А в тебе я вижу собственного бога

Может это – любовь, может – помешательство, но Пьетро видит в Эрике Леншерре собственного бога. Он эту дикую, странную мысль держит при себе, тихо восхищаясь и подчиняясь, делая всё, что его попросят. Ему так удобно, ему так легко, ему так счастливее. Ему не нужно ничего взамен на его вечное присутствие рядом, потому что сполна хватает чужих почти не безразличных взглядов в его сторону, горячих прикосновений и редкого шёпота на ухо. Пьетро вообще почти ни в чём не нуждается. Он просто шире улыбается и больше говорит, не признаваясь самому себе, что уже давным-давно эти улыбки не спасают от сильной боли где-то внутри него. Уже ничего не спасает. Эрик Леншерр появился совсем не постепенно в жизни Пьетро. Он ворвался в неё почти на той же скорости, что Максимофф врывается в магазины, с одним единственным умыслом. Это было слишком быстро и слишком неожиданно. Но в этом внезапном появлении виноват далеко не Эрик, а сам Пьетро, который лично освободил того из заключения. Можно было бы сказать, что парень сам во всём виноват, и посмеяться над этим, но смех здесь не уместен вовсе. Пьетро не знает, почему всё так быстро поменялось, почему он сам так быстро изменился в довольно-таки странную сторону. Но вглядываясь в чужие грубые черты лица, он не видит просто мужчину, он видит кого-то выше всего обыденного, заурядного. Эрик в глазах Пьетро стал кем-то очень-очень особенным, невероятным, неповторимым. Почему именно этот человек, почему не кто-то более добрый, гуманный, а жестокий и властный – он не знает. Пьетро толком и не задумывается над всем этим, а просто сидит рядом с Эриком Леншерром, почти радуясь каждой минуте, проведённой с ним. Он даже не обращает внимания на тихий голос в голове, который бесконечно повторяет «уходи». Пьетро уже свыкся с тем, что к нему не относятся как к действительно нужному человеку. Что обычно в нём вообще не нуждаются, держа рядом с собой как какое-то домашнее животное. Но Пьетро не против, вовсе нет. Ведь ему и присутствия рядом с Эриком вполне достаточно. Лишь это уже заставляет его радостно улыбаться, пусть этим улыбкам совсем никто не рад. Это глупо, не правильно, даже по-детски, но что он может сделать? Ведь в Эрике Леншерре он видит собственного бога, и уйти от него не может. Когда Эрик в прямом смысле насилует Пьетро, до боли целуя его и с остервенением вдалбливая в кровать, тот совсем не сопротивляется. Он отвечает на все те поцелуи, он громко стонет в ответ на каждый толчок, он сильнее выгибается, подаваясь ближе к чужому телу. Потому что в Эрике Леншерре Пьетро видит собственного бога, которому верит, доверяет и полностью отдаётся, не прося ничего взамен. Но за всем этим редким псевдо вниманием скрывается жгучее безразличие и глубокое отвращение. Пьетро догадывается, что он всего лишь игрушка. Пьетро догадывается, что он совсем не нужен. Но он ничего с этим поделать не может, потому что от своего бога не уходят, с его безразличием мирятся. Пьетро просто шире улыбается, громче смеётся, и, убеждая самого себя, что всё хорошо, не перестаёт быть рядом с Эриком, пусть боль внутри почти прожгла всю его душу насквозь. Жить иначе не получается уже совсем, и Пьетро чувствует, что, кажется, умирает изнутри. А в один из дней Пьетро перестаёт широко улыбаться и постоянно о чём-то говорить. Он смотрит на Эрика Леншерра, не переставая, не отрываясь, и всё равно видит в нём своего бога. Бога, которому совсем плевать на Пьетро, которому совершенно безразлично всё, что связано с ним. Ему больно, ему тяжело, ему страшно. Пьетро видит правду, и от неё он никак не может уйти, потому что где эта правда, там и его бог. Ему остаётся мириться с этим, молчать, и тихо, смиренно любить, закрывая абсолютно на всё глаза. Он знает, что когда-нибудь не выдержит, что когда-нибудь ему придётся уйти, с осознанием того, что все эти месяцы глубоко ошибался. Ошибался абсолютно во всём, начиная с глупого решения остаться с человеком, которому не нужен, и заканчивая тем, что не смог решиться на собственный уход от него. Пьетро как маленький ребёнок будет колебаться в своём решении до самого конца, при этом оставаясь верным одному единственному человеку. Что он может сделать, если видит в Эрике Леншерре бога?