Когда за тебя говорит сердце

Возможно, этой истории и не случилось бы, если бы в одном квартале не построили рядом несколько зданий, совсем не похожих друг на друга ни по архитектуре, ни по назначению. Не будем вдаваться в особые подробности архитектурного дизайна, а опишем их вкратце. Два пятиэтажных корпуса университета, окруженные зелеными аллеями, практически прилегали к монолитному стеклянному бизнес-центру, кричащему о веке высоких технологий и хай-тека. Напротив, через улицу, нашли свое пристанище небольшие домики с магазином музыкальных инструментов, европейским кафе и даже ремонтом мотоциклов. Чуть поодаль находился городской парк с прудом посередине, в котором и летом, и зимой можно было наблюдать за большими утками, постоянно попрошайничающими у прохожих. Одним словом, квартал, которых в мире есть тысячи, но в нем кипела своя собственная жизнь. Яркое полуденное солнце слепит глаза. Под деревом на лужайке какая-то парочка читает учебник. С газона раздаются девчачьи визги: четыре однокурсницы гоняются друг за другом, как маленькие дети. Интересно, они когда-нибудь повзрослеют? Хотя взросление – тоже понятие растяжимое. Вон же, трое парней курят прямо перед порогом университетских дверей и считают себя взрослыми, хотя по поведению зачастую им не дашь больше шестнадцати. Да даже сейчас, смеются на всю округу, наверняка, над какой-нибудь пошловатой шуткой, а внешний вид явно не говорит о том, что они прилежные студенты университета. Все люди вокруг такие разные, совсем не похожие друг на друга. За ними интересно наблюдать, как за редкими экземплярами, но не более. - Шин, хватит пялиться на девчонок! Насмешливый голос раздался за плечом, за ним легкий подзатыльник, и юноша, сидящий на скамейке, недовольно поморщился. - Отвали, Митцу! И хватит руки распускать, я ведь тоже могу врезать. - Так-так, и как мы разговариваем со старшим братом? – широкая улыбка расплылась на лице парня, подсевшего рядом. Он всегда был таким беззаботным и добродушным, что очень часто Шину хотелось его хорошенько встряхнуть – только габариты были разные. - Я тебя не трогал первым. Иди к своим дружкам – они уже наверняка тебя заждались, - юноша кивнул головой в сторону курящей троицы. Брат проследил за его взглядом и приствистнул. - О! Кажется, у нас пополнение. - Еще одним нарушителем спокойствия больше? - Не ворчи. Тебе всего восемнадцать, а бубнишь как старая бабка, - Митцу потрепал юношу по волосам и поднялся со скамейки, засовывая руки в карманы. – Пойдем поздороваемся. - Мне и тут неплохо. - Да ладно тебе упрямиться… Но Митцу не успел договорить, потому что вся троица вдруг оказалась перед ними, а один парень – с крашеными темными волосами оттенка вишни, растрепанными во все стороны, поймал его в охапку и сжал изо всех сил. - Митцу! Сто лет тебя не видел! А ты даже и не торопишься в мои объятия! – парень отстранился и стал щипать Митцу за щеки. – Ты же соскучился по мне, соскучился? «Что за придурок? И почему брат позволяет ему такие фамильярности?» - нахмурился Шин, но к его еще большему удивлению Митцу вдруг скинул с себя руки парня и запрыгнул на него, смеясь и издавая какие-то странные звуки радости, похожие на брачные угуканья обезьян. - Наконец-то ты здесь! Придурок, даже не позвонил сказать, что приедешь! Хикару, твою мать! - Хикару? – пробубнил себе под нос Шин. Неужели это тот парень, с которым его братец поставил на уши весь район год назад? Что-то слышал он о таком, и не только от брата, а еще и от соседей. – Приплыло счастье. Пока эти двое были заняты добродушными ругательствами и приветствиями, Шин решил просто тихонько улизнуть, чтобы спокойно отдохнуть в одиночестве перед очередным занятием. Он уже развернулся и сделал пару шагов в сторону, когда его вдруг поймали за плечо и развернули к себе. - Стоять! - Ну, что тебе надо? – огрызнулся юноша. - Веди себя вежливо и познакомься с моим старым другом. Это – Хикару, - Митцу подтянул второго парня к себе. Друг брата был на полголовы выше младшего, и Шину сразу не понравилось, как тот смерил его взглядом. - Митцу, это что, тот самый братишка? - Ага, это мой Шин. - Как-то вы не очень-то похожи, - Хикару поднес руку к подбородку и оценивающе оглядел юношу: черные волосы (которые недавно чуть не стали светлыми по настоянию брата, когда последний раз они пошли в салон стричься, если бы Шин вовремя не заметил ухмылку брата и заговорщицкий обмен взглядами с мастером), карие глаза, худощавую фигуру и плотно застегнутую форменную рубашку. - Он – в маму, чего здесь непонятного? – пожал плечами Митцу, который был и выше брата и более жилистым, да и волосы были выкрашены в светлый цвет. – В общем, я за брата глотку перегрызу, ты знаешь. Так что, поскольку ты мой друг, мы все должны его защищать, если что. - Митцу, не начинай, прошу тебя… - взмолился Шин, дергая брату за руку. – Твоя опека уже достала! - Цыц! – шикнул тот и начал искать в кармане сигареты. На помощь ему пришел Хикару, который протянул другу свою пачку. – О, спасибо, дружище! В беде не оставишь. - Ладно, я пойду. Мне на занятия пора, - Шин помахал рукой перед лицом, оказавшись в облаке сигаретного дыма. - Давай, братишка. После занятий ждем тебя на том же месте. Преподаватель рассказывал что-то про творчество Рембранта, но Шин слушал его вполуха, в сотый, точнее в тысячный раз, размышляя о том, почему брат так о нем печется. Даже у заботы должны быть какие-то границы. Но самое главное было даже не в опеке, а в том, что Шину просто не хотелось быть в компании развязной шпаны, которой он считал всех друзей своего брата. Конечно, Митцу, тоже относился к такому «статусу», но юноша прекрасно понимал, что родному брату он готов это простить. Но только ему. Они всегда были очень разными. Шин рос закрытым, спокойным ребенком. Всегда имел успехи в учебе и радовал учителей. У него никогда не было близких друзей, потому что подпускать к себе чужих он не любил – на случай секретных разговоров у него всегда был брат. По сути Шин был одиночкой. Только здесь, на первом курсе университета, он начал общаться с одним парнем по имени Тоши, но не считал это крепкой дружбой. Нельзя сказать, что ему нравилось такое положение вещей, но и особого дискомфорта он тоже не испытывал. Плюс к этому, ему была свойственна немалая доля упрямства. А Митцу был совсем другим – сорвиголова, с самого детства наводящий ужас на добропорядочных бабушек в округе и их тихих внуков. Он всегда собирал вокруг себя всю дворовую шпану. Школа, колледж и университет не стали исключениями. Шин до сих пор поражался, как ему сходили с рук прогулы, а учителя покупались на улыбку во время экзаменов. Юноша сидел за своей партой и смотрел в окно на соседний корпус университета: именно там учился Митцу. Разница в три года давала о себе знать. Здания находились так близко друг к другу, что частенько Шин ловил на себе взгляд брата из окна напротив, а когда поворачивался – тот махал ему рукой. Но сейчас жалюзи были опущены из-за яркого солнца. Шин уже хотел снова повернуться к доске, но его внимание привлекла открывшаяся дверь аудитории в университете напротив, где балконы-коридоры выходили на улицу. А ровно через пару секунд из нее выскочили двое парней. Точнее их вытолкали оттуда, а грозный учитель в костюме еще кричал что-то им вслед, размахивая руками. В этих двух парнях он узнал собственного брата и его дружка Хикару. - Небось, опять натворили что-то, - тяжело вздохнул Шин. Но ладно Митцу, так ведь этот его дружок, который впервые с начала семестра появился в университете, выходит, уже в первый же день успел провиниться! Шин тихо фыркнул и отвернулся от окна, снова настраиваясь на учебу. - Шин, послушай, хочешь вечером сходить в игровой клуб, а? – подбежал к нему Тоши, когда после занятий Шин складывал свои вещи в рюкзак. - Игровой клуб? – повел тот тонкой бровью. – Это же игрушки для детей. - Да ладно тебе. Ты и так не часто из дома выходишь, или постоянно со своим братом и его бандой. - Так уж выходит, - пожал плечами Шин и, застегнув рюкзак, поднялся из-за парты. – Извини, но в клуб не получится. Может, в следующий раз. Так что до завтра. Место встречи с братом не изменилось с тех пор, как Шин переехал жить в Осаку. Между забором, отгораживающим корпуса университета, была лазейка. Рядом с ней – два широких бревна от срубленных деревьев. Их выстругали, намереваясь отнести на площадку и как-нибудь применить, но в итоге так и бросили здесь. Когда Шин подходил к этим бревнам, Митцу и Хикару уже ждали его, сидя друг напротив друга и заливаясь хохотом. Оба были в повседневной одежде: рваных джинсах и ярких футболках. - Шинни, ну наконец-то! – заметив брата, Митцу вскочил с бревна и, поймав юношу за плечи, нанес шутливый удар в живот. Он всегда делал так понарошку, и это постоянно злило Шина. - Опять ты! – рявкнул младший брат, выпутываясь. – Можешь вести себя по-человечески? - Ты слишком серьезен! - А ты слишком беспечен, - Шин поправил лямки рюкзака на плечах и сел на край бревна. – За что вас выгнали сегодня с занятий? - У-у-у, сейчас мне попадет, - наигранно протянул Митцу и подтолкнул Хикару в плечо. Тот усмехнулся и ответил: - Ну, однокурсники выдали нас, сказав, что это мы забрызгали краской из баллончика спину нашей старосты. - И это правда? - А сам как думаешь? – Хикару закинул ногу на ногу и потянулся за сигаретами. Его челка упала на глаза, закрыв половину лица, пока он прикуривал. - Думаю, что большего зла, чем вы, не видело ни одно учебное заведение. - Ты нам льстишь. - Вовсе нет. Взять хотя бы в пример то, как на прошлой неделе Митцу накормил попугая в кабинете биологии конопляными семечками. - Что? – округлил глаза Хикару. - Или как они закрыли в раздевалке целую футбольную команду, и тем пришлось выбивать дверь. От этого Хикару вообще сложился пополам от смеха. - Не может быть! - И что смешного? Таких как вы надо изолировать от нормального общества. - Ох, Митцу… - продолжал хохотать Хикару, хватаясь за руку друга. – Ну у тебя и братишка! - Хватит смеяться. Между прочим, люди страдают от ваших поступков! – сжал руки в кулаки Шин, пытаясь доказать свою правоту. - Страдают? – Митцу потрепал брата по волосам. – Староста сама попросила, чтобы мы сделали ее форму более стильной и, между прочим, ей наши художества понравились. Над попугаем смеялась половина универа, а смех – лучшее лекарство. А футбольная команда частной академии настолько выдохлась, пытаясь выбраться, что проиграла нашей университетской, - развел руками Митцу. – Видишь, мы делаем все только во благо ближних. Они с Хикару снова засмеялись, а Шину ничего не оставалось, как только хмуро бросить: - Я хочу домой. Пошли. Маленькая двухкомнатная квартирка, в которой они жили, несмотря на свои габариты, все же успела стать Шину настоящим домом за эти пару месяцев его пребывания в Осаке. Переезжать от матери из Нагои не стало для него трудным шагом, во-первых, потому что с ней его ничего не держало, а во-вторых, здесь был его брат, на которого всегда можно было положиться. В отличие от Шина, Митцу жил здесь уже три года с начала его обучения в университете, и все это время Шин просто мечтал о том дне, когда сможет перебраться к нему. И этот учебный год наступил. По дороге домой Шин настолько погрузился в собственные размышления, что только в квартире понял, что, оказывается, Хикару пришел туда с ними. - И чего он за нами потащился? – пробурчал юноша. - Ты сегодня на работу? – Хикару обратился к Митцу и кинул свою сумку в прихожей. - Нет, у меня выходной. - То есть мы можем расслабиться? А завтра спокойно отметим мое возвращение. - Спокойно? – усмехнулся Митцу. – С каких это пор мы что-то спокойно отмечаем? - Не цепляйся к моим словам. Понятное дело, что закатим пир на весь мир. - Только не в этом доме. Оба парня повернулись на младшего, которому принадлежали последние слова. Тот стоял с таким видом, будто готов был защищать территорию, как римский воин свою страну. - Шин, не глупи, - махнул рукой Митцу. – Ясное дело, что не здесь. У Хикару квартира куда более свободная, так что туда поместится больше народу. Шин облегченно выдохнул и прошел на кухню, думая, что бы приготовить на обед. Интересно, этот Хикару тоже останется с ними обедать? Он покосился на парня из-за открытой дверцы холодильника: волосы вишневого оттенка торчали во все стороны, белая майка контрастировала со смуглой кожей. А рваные джинсы до неприличия открывали кожу ног и бедер сквозь дырки и разрезы. - Порнография, - пробубнил он в глубину холодильника, доставая продукты. – Как парень может носить джинсы, где видны его ягодицы, если он наклоняется? - Ты разговариваешь с холодильником? – голос прозвучал так же неожиданно, как ладонь оказалась на его плече. Шин судорожно обернулся и дернулся, узнавая Хикару. - А тебе что здесь надо? - Мне? Ничего. Просто хотел сказать, что, если сможешь приготовить что-нибудь с морепродуктами, будет просто замечательно. От такой наглости Шин даже залился краской. - Что найду, из того и приготовлю. Заказы будешь своей жене делать. - У меня нет жены. Я холостяк. - Тогда маме. - Моя мама не готовит, для этого есть прислуга. Шин сжал руки в кулаки и захлопнул дверцу холодильника. Это его сейчас что, сравнили с прислугой? - Шинни, братишка, у нас же были морепродукты, - послышался голос брата из комнаты. - Жадничаешь что ли? – посмотрел на него Хикару с по-детски обидчивым лицом: еще чуть-чуть и расплачется. Шин выдохнул, призывая на помощь все свое самообладание. - Ладно, приготовлю. Только не мешайтесь. - Ты чудо! – длинные пальцы Хикару коснулись его волос и потрепали макушку. - Что это еще за фамильярности? – юноша скинул с себя чужую руку и, недовольно покосившись на друга брата, с деловым видом принялся за приготовление обеда. Готовка была для него возможностью отвлечься, и он не находил ничего зазорного в том, что мог проводить часы у плиты, когда хотелось подумать о чем-нибудь, абстрагироваться. Кулинария стала для него сродни медитации. И даже несмотря на то, что они с Митцу договорились все обязанности делить пополам, Шин готовил чаще и по собственному желанию. Надо сказать, у него это хорошо получалось. Глядя на довольные жующие лица брата и Хикару, Шин в очередной раз в этом убедился. - Ммм, это просто потрясающе вкусно! – с набитым ртом выговорил Хикару. - Ты отвык от нормальной домашней еды, - констатировал Митцу. - Хотя не скрою, что братик отлично готовит. Шин сидел молча и неторопливо ел. Он не особо любил разглагольствовать за столом, тем более так эмоционально, как эти двое. Эмоции вообще лучше держать при себе – так меньше вероятности, что кто-то использует их против тебя. - Так ты на первом курсе? Задумавшись, Шин даже не сразу понял, что этот вопрос задали ему. - Да, только начал учиться. - И как тебе? - Мне нравится. - Он всегда преуспевал в учебе, - вмешался брат. – Особенно в гуманитарных науках. - Ботаник? - Не называй меня так, - процедил сквозь зубы Шин. - Я же без злости, - развел руками Хикару. - Между ботаником и умным человеком есть разница. - А, ну да, ну да. Извини, - Хикару предпочел снова набить рот едой и замолчать. Митцу взялся за мытье посуды, а Шину представилась возможность закрыться в своей комнате с учебником по истории в руках. Он надеялся, что обретенная тишина и покой позволят ему сконцентрироваться на новых параграфах до вечера, но не тут-то было. Уже через минут десять в комнате брата заиграл тяжелый рок, ударивший в стекла своими басами. Шин простонал и накрыл лицо книгой. Когда они были дома вдвоем, Митцу обычно хотя бы узнавал, не был ли Шин занят учебой. Он постучал в стенку, но неудивительно, что сквозь такой шум его даже не услышали. Спустив ноги с кровати, юноша решительно направился в комнату брата, распахнул дверь и слегка повел бровью от увиденной сцены. Хикару стоял, расстегнув джинсы и отодвинув ткань, перед Митцу, который с нескрываемым восторгом разглядывал то, что было под брюками. Признаться, за все годы, Шин не замечал за своим братом каких-то наклонностей, но эта сцена… - Вы… что тут делаете? – отчего-то Шин почувствовал себя просто до безумия глупо. Что можно рассматривать у парня под джинсами на уровне паха?! - Это круто! Офигенно! – Митцу показал большой палец другу и перевел взгляд на брата. – Хочешь посмотреть? От предложения подобного рода зардели щеки. - Вы что, извращенцы? – на удивление спокойным тоном выговорил Шин. Митцу захлопал глазами, а потом вдруг звонко засмеялся. - Шин, ты чего подумал? Вот глупый! Хикару сделал себе тату месяц назад, вот и решил показать. Она в самом низу живота, сбоку. Юноша ничего не ответил, только сложил руки на груди и поджал губы. - Мы собираемся в кафе, хочешь с нами? – выпрямился старший брат. – Ребята уже должны туда через полчаса подойти. - Нет, я останусь дома, займусь учебой. - Не соскучишься один? - Конечно, нет. Отдыхай. Шин решил не говорить ничего про музыку: ведь скоро брат все равно уйдет, так зачем к нему придираться? Он вернулся в комнату, сел у окна на свое любимое место и подтянул колени к груди. С одной стороны, ему хотелось побыть в компании друзей брата и хоть немного отвлечься, с другой – внутри ела какая-то непреодолимая тоска, и в такие минуты ему хотелось побыть наедине с самим собой. Тем более, теперь среди них был этот странный Хикару. Когда через полчаса двери квартиры хлопнули, погружая все в тишину, Шин положил на колени тяжелый черный чехол, бережливо открыл крышку. Дотронулся пальцем до полированного старого дерева черного цвета – похожего на его волосы, и почувствовал, как от самого кончика, передаваясь всей руке, течет тепло. Его самая первая скрипка. Первая и единственная. Годы музыкальной школы остались за спиной, но тяга к музыке и игре на этом музыкальном инструменте не прошла до сих пор. Разница была только в том, что теперь Шин играл на ней в минуты меланхолии и душевного одиночества, нежели как раньше – для того, чтобы заучить ноты. Классическая музыка всегда умела выражать его чувства. Это вовсе не значило, что он не любил рок, который слушал Митцу. Просто эти два стиля были слишком разными и дарили ему совершенно разные эмоции. Плавные звуки из-под смычка полились в небольшое пространство комнаты, заполняя каждый уголок и проникая в душу. Сегодня вечером скрипка была собственной душевной компанией Шина.