Мой защитник.

Как можно воспринять такие слова от Вадима? Как понять этого парня, от которого я совершенно не ожидал услышать нечто подобное, что он сказал вслух секунду назад? Все-таки он странный. Я целую секунду переваривал предложение, что он произнес, и у меня в голове всплыла замечательная шутка. Вот если бы он сказал просто, что нам нужно остаться друзьями, я бы принял, пусть мне и было бы больно, но я бы постарался отказаться от мысли, что между нами может быть нечто более необыкновенное. Но Вадим пошел иным путем, полностью разрушив все мои мысли и скованность, что была прежде между нами. И если я теперь и мог надеяться на что-то, то это что-то было всем необходимым мне. Я никогда не думал, что мне сможет понравиться такой странный парень. Да, привлекательный внешне, но внутренне он сущая тьма, так как я не вижу чего-нибудь, что мог бы понять. Вот вроде, кажется, что ты поймал ту самую мысль, идею, которая бы могла быть основой всех его действий. Но проходит несколько минут, и его поведение становится настолько другим, или просто мне так кажется, что прошлый образ рушится, оставляя после себя разбитые стекла, из которых я вновь и вновь собираю его образ внутри себя. В любом случае, все это сейчас отходит как минимум на второй план, и передо мной есть только Вадим. Его губы сладкие, трепещущие, и я жду секунды, когда вновь смогу прикоснуться к ним. Облик Вадима безумно мил сердцу, что разум не оставляет сомнений – влюблен, как какой-то мальчишка. Но ведь мне всего семнадцать лет, вот и выходит, что все логично. Теперь он меня не боится, я это чувствую, но при этом он все же еще не до конца раскрылся передо мною, оставляя простор для размышлений. Я обнимаю его стан, и Вадим кажется таким хрупким в моих руках, будто фарфоровая кукла, но с таким бездушным созданием я не могу его сравнить. Пусть я и знаю его не так давно, но уже понял, что в этом маленьком теле бушуют сильные эмоции и стучит храброе сердце. Его глаза наполнены болью, она так далеко, но я не буду стараться отогнать ее как можно дальше, загнать в угол подсознания Вадима, нет, просто хочется заполнить это место собой, сладкими чувствами, что я испытываю к этому прелестному созданию с карими глазами, такими теплыми и любимыми. - Знаешь, - сказал я, закусывая нижнюю губу, - все же ты необыкновенный. Сжимаю его в своих объятьях сильнее, пусть и несколько боюсь сделать больно из-за своей силы. - Тебе так кажется, - отзывается он, пытаясь со мной поспорить. - Это не так, - говорю я, приближаясь к его губам, манящим меня безумно, я знаю, что могу его целовать, но так приятно оттягивать этот момент, даже несколько дразнить самого себя, и, возможно, Вадима тоже. - Ты самый лучший. Почти касаюсь его губ, он наверняка чувствует мое горячее дыхание на коже, даже невольно вздрагивает и закрывает глаза, и в эту секунду я наслаждаюсь его лицом, таким нежным и красивым, что не передать словами. Нежный поцелуй, мне не хочется быть грубым, пока что, я получаю удовольствие лишь от его запаха, от близости с ним, от этого великолепного чувства внизу живота. Это не бабочки порхают – слоны прыгают, выплясывают джигу. Сердце бешено стучит, давит на виски, отзывается эхом в ушах, заставляя меня поддаться новым эмоциям, которые поедают меня изнутри, оставляя лишь безграничную любовь вкупе с обожанием. Он такой милый, безумно робкий, что у меня просто нет шансов противостоять его обаянию. Вадим - тот человек, ради которого не стоит умирать – ради него стоит жить, творить ему мир, создавать его каждый день заново, по его пожеланиям. Безумно хочется остановить этот великолепный момент, когда ты чувствуешь единение с любимым человеком, тем, который полностью заполняет твой разум, оставляя лишь отголоски твоего, и ты даже не сопротивляешься, поддаешься этому ощущению полностью. Необыкновенно. И я схожу с ума, если еще не сошел. Через какое-то время у нас обоих болят губы, у него даже немного опухли, ведь когда я потерял счет времени вместе с разумом, начал кусать их, но Вадим не жалуется. Я даже вижу легкую улыбку на его устах. Лежать на полу, возле телевизора в зале не очень удобно, но только если ты одинок, но я обнимаю Вадима, а значит, меня все устраивает. - А у тебя почему мачеха, а не мама? – спросил Вадим вдруг. - Мама умерла, когда я был совсем маленьким, - улыбнулся я, чувствуя, как парень краснеет, испугался, что обидел меня, - Это было давно, и я почти ее не помню. Мне было тогда всего два или три года. - Понятно, - кивает он. - А у тебя брат… если не хочешь – не говори. - Он совершил самоубийство одиннадцать лет назад. - Соболезную, - отозвался я, понимая, что Вадиму наверняка нелегко. - Никто не знает почему, ведь в его жизни было все, что мог бы желать любой другой человек на его месте: любящая мать и я. - Не всегда мы знаем, чем живут наши родственники, - постарался ответить я как можно мягче. - Тут ты прав. - Не хочешь навестить своего брата? Глупая идея, но давай завтра сходим на кладбище? – предложил я, и тут же поругал себя. Но, как ни странно, Вадим даже обрадовался такому предложению: - Отличная идея. А то одному мне не очень хочется. Мы еще какое-то время посидели вместе, и вскоре он ушел, пусть я и не хотел его отпускать, наслаждаясь каждым моментом, проведенным вместе.