Сфера желаний

День 1 (6-е число, месяц ветрозим, пятый день недели - урэ)       Дарт недовольно разглядывал свое отражение в старом напольном зеркале с треснувшей оправой: темно-каштановые волосы едва закрывают уши, синие глаза выглядят невзрачными из-за красных полопавшихся сосудов и мешков под ними. Черные брови нахмурены, одну из них пересекает царапина, лицо кажется несимметричным из-за синеватой опухоли слева, в которой безошибочно можно узнать последствия удара кулаком. Свободная синяя рубашка с заплаткой на рукаве висит на фигуре, скрывая накаченное тело, полинявшие коричневые брюки тоже большего, чем нужно размера, зрительно превратили мускулистые длинные ноги в две тонкие палки. К сожалению, последний относительно приличный комплект одежды Дарта приказал долго жить пару дней назад во время неудачного магического эксперимента, так что на дополнительную лекцию тэра Латира придется идти не только после бессонной ночи, но и в виде чучела. Перекинув ремень кожаной сумки через плечо, Дарт вышел из чуланчика, размышляя над своей нелегкой долей.       Последний экзамен благополучно был сдан еще три дня назад, но группу Дарта на зимние каникулы так и не отпустили. Тэр Латир, въедливый и педантичный преподаватель истории и технологии артефактов, настоял на проведении дополнительных двух лекций по истории артефактов в начале каникул, так как, он, видите ли, участвовал в научной конференции в Антале, и не успел вычитать весь необходимый материал. Дарт не считал историю артефактов жизненно необходимой наукой для мага, но с удовольствием присутствовал на лекциях тэра, благодаря тому профессионализму, с которым историк подавал материал. Однако, сегодня идти на лекцию не было никакого желания, смертельно хотелось спать. Обычно по будням посетители «Пьяного барсука» расходились и расползались не позже двух ночи, и у Дарта было достаточно времени, чтобы выспаться до первой пары. Но вчера городская стража отмечала в таверне назначение нового десятника и свободные от дежурства стражники гуляли до рассвета, устраивая состязания в ловкости. Когда пьяные молодцы додумались соревноваться в метании ножей в яблоко, поставленное на макушку одного из посетителей, Дарту, как вышибале, пришлось вмешаться. В результате более трезвая часть гулявшей стражи принесла извинения от лица пары своих товарищей и утащила их слегка помятые Дартом тела восвояси. Вот только и самому парню достался скользящий удар кулаком с перстнем, украсивший его разбитой бровью и опухшей щекой.       И в таком, еще более непрезентабельном виде чем обычно, нужно идти на лекцию, на которой соберутся и остальные неудачники – весь первый курс, а значит и его Заносчивое Высочество – принц Альтаэль.       С самого начала года Дарт и Альтаэль цеплялись друг к другу по малейшему поводу. Альтаэль высмеивал бедность человека, его поношенную одежду, древние учебники и низкое происхождение. Так как в Академии в основном обучались дети аристократов и богатых купцов, Дарт невыгодно выделялся среди них.       На все нападки эльфа Дарт огрызался, говоря в ответ, что эльфийскую принцессу отпустили в большой мир, вот только нянек убрать забыли. Эльфа это сильно задевало, ни для кого не было секретом, что два его приятеля Агиэль и Леалэль находились в Академии в общем-то не для того, чтобы учиться, а с целью служить принцу и защищать его. Да и остальных эльфийских студентов никто не освобождал от обязанности выполнять все приказы Альта, в пределах разумного, конечно.       Довольно часто словесные перепалки между парнями заканчивались вызовом на учебную дуэль. Они дрались на мечах или другим оружием, не используя магию. Их первая и последняя магическая дуэль превратилась в фарс: боевых плетений противники практически не знали, поэтому пытались компенсировать недостаток знаний количеством силы. Так что огромные огнешары Дарта эльф заливал ведрами воды, водяные стрелы Альтаэля человек испарял огненной стеной. Около двух часов они испытывали друг на друге свой скудный запас плетений, пока староста огненного факультета не прекратил их дуэль, по колено в грязи добравшись до них по дуэльной площадке, превращенной дуэлянтами в болото.       После этого случая парни дрались только немагически, зато регулярно. Со временем их поединки стали одним из любимых развлечений студентов и преподавателей Академии. Противники почти ничем не уступали один другому, благодаря чему их дуэль становилась захватывающим зрелищем. У эльфа было намного больше времени для обучения владением оружием, поэтому он обладал более отточенной техникой. Но проживший всю свою жизнь (чуть больше ста лет) в центре эльфийских земель, принц никогда не сражался с реальным противником. Его опыт складывался из тренировочных боев с учителями и дуэлями со студентами, так что движения Альта хоть и были совершенны, но довольно предсказуемы.       Дарт же, хотя и обучался оружию только с пяти до пятнадцати лет, обладал бесценным опытом боев с реальным противником, от исхода которых зависела его жизнь. Поэтому и сражался он на грани разрешенного Дуэльным кодексом: использовал подручные предметы для отвлечения противника, прибегал к коварным ударам практически в спину, всегда придерживая клинок, если Альтаэль не успевал среагировать. Не смотря на то что, во время учебных дуэлей всегда было полно пострадавших, над которыми потом издевались их однокашники с целительского факультета, пытаясь их вылечить, Дарт не хотел причинять боль эльфу, поэтому всегда старался рассчитывать свои действия и не допускать серьезных травм. А зрители, не понявшие этого, в отличие от догадавшегося эльфа, поначалу негодовали на неспортивное поведение Дарта, прекратив только тогда, когда Альтаэль перед очередным боем объявил, что его устраивает и противник, и его техника, как наиболее приближенная к реальным условиям. После этого наблюдатели задумались и признали право Дарта на нечестный бой.       Вот только в некотором роде товарищеские отношения на дуэльной арене не отменяли того, что эльфийский принц был невыносимым высокомерным засранцем, использующим Дарта как игольницу – не упускал ни единой возможности вставить очередную шпильку. Нет ни малейшего сомнения, что сегодняшние украшения Дарта не пройдут мимо него, так как большая часть предметов, в частности история и технология артефактов, были общими для всех направлений на первом курсе. ***       Громкий хлопок ладонью по столу вырвал Дарта из сна. С трудом разлепив глаза, парень с недоумением уставился на стоящего перед ним тэра Латира. Только через несколько секунд, окончательно проснувшись, он осознал, что заснул во время лекции. Встав, Дарт мысленно застонал: тэр Латир отличался удивительной изобретательностью, придумывая для прогульщиков, сонь и отстающих наказания. Парень, как один из самых примерных студентов еще ни разу не был жертвой его богатой фантазии, но, как и все в Академии, был наслышан об этом. И сам же умудрился заснуть на последней его лекции в семестре!       - Судя по всему, я недостаточно интересно рассказываю, если один из лучших студентов заснул на моей лекции, - издевательски произнес преподаватель, все так же стоя перед Дартом. – Ну, что ж, не будем отступать от традиций… Что же мне для Вас придумать?       Задумчиво теребя нижнюю губу, мужчина отошел от стола Дарта и направился к своей кафедре, изображая глубокие раздумья. Через несколько шагов он резко развернулся и, театрально подняв руку с вытянутым вверх пальцем, воскликнул:       - Точно!       Стоящий Дарт вздрогнул. Перед его глазами предстало последнее наказание, о котором он слышал: прогульщику-целителю пришлось целую неделю в свободное время изображать из себя лечебный артефакт. После пар он должен был стоять в главном корпусе и всем желающим рассказывать историю создания, порядок использования этого артефакта, а также лечить нуждающихся в помощи. Говорят, к выходным он даже во сне бормотал необходимый текст.       - Моему помощнику пришлось срочно уехать, не закончив классификацию тех артефактов, что я привез из столицы. Так что, тэр Дарт, жду Вас в хранилище после ужина, как только наведете там порядок сможете быть свободны.       Тэр Латир вопросительно уставился на Дарта, ожидая его реакции, тому ничего не оставалось, как согласно кивнуть и сесть на место.       Такое наказание было много лучше прочих, тем более что преподаватель назначил его на вечер, случайно или намеренно давая Дарту время выспаться.       Остаток лекции прошел без происшествий, ведь Дарт изо всех сил держался, чтобы снова не заснуть. ***       - Да-да, проходите, - откликнулся на его стук тэр Латир.       Когда Дарт вошел в хранилище, он оторвался от какого-то документа и указал на стоящий у окна стол.       - На столе артефакты и бумага для записей. Зарисовываете схему плетений – ничего сложного, вы это все уже проходили, описываете внешний вид, в этой тетради ищете мои записи по его истории и переписываете на свои листы. Пишите аккуратно, потом эти записи будут использоваться для обучения. Я сейчас уйду и вернусь в девять. У Вас три часа, надеюсь, что успеете. Если нет – придете завтра. Приступайте.       - Хорошо, тэр, - послушно согласился Дарт и поплелся к указанному месту.       Тэр Латир сложил свои бумаги, и положив перед Дартом толстую тетрадь, удалился.       Работа была одновременно и интересной, и скучной. Первые три предмета парень внимательно разглядывал под всевозможными углами, стараясь выбрать ракурс с которого содержащиеся в них плетения видно лучше всего. Аккуратно зарисовывал схему, в нескольких фразах описывал внешний вид и т.д. Четвертый предмет уже вызывал скуку, а если учесть, что двух часов сна, которые Дарт смог урвать днем, было совершенно недостаточно, еще и спать захотелось. Закончив с третьим артефактом, парень решил немного отвлечься и, потягиваясь и разминая руки, прошелся вглубь помещения вдоль бесконечных стеллажей. Здесь было темно, магические светильники, висящие высоко под потолком не давали достаточно света, так что артефакты, бесчисленное множество которых лежало на полках, было невозможно рассмотреть. Заметив что-то светящееся на уровне глаз, Дарт остановился. На одной из полок, почти скрытый какой-то тканью лежал светящийся ровным желтым цветом шар, величиной в две ладони. Заинтересовавшись, парень осторожно отодвинул ткань, отчего в воздух поднялось облако пыли. Перейдя на магическое зрение, Дарт не увидел ничего необычного, лишь стандартное светящееся плетение, заключенное в стекло. Странным было то, что шар до сих пор светился, хотя судя по всему эта часть хранилища была заполнена лет двести назад, а значит, он должен был разрядиться и погаснуть давным-давно. Решив спросить у тэра Латира про этот светильник, Дарт вернулся к работе.       Незадолго до девяти часов он все закончил и уже складывал исписанные листы, когда преподаватель вернулся. Несколько минут тэр Латир потратил на проверку сделанного Дартом, а затем похвалил его:       - Вы молодец, сделали все точно и аккуратно. Давно у меня не было такого отличного помощника. Жаль, что Вы вряд ли еще раз так оплошаете, чтобы я мог Вас снова наказать.       - Надеюсь, - усмехнулся Дарт. – Тэр Латир, я заметил магический светильник на одном из дальних стеллажей. Он до сих пор работает, может быть его ошибочно поместили в старую секцию?       - Пойдемте, посмотрим.       Дарт провел преподавателя к заинтересовавшему его предмету. Тэр осторожно достал шар с полки вместе с укрывавшей его тканью, протер рукавом с него пыль и несколько минут внимательно разглядывал.       - Странно, абсолютно обычный светильник. Судя по пыли лежит здесь давно, но явно не двести лет, как остальные предметы. Вероятно, кто-то его просто здесь забыл. Раз уже Вы его нашли, возьмите себе, если нужен.       - Спасибо, с удовольствием. При свечах не так удобно заниматься.       Приняв из рук преподавателя шар, Дарт принялся оборачивать его тканью и понял, что это не просто кусок материи, а примитивная сумка, сшитая как раз под размер шара. Через несколько минут, попрощавшись с магистром, Дарт отправился домой, надеясь хоть сегодня выспаться.       Пока Дарт шел из главного корпуса к воротам академии, он не встретил ни одного человека, поэтому он и подумать не мог, что проходя мимо общежития аристократов, будет остановлен слегка нетрезвым голосом своего извечного противника.       - Спящий красавец, ты ли это? – послышался издевательский голос от дверей общежития. Дарту не было нужды напрягать зрение, пытаясь в темноте разглядеть шутника. Он и так знал, что по закону подлости, на пути из спящего и пустого академгородка ему попалась его полугодовая головная боль - его Эльфийское Высочество – наследный принц Альтаэль.       Гибкая фигура сделала пару шагов, спускаясь по ступенькам, и Дарт смог увидеть принца. Его высочество был слегка растрепан, обычно аккуратно заплетенные светлые волосы до пояса – распущены, а в руках - початая бутыль вина.       - Ну и как тебе работать, когда все отмечают начало каникул, неудачник? Ой, забыл, ты же все время работаешь, да только все также ходишь в обносках, - эльф издевательски хихикнул и Дарт почувствовал, что в груди лопнула какая-то пружина, медленно закручивающаяся с утра.       Обогнув эльфа и подойдя к крыльцу, Дарт осторожно положил сумку со сферой на широкие перила. Убедившись, что ткань сумки не позволит шару скатиться с них, Дарт встал перед эльфом. Он никогда не был почитателем кулачных боев, но сейчас этот несносный эльф умудрился привести уставшего и не выспавшегося Дарта в ярость. Поэтому как-то даже неспешно, парень поднял кулак и врезал по ухмыляющемуся лицу. Нельзя сказать, что Альтаэль был сильно пьян или невнимателен. Нет, он просто не верил, что такой, в любом случае, благородный противник, как Дарт, может опуститься до банальной драки. Так что первый удар благополучно достиг цели – левой скулы эльфа. Ну а дальше началась банальная потасовка. Парни обменялись несколькими ударами, часть из которых достигла цели, часть была успешно блокирована. В какой-то момент дерущиеся вцепились в друг друга, пытаясь повалить противника на землю, и толкаясь прижались перилам крыльца. От удара их тел о балясины перил из сумки выскользнула сфера и прокатившись расстояние в несколько пальцев по широкой доске, начала падать вниз. Заметив движение, парни замерли и, одновременно, отпустив вдруг друга, потянулись к падающему шару в попытке его поймать. Дарт только успел почувствовать кончиками пальцев прохладную гладкость стекла, а ребром ладони - чужую теплую кожу, как раздался оглушительный взрыв.