Моё совершенство

Я знаю только лучшее в тебе Со временем всё вернулось на круги своя. Заговорив со своим отцом в который раз, ты понял, что это попросту бесполезно. Именно поэтому, прожив в Донкастере от силы неделю, ты вернулся домой, спровоцировав тем самым очередной его истерический приступ. Родитель твой, однако ж, вскоре смирился с тем, что его сын отличается от остальных одной маленькой особенностью – он любит меня: он покинул своей пост до тех пор, пока газеты не прогремели заголовком «Сын главного борца против ЛГБТ оказался геем», так что его репутация не пострадала. Но моего уважения к нему ни капельки не прибавилось. Ты снова перевелся в родные стены, и тот день для наших друзей стал особенным – они приняли наши отношения без надменности и непонимания: Найл всё давным-давно знал, Лиам догадывался, Зейн был не при делах – но разве что-то в нашей дружбе после разглашения сего факта поменялось?! Ничегошеньки. Для моей сестры, желающей лучшую подругу в лице моей будущей жены, осознание нашей с тобой любви далось с трудом. Мама была только счастлива оттого, что счастлив я. Джоанна с девочками познакомились со мной чуть позже – я очень долго настраивался на встречу с твоей многочисленной семьей, так как уровень моей паники превышал все допустимые значения. Но нет на свете ничего невозможного, правда, Лу? Так что в скором времени Лотти и Физзи спорили не на жизнь, а на смерть о роли подружки невесты на нашей свадьбы – правда, только до тех пор, пока до них не дошло, что дамы в белом на нашем празднике жизни не предвидится. Но самым главным было то, что ты полюбил меня в той же мере, как когда-то покорил мое сердце ты. Потом еще долго я травил байки о том, как мне было тяжко осознавать одну вещь – ты не будешь моим, мой натуральный натурал, натуралом погонявший. Но в такие моменты ты лишь брал меня за руки и шептал, что всё, чего тебе хочется, сосредоточено во мне. И каждый раз я сдерживал слезы, слыша тихий шелест загородной листвы, напоминающий нам о былых днях, надеждах и разочарованиях.