не Брайан. - Да, я не Брайан. И ты не мог бы… - О, черт, да, прости, как неловко. Черт. Прости пожалуйста. Я тебя перепутал с Брайаном. Прости, я не хотел. - «Оно» убрало руки с моих глаз и слезло на землю. Этим загадочным существом оказался вполне симпатичный парень лет 18-ти на голову ниже меня. Он не мог оторвать взгляда от собственных кроссовок. Но в кои-то веки это случилось не потому что я ему был омерзителен, а потому что ему было стыдно передо мной. - Ничего, все нормально. - Я довольно лаконично прервал поток его извинений и попытался кончиками пальцев незаметно смахнуть выступившие слезы. - Эй, ты чего? - Я взглянул на этого мальчика. Он обеспокоено смотрел мне в глаза, пытаясь что-то прочесть по моему лицу. Его рука теперь покоилась у меня на щеке, а большой палец поглаживал скулу. Со стороны это, должно быть, выглядит как романтическая сцена из дерьмовой мелодрамы: мы стоим вдвоем, вокруг никого, льет дождь, и он так нежно держит в ладонях мое лицо. Но у людей вроде меня не бывает романтических сцен. Неправильный я, неправильная история, неправильная жизнь. - Ты почему плачешь? - Это капли. Все в порядке. - Я устало от него отмахнулся, но парень был довольно настойчив. - Прости, но я тебе не верю. Давай, говори. Я хочу знать. Брайан меня все равно, кажется, продинамил, так что время у меня есть. Я не знаю имени этого мальчика, не знаю ничего о нем. Но мне почему-то так захотелось рассказать ему все, что со мной случилось. Я не знаю, была ли в этом виновата неожиданность нашей встречи, мое депрессивно-суицидальное состояние, отсутствие у меня близких людей или то, что никто и никогда до этого не интересовался тем, почему в моих глазах слезы, но поведал ему все. От начала и до конца. Дождь прекратился, уже стемнело и похолодало, а я все говорил и говорил, иногда вытирая слезы, катящиеся по щекам от обиды, а он слушал, периодически похлопывая меня по спине, и вставлял кое-где умные реплики. Фрэнк, так, выяснилось, его зовут, был первым за всю мою жизнь, кто выслушал меня. Я говорил ему о своих проблемах, о школе, колледже, бывших друзьях, семье, о жизни вообще, а ему, кажется, все было интересно. И я даже, боже, как это глупо, но ладно, я даже на секунду почувствовал себя нужным кому-то. *** - Слушай, вот мой номер. Если тебе еще когда-нибудь станет грустно, позвони мне, ладно? - Фрэнк пихнул мне в руки клочок бумаги, выдернутый из его записной книжки, и участливо посмотрел на меня, закусив губу. Тут в чем-то должен быть подвох, люди не бывают такими хорошими. - Ээ, да, ладно, хорошо, спасибо. - А ты дашь мне свой? - Свой что? - Я уже успел глубоко погрузиться в свои размышления, потеряв нить разговора. - Номер. Номер телефона, Джерард. Ты дашь мне свой номер телефона? - Прекрасно, теперь и он смотрит на меня как на придурка. - Прости, да, конечно, я просто задумался. - Я взял из его рук записную книжку и начирикал несколько цифр, подписавшись своим именем и фамилией. - Я позвоню тебе завтра…-Он помедлил, взглянув на на бумажку, а затем улыбнулся. -…Джерард Уэй. - Как скажешь…-Я повторил его жест. -…Фрэнки? Я поднял на него немного недоумевающий взгляд, но он только посмеялся, помахал мне рукой и пружинистой походкой направился вниз по улице, на ходу надевая наушники. Я все смотрел вслед этому парню, пока он не скрылся за очередным поворотом, и думал: неужели ему и правда все нипочем? То есть, судя по тому, что он поцеловал меня вместо какого-то Брайана, он такой же как и я. В каком-то плане. Вот только почему он не плачет один в центральном парке под Iron Maiden? Я ведь вижу, что у него и сейчас такие же крылья, как были у меня когда-то. Только его крылья на месте, а мои? Где мои крылья? Я бы справился с этим, но хоть кто-нибудь заметит? Хоть кому-нибудь это не безразлично? Просто мои воспоминания сильнее меня.