Моё совершенство

И кто-то сможет полюбить однажды, но не мы -Лу, ты обещал для нас спеть. Вокруг рыжего пламени собрались пятеро уже утвердившихся добрых товарищей – Лимо, Зейни, ты, я и мой проглот. Мы были завернуты в уютные одеяла и тепло костра, а вокруг нас сотнями звуков – стрекотаний, уханий, жужжаний – распевала песни лесная чаща. В нашем кругу было невероятно уютно. Сытый и довольный Найл пробренчал на гитаре пару аккордов, после чего обернулся к тебе: -Ты начинай, а я подстроюсь. -Эм… вообще-то я и сам непрочь себе подыграть. Если ты не против, конечно. -О, нет, - мой друг протянул тебе гитару, и своими девичьими пальчиками ты ласково прошелся по жестким струнам, отчего внутри меня заверещали тысячи бабочек. Я сидел прямо напротив тебя, и разделял нас лишь костер. И, конечно, сотни тысяч «нельзя» и «против». Пламя мягко освещало твои потрепанные волосы, бездонные голубые глаза, золотую кожу. В эту минуту ты был по-особенному невероятен, Лу. Как жаль, что я не могу просто взять и сказать тебе об этом. Еще несколько мгновений ты мешкался, что-то бормоча себе под нос, и я не удержался, протянув: -Лу-у-у-у-у. Начинай. При виде моей улыбки – позволь мне надеяться на это! – твои глаза загорелись, и ты наконец-то выдал первую строчку своей песни. Твой взгляд плавно переместился к гитарному стану, ты словно изучал его, смущаясь смотреть в глаза своим зрителям. Парни, как и я, пребывали в безмолвном восторге перед твоим голосом. Все, на что хватило меня, - это наблюдать за движениями твоих рук и губ, которые выпускали на свет безумно красивые звуки, собранные в слова. Но тут я закрыл лицо руками, дабы не сорваться, и попытался раствориться в твоем «Be me baby». Это слишком для меня, очень слишком. Это нечто среднее между атомной бомбой и вселенской катастрофой, ведь это лучшее, что мне когда-либо приходилось слышать за всю мою жизнь. После последнего аккорда я поймал себя на мысли, что говорю вслух: -Это прекрасно. Даже отсюда я рассмотрел твой яркий румянец. -Спасибо, Хаз, - ласково ответил ты и отложил гитару. Найлер тут же вцепился в нее, спрашивая: -Ты точно закончил? -Твой друг так засмущал меня, что, боюсь, на большее меня не хватит, - с улыбкой произнес ты. Найл пристально посмотрел на меня, силясь найти ответ на внезапно возникший в его голове вопрос. И я понял, что мое слепое обожание по отношению к тебе вряд ли могло улизнуть мимо проницательного Найла, слишком хорошо знающего меня. Но оставим это. Еще полночи мой друг играл на своей красавице, и вместе мы перепели, кажется, все походные песни, которые только знали. И вот настало время разбредаться на ночлег. Я, Лиам и Найл решили уснуть в палатках, Зейн уже давно завернулся в спальный мешок, а ты тоже решил прилечь на свежем воздухе. Угли тлели в костре, когда мы пожелали друг другу спокойной ночи. Но, честно говоря, из-за безмерного количества впечатлений за прожитый день сна у меня не было ни в одном глазу. Через полчаса окончательно решив, что в палатке весьма душно, я выбрался на природу. Прошагав вдоль кокона, которым являлся Зейни, я вытащил такой же спальный мешок, залез в него и… -Не спится? И вроде бы это был шепот, но невозможно было не уловить всю сладость, мягкость, пленительность твоего голоса. Я глянул вниз и встретился с твоими глазами. -Вроде того, - вздохнул я. -Составить тебе компанию? -Спи, Лу,- успокоил тебя я. Но разве Томлинсон плясал когда-нибудь под чужую дудку?! Все еще лежа, ты подвинулся ко мне чуть ближе, отчего я стал в сотню раз счастливее. Во тьме нашей ночи казалось, будто я знаю тебя как минимум вечность. Для меня великой наградой было просто находиться рядышком и слушать твое мерное дыхание. Я наблюдал за таянием угольков, но внутри меня полыхал такой костер, развести который удалось лишь тебе одному. -Хаз? -Да? – мои зеленые снова повстречали твои голубые. -Можно личный вопрос? -Пожалуйста, - недолго думая. -Я знаю эту девушку? -К… Какую девушку, Лу? -Ну, которую ты… любишь, Гарри. -А… Эм… Нет, не знаешь. Ты нахмурил брови: -Жаль. -Почему жаль? – не понимал тебя я. -Тогда расскажи, какая она! – не унимался ты, не отвечая на мой глупый вопрос. Я тяжко вздохнул. -Ну… это очень открытый, добрый и смешной человек, - решил я опустить все местоимения женского пола. Минутная пауза. -И что, это всё? – снова пристал ты. -Да что же ты хочешь от меня, Луи? – заныл я и легонько потрепал тебя по плечу. -Ну, мне же хочется получше узнать девушку, которая покорила сердце моего друга. «Друга»… Я уставился в небо. -Тебе ни к чему это, Лу. Через полминуты ответного молчания я понял, что ты дуешься. Ты нарочно закрыл глаза и сложил руки в замок у себя на груди. Я вздохнул и принял полулежачее положение, опираясь на локоть. -Это потрясающее создание, Лу, - зашептал я, - красивое, интересное, талантливое. Невероятно обаятельное и… неуловимое, - на выдохе. Возникшая на твоем лице улыбка в начале моих слов потухла, стоило тебе услышать последние. Ты широко открыл глаза и жалобно произнес: -Гарри… Черт… Извини, Хаз. Я не знал, что это у вас невзаимно… Я сглотнул и выдавил легкую улыбку. Мое лицо было так близко к твоему. -Все нормально. Я уже привык к этому. И то, что я сделал в следующую секунду, едва почувствовав подступающий к горлу ком, никогда не найдет разумных объяснений: я лишь обессилено уронил голову тебе на грудь, тяжело выдыхая воздух, а ты, поняв, что все таки я еще не совсем с этим свыкся, бережно укрыл мои кудри своими ладонями и прошептал: -Хаз… Ну, не переживай ты так… - ты произнес три заезженных и обезнадеживающих слова, - все будет хорошо… -Это вряд ли, - отрезал я. После недолгой паузы, все еще продолжая гладить меня по волосам, утешая, ты воскликнул: -Представь, если она ответит тебе взаимностью?! В жизни порой происходят крайне непредсказуемые вещи, Гарри!.. Странно, почему она не поддается чарам такой очаровашки? Я хихикнул тебе в грудь и ответил: -Похоже, так считаешь только ты, Томмо. -Как ты меня назвал? -Как, Томмо? Твой смех от души заставил меня чертовски искренне тебе улыбнуться. -И все таки она – ты уж прости меня, Хаз – дура! – коли может противостоять силе твоих ямочек, - и в следующем твоем жесте было столько бескрайней нежности, что на одну маленькую секунду я предположил, что у нас с тобой еще не все потеряно. Твой палец на моей щеке – и я так же обессилено упал к тебе на грудь, но уже от счастья. Наступили минуты безмолвия. Они не были тяжелыми или неловкими, нет, они были замечательными и уютными – ведь тогда я находился на границе где-то между жизнью и раем, вдыхая твой запах во всю силу своих легких. Эта ночь была на удивление теплой. Я и сам не заметил, как чуть крепче прижался к твоей груди, принимая позу эмбриона, и я молился, лишь бы ты не оттолкнул меня в недоумении. И нам было так спокойно и сладко, что еще долго я не хотел уходить в сон, чувствуя на кудряшках твои руки. Через несколько минут тишины я услышал едва уловимый шепот: -Спокойной ночи, Хаз, - а ты услышал в ответ: -И тебе, Томмо.