Когда за тебя говорит сердце

Глава 38 В этот раз Йори решил не рисковать и не испытывать судьбу в приготовлении еды. Поэтому купил пару коробок с еще горячими тонкацу, тщательно замотал в несколько полотенец, чтобы не остыли, убрал в сумку и рядом поставил термос с молочным чаем. Что может быть более действенным лекарством от хандры, чем спокойный вечер наедине друг с другом и вкусная теплая еда? Да и просто хотелось сделать Хару приятное, как-то подбодрить его, позаботиться. Ведь любой человек нуждается в поддержке, даже такой сдержанный, как Хару, и его вчерашние слезы тому подтверждение. Теперь Йори возьмет все в свои руки, пока вновь не увидит на лице друга улыбку. Он еще никогда в себе не чувствовал такой решительности, как сейчас, поэтому даже не заметил, как проделал путь от дома до школы, принадлежавшей семье Хару, и уже стоял на пороге перед строгого вида охранником. - Здравствуйте, я к Тасаки Хару. - Как вас представить? - Просто Йори. Мужчина смерил его изучающим взглядом и набрал какой-то номер на стационарном телефоне. Не дождавшись ответа, он положил трубку. - Никто не отвечает. - А куда пройти? Я подожду его там. Я его друг и сосед, пришел его навестить, - во избежание лишних вопросов сказал юноша. – Ему нелегко сейчас из-за потери отца… - А, да-да, - закивал охранник. – Раз вы в курсе, значит, и, правда, его знакомый. Тогда поднимайтесь на второй этаж, по коридору направо до конца – там кабинет. - Спасибо, - Йори поклонился, радуясь, что все прошло так легко и он сможет сделать Хару сюрприз. По дороге он заглянул в щели дверей в залах для тренировок и усмехнулся, вспомнив, что они здесь вытворяли с Хару, казалось, еще так недавно. «Ничего, наступит день, и мы еще это повторим», - с уверенностью подумал он про себя, следуя по деревянной лестнице на второй этаж. Тяжелые двери в конце коридора сразу подсказали, что именно за ними скрывается тот, кого он ищет, потому что отличались от остальных – раздвижных. Поэтому Йори поправил капюшон толстовки, расправил плечи и широкими шагами направился к ним, остановившись только на расстоянии вытянутой руки и подумав, что надо бы для приличия постучаться – мало ли что. После приглушенного «да», раздавшегося из-за последней преграды, его больше ничто не удерживало, и он просунул голову в открывшееся пространство и улыбнулся, заметив Хару, сидящим за широким столом среди кучи архивных папок. Распущенные волосы падали на одно плечо, а черная рубашка с расстегнутым воротом открывала смуглую ключицу, неизбежно притягивая взгляд. Сердце в груди Йори предательски забилось от любования молодым человеком. - Привет, - негромко сказал он, и Хару поднял голову. В его глазах промелькнуло что-то странное: видимо, он точно не ожидал увидеть здесь юношу. - Йори? – Хару как-то нервно дернул плечами, будто его застали за чем-то секретным. – Что ты здесь делаешь? - Решил сделать сюрприз. Уже семь часов вечера, пора бы и передохнуть, - Йори прошествовал к его столу и поставил на свободный край сумку. - Я не… - Я купил еды и взял горячий чай, чтобы пойти в парк. Сейчас, конечно, не время для пикников, уже слишком холодно, но на скамейке же можно посидеть. - Йори… - Тебе нельзя столько работать, надо обязательно отдыхать. И, в конце концов, как каждая нормальная влюбленная парочка, мы должны ходить на свидания, - продолжал Йори, игнорируя попытки Хару вставить слово. – Правда, ведь? Только закончив свою тираду, он понял, что все это время Хару избегал его взгляда. - Эй, что с тобой? - Извини, я не смогу, - Хару трепал ногтем уголок торчащего из папки листа бумаги. – Мне нужно работать. - Ты с утра тут, разве не пора заканчивать рабочий день? Хару сжал губы. Если бы Йори знал, как от его поступка и слов болело сердце. Да он бы все отдал за то, чтобы принять его приглашение и сбежать от всех хоть на край света. Но еще ночью, прижимая к себе хрупкое, гибкое тело, он обещал себе, что поставит точку. Он не будет мучить ни Йори, ни себя. Чем дольше они будут видеться, тем тяжелее будет расстаться, а это неизбежно. И как бы больно ни было внутри, как бы ничтожно он себя ни чувствовал, уже ничего нельзя изменить. - Мне нужно работать, Йори. Иди домой. Его бесцветный голос заставил улыбку на лице юноши потухнуть. - Вообще-то я старался, - с обидой произнес Йори, но постарался взять себя в руки и не грубить – учитывая обстоятельства, на Хару не стоит давить. – Ладно, тогда буду ждать тебя дома. - Я буду поздно, не стоит. - Все равно, - упрямо заявил юноша и бросил взгляд на сумку с едой. – Оставлю здесь. Поешь, если захочешь. Дверь закрылась, и Хару шумно выдохнул. Вот и первый шаг к ненависти к самому себе. Как можно быть таким ничтожеством, когда о тебе заботятся и любят? Противно от самого себя. До такой степени противно, что к горлу подкатывает тошнота. Стоит ли всего этого сыновний долг? И почему Йори должен расплачиваться за его обещание? Хару настолько погрузился в самобичевание, что не заметил, как перед ним оказался Джун. Он обратил на него внимание, лишь когда молодой человек плюхнулся на стол сбоку и вытянул ноги. Его друг был все еще в айкидоги после закончившегося занятия. - Как продвигаются дела? - Не так быстро как хотелось бы, - Хару откинулся на спинку кресла. - Выглядишь паршиво. Тебе бы отдохнуть не мешало. – Джун обернулся, шумно принюхиваясь. – Ой, а чем это так вкусно пахнет? – его взгляд остановился на сумке, стоящей на столе. Вскочив, он подбежал к ней, заглянул внутрь. – О, еда! Ты заказал что ли? - Нет, это… - Тут на двоих хватит. А я так голоден! – перебил Джун, уже нырнув рукой внутрь, но Хару успел поймать его за запястье и выхватить сумку, прижав к себе. - Это мне! Если хочешь, я тебе закажу из соседнего ресторанчика. - Что? – нахмурился его друг. – Тебе для меня еды жалко? Что это с тобой? - Просто… - Хару запнулся, понимая, как глупо сейчас выглядел. - Да что с тобой такое? – развел руками Джун. - Это Йори принес. Джун сразу замолчал, прекрасно зная о том, какое обещание Хару дал умирающему отцу. После похорон они стояли в стороне на кладбище, спрятавшись от дождя под раскидистым деревом, и Хару рассказывал ему об этом так, будто говорил о конце всей жизни. Но зная друга довольно давно, Джун прекрасно понимал, что Хару не мог поступить иначе – в этом был весь он, до конца пытающийся делать все с честью и самоотдачей, пусть даже и не показывая своих эмоций и то, как тяжело многое давалось. Он подошел к нему, похлопал по плечу, теряясь в словах, способных приободрить друга. - Время лечит. Хару молчал, по-прежнему прижимая сумку к груди. - Хочешь побыть один? – спросил Джун, так и не дождавшись ответа. - Извини. - Понял, - Джун вновь хлопнул по плечу молодого человека и ушел. Хару не знал, что лучше: когда рядом хоть кто-то близкий, как, например, Джун, или когда остаешься в полном одиночестве, наедине со своими мыслями и отчаянием. Он отставил сумку на стол – есть без Йори купленную для них двоих еду он все равно не будет. Не для этого юноша ее покупал, желая позвать его на свидание – Йори всегда называл вещи своими именами. И всегда был открыт и искренен, говорил то, что чувствует и никогда не врал. Так может, поговорить с ним и объясниться? Но, казалось, это было выше сил. По крайней мере, сейчас, когда чувства оголены, как провода, и любое прикосновение к ним приносит такую невыносимую боль, что хочется выть и стучать кулаками об стену. А остается только скрежетать зубами и вновь и вновь со стонущим от тоски сердцем прокручивать перед глазами образ рыжеволосого юноши, который вчера заснул, как ангел, вжавшись в него всем телом и даря такое необходимое сердцу тепло. До вечера, впрочем, гнетущее состояние не оставило его в покое, да он и не надеялся, что избавиться от него так скоро – скорее всего, вообще никогда. Слишком глубоко в его душе поселилось трепетное и сильное чувство к Йори, чтобы разом оттуда испариться. Толкнув дверь квартиры и скинув верхнюю одежду и обувь, он прошел в единственную комнату и тут же замер. На его кровати, свернувшись клубком, спал неизменный предмет его размышлений. Йори так и заснул в ярко-зеленой толстовке-кенгуру и широких джинсах, хотя до последнего силился дождаться Хару с работы. Но силы подкачали, предательски отпуская его в царство Морфея, обнимающим подушку, словно она могла заменить его любимого человека. Поэтому он, конечно, не видел, как вернувшийся хозяин прошел до постели, укутал его до плеч теплым пледом, а сам опустился рядом, накрывая руками голову. Вскоре на полу был расстелен футон, хотя горизонтальное положение не принесло сна, в котором можно было бы забыться. Заснул Хару только под утро, когда организм дал окончательный сбой, и причем так крепко, что даже не услышал звеневшего чужого будильника и тем более не почувствовал долгого недоуменного взгляда на своем лице. - И чего это он тут разлегся на полу? – пробубнил Йори, но списал это на то, что Хару пожалел его будить, когда вернулся, ведь кровать была достаточно узкой для двоих. Но ведь, с другой стороны, раньше-то они помещались и никого не смущала нехватка пространства – все равно спали в обнимку. Встав с постели и опустившись на колени перед спящим другом, он наклонился и легонько поцеловал его в уголок губ так, чтобы не разбудить. В конце концов, Хару заслужил немного отдыха, поэтому пусть поспит, пока сам не проснется. Поэтому Йори на цыпочках покинул квартиру, вернулся к себе, чтобы умыться, переодеться и уйти в университет. Но уже через два занятия, Йори вылетел на улицу, спрятался под козырьком подъезда от дождя и набирал номер друга. Хмурые тучи на небе показались голубым небом, когда на другом конце ответил бархатистый голос. - Хару-у-у, - протянул юноша с широкой улыбкой. – Как ты, выспался? - Да, я уже на работе. - А как ты смотришь на то, если после учебы мы встретимся и пообедаем вместе? - Извини, но я не могу. - Почему? – улыбка исчезла с лица. - Очень много работы. - Но это же не значит, что ты должен лишать себя обеда. - Я закажу что-нибудь сюда. - Тогда я могу подъехать к тебе и захватить что-нибудь по дороге. - Не нужно, Йори. - Что значит не нужно? - Я хотел сказать… - Хару замялся. - Ладно, - перебил его юноша. – Тогда придется попрощаться до вечера. Помнишь, я говорил тебе про новый фильм, который очень хотел посмотреть? Сегодня его премьера. Может, тогда после твоей работы сходим? - Йори, прости… - Ты что, не хочешь меня видеть? – бросил юноша, но скорее как некий вызов. Он никак не надеялся услышать последовавший ответ. - Думаю, будет лучше, если какое-то время мы не будем видеться. - Что?! – у Йори сердце упало к ногам. – Знаешь что, Хару… Юноша сбросил звонок и быстрым шагом направился к дороге, ведущей к воротам. Он даже не слышал, как позади его окликнули Хикару и Митцу, вышедшие покурить. Перед глазами маячило марево непонимания и злости, а ноги сами стремительно несли по направлению к школе айкидо, чтобы расставить все на свои места и задать один единственный вопрос: «Какого черта происходит?» Спрыгнув с автобуса на нужной остановке, едва протиснувшись мимо толпы людей, Йори окинул хмурым взглядом красивое старое здание с крышей-пагодой. На этот раз он отбросил излишнюю вежливость с охранником, а просто ворвался, как ураган, внутрь, так что мужчине пришлось бежать за ним на второй этаж, пытаясь остановить. Но юркий Йори оказался проворнее, дернул на себя тяжелые двери кабинета, но споткнулся о порог и расстелился прямо на деревянном полу. - Тасаки-сан, извините. Извините. Сейчас я выпровожу его, - затараторил охранник, хватая Йори за шиворот. - Все в порядке, Акаши-сан. Не стоит. Я сам разберусь. - Но… - Все в порядке. Идите. Йори, все еще лежащий на полу с вытянутыми руками покосился в сторону приближающихся шагов. - Ты не ударился? – Хару сел рядом с ним на корточки, помогая подняться. Йори сел, поправляя теплую толстовку, и скинул с себя руку друга. - Я жив. Нечего тут строить из себя заботливого, - сказал он раздраженно. – Лучше ответь мне, какого черта происходит! Я честно пытался войти в твое положение и помочь реабилитироваться после потери. Но у тебя, что, что-то в голове перемкнуло после смерти отца, раз ты говоришь мне о том, что мы не должны видеться?! Йори смотрел на него в упор, не позволяя отвести взгляда. - Хару, отвечай! – прикрикнул он. – Я, как дурак, вчера готовился к тому, что мы пойдем в парк. И вчера прождал тебя до поздней ночи, а, когда проснулся, ты дрых на футоне, словно мы с тобой чужие друг другу люди! И даже есть со мной отказываешься, уж не говоря о том, что сам обещал отвести меня в кино на фильм, который я так ждал! Он видел, как постепенно лицо Хару бледнело и приобретало настолько вымученное выражение, будто его вели на пытки. И что самое плохое – на этот раз он совершенно не мог прочитать что-то в его глазах, как прежде. - Прости, - сдавленно шепнул Хару. - За что простить? – не отставал Йори. - Мы не можем быть вместе. - Что? – юноша впал в ступор. Он замер, глядя на молодого человека и пытаясь понять, ослышался или нет. - Давай расстанемся. На мгновение ему показалось, что в глазах Хару блеснули слезы, но жалость сейчас была последним чувством, которое он испытывал. Такое впечатление, что Йори придавило тяжелым металлическим прессом, он даже двигаться не мог. Только пульс отчетливо стучал в висках, словно при ощущении опасности. - Ты… ты ведь шутишь, да? Хару только лишь медленно помотал головой, что убило последнюю надежду на неудавшуюся шутку приятеля. - Тогда что? – Йори даже не слышал, как дрожит его голос. Едкая обида и горечь жгли изнутри кислотой. – Ты ведь мне в любви признавался! Что изменилось? - Многое изменилось, - с опущенной головой проговорил Хару. – Прости, но я должен так поступить. - Должен? - Прости… - Да что ты заладил эти прощения?! – не выдержал Йори, вскакивая на ноги. – Считаешь, что извинишься, и я просто так тебя прощу? Ты что, врал мне все это время? Что ж, тогда должен сказать, актер из тебя великий! Или Кайто был прав вначале, сказав, что ты просто мне мстишь из-за того, что я издевался над тобой в кафе? Отвечай же, Хару, твою мать! Отвечай! - Это дело долга. - Какого еще долга? Что за бред ты говоришь?! Знаешь что, Хару, у тебя есть последняя возможность исправиться и все вернуть. Прямо сейчас. Тогда я еще подумаю, прощать тебя или нет. Йори стоял над ним, глядя на темные волосы, наполовину скрывшие лицо. Что-то внутри него все еще теплилось, последний уголек веры в то, что можно все вернуть. Но, когда Хару помотал головой и сказал едва слышное: «Прости, я не могу все исправить», он внезапно погас, и не осталось больше ничего, за что можно было бы ухватиться. Звук пощечины прозвучал в тишине комнаты слишком внезапно. - Я ненавижу тебя. Это было последнее, что слышал Хару, прежде чем остался в полном одиночестве с ноющей от удара щекой. Черт бы с ней, он не даже не чувствовал физической боли по сравнению с тем, что творилось внутри. Один бог знает, как Хару сейчас сам себя ненавидел. Ненавидел все вокруг. И ненавидел отца, который привел к такому. Пусть о мертвых и нельзя говорить плохо, но было плевать, потому что душа изливалась кровью, а ногти карябали пол от бессилия и чувства собственной никчемности. Хару сидел так еще полчаса посреди кабинета, скрывая за волосами слезы и гримасу боли на лице. Пока не почувствовал, как его обнимают за плечи. - Хару. Эй, Хару! Братик, что с тобой? Он уткнулся лицом в мягкую кашемировую кофту, отвечая хриплым голосом: - Я сказал Йори. Ниши замерла на какое-то время, потом ее ладонь поднялась выше к его затылку. - И о причинах тоже? - Нет, не смог. - Мой глупый Хару, зачем ты так себя изводишь? Разве стоит то обещание таких страданий? - Он же мой отец. - Но никто не виноват, что у вас разные мировоззрения. Я понимаю, что было бы жестоко перед смертью сказать ему о том, что ты всегда предпочитал парней, но, Хару, ты же не сможешь прятать от себя это вечно. Это как измена себе самому. Я бы так точно никогда не смогла. - Я не могу предать все, что он делал для нас. Если бы он хотя бы заговорил со мной об этом прежде, до того дня, то я бы не чувствовал себя настолько обязанным. Ниши крепче обняла брата за плечи, понимая, что говорить что-то Хару с его зашкаливающей степенью ответственности было просто бесполезно, по крайней мере, когда все еще слишком свежо. - Поехали со мной домой? - Нужно работать… - Нет, - строго отрезала сестра. – Никакой работы в таком состоянии. Поедешь домой, ляжешь в постель, а я сделаю тебе вкусный чай, - она приподняла его лицо, заглядывая в покрасневшие глаза. – Выглядишь так, словно уже месяц не спал. Тебе нужно как следует отдохнуть. И даже не вздумай спорить со мной, Хару – я ведь тоже помню парочку приемов айкидо, которым ты меня учил. Давай поднимайся, бери вещи и идем домой. Йори брел по улице, ничего не видя перед собой. На удивление, глаза были абсолютно сухими, только сердце глухо билось в груди, как пойманная в клетку птица. Он понятия не имел, что теперь делать и как вообще воспринимать все произошедшее, лишь чувствовал себя ненужным, выброшенным на улицу котом, который когда-то уже познал тепло домашнего очага. Но только вряд ли теперь на его пути встретится Хару, который подберет и приютит. Все дело-то как раз в том, что Хару его и выкинул. Больше всего хотелось, чтобы сейчас рядом оказался кто-то, чтобы можно было выговориться, вылить из себя все и просто почувствовать дружеское объятие. Он нащупал в кармане толстовки телефон, откинул крышку, нажал на кнопку телефонного справочника и выбрал тот, который почему-то пришел первым на ум. - Если бы ты знал, как мне плохо. Хочется руки на себя наложить. Почему я вообще поверил ему?! - Йори вцепился в рубашку Хикару, будто это она была виновата в произошедшем. - Но все-таки нужно было докопаться до причин, - Хикару потрепал его по рыжим волосам. - Так было бы хоть понятно, кто виноват и есть ли возможность вернуть все назад. - Думаешь, я хочу что-то возвращать? Да я видеть его больше не желаю в своей жизни! И пусть он на коленях будет валяться, вымаливая прощения, я не прощу! - выкрикнул Йори, хотя не особо верил в свои слова. В глубине души, он все равно оправдывал Хару, хоть и не понимая до конца, как все могло дойти до такого финала, и испытывая к другу неимоверную злость и обиду. Бывшему другу — поправил он себя. - Не горячись. - Знать его не хочу. Бесчувственное бревно! Овощ! - Йори ударил кулаками по дивану. - Как не называй, а все равно не скажешь о нем все, что я думаю! - Эй, ты же влюблен в него, - улыбнулся Хикару. - Поэтому и ругаешься — это же очевидно. Ты вовсе не думал так, когда у вас все было хорошо. Ты же светился от счастья и всем рассказывал про то, какой твой Хару замечательный. - Это потому что я где-то подхватил синдром тотальной слепоты и глухоты. Иначе бы разглядел, кто он на самом деле. Йори еще долго продолжал изливать все известные ругательства и определения на Хару, клялся, что всегда будет его презирать, никогда не простит и, вообще, что не любовь это была. Но за льющимися фонтаном эмоциями Хикару видел совсем другое: Йори было больно и страшно, причем так, что тот, возможно, даже сам этого не сознавал. Поэтому в какой-то момент Хикару просто притянул друга к себе и обнял. Этот жест закончил весь поток слов юноши, и тот просто обмяк и расплакался, больше ничего не говоря, а только лишь всхлипывая. И это было самое искреннее и настоящее из всего, что Йори делал с тех пор, как пришел к нему домой.