Air

Следующее утро выдается не дождливым, а, наоборот, очень солнечным и тёплым. И как нельзя кстати у Лухана выходной. Он лениво потягивается на своей кровати, сгребая подушку в руках сильней, решает, что можно поваляться подольше. Но на часах десять, и вряд ли у него получится уснуть ещё раз. Привычка рано вставать губит людей по утрам. Они не могут уснуть, чтобы насладиться ранним утром в своей постели. Приходится вставать и хмуро брести в сторону кухни, чтобы прогнать остатки сна с помощью кофе. Лу не любит крепкий кофе и пьет его без сахара, наливая много молока. Ну, и ещё печенье. Пожалуй, это лучший завтрак для Ханя. Он сидит за столом, пережёвывая печенье, и запивает его кофе. Причин делать это с открытыми глазами он не видит. Резкая вибрация по столу заставляет его вздрогнуть. Его телефон звонит, а на экране незнакомый номер. Хань чуть кружку не роняет, пока пытается дотянуться до другого края стола за телефоном. Он уже думает, что придётся перезванивать, но вовремя успевает. — Алло? — говорит Лухан, поднимая упавшее печенье. — Здравствуй. Это Сехун, тот парень из кафе. У меня выходной нарисовался, и если ты сегодня не занят… — Да! У меня тоже выходной, — встаёт Лу с пола, вместе с собранным печеньем, — во сколько тебе удобно? — Я думаю, что через час будет нормально. Встретимся у твоего кафе? — спрашивает Се. — Через час у кафе, — повторяет Хань, — я понял. — Тогда буду ждать, — Сехун вешает трубку.

***

Лу очень нервничает, пока собирается. Он думает, что сегодня встретится с автором, поэтому долго подбирает одежду, но когда понимает, что уже прошло полчаса, а он всё ещё не одет, то приходится поторапливаться. Всё же Хань немного опаздывает. Но Сехун не жалуется. — Если честно, то я сам недавно пришёл, — признаётся Се, но Лухан ему слабо верит. Когда он ехал в автобусе, то Чонин написал, что тот посетитель ждёт кого-то у кафе уже около двадцати минут. Лухан не сказал об этом. Тогда он бы поставил Сехуна в неловкое положение. А пока он идёт за ним в неизвестном направлении. — А куда мы сейчас идем? В редакцию? — Хань немного отстает от Се и ему приходится догонять. — Нет. Сегодня мне там делать нечего. Я проведу тебя туда в свой рабочий день. Так будет меньше вопросов, — кидает Сехун через плечо. — Тогда куда мы идём? — Лухан останавливается и непонимающе хлопает глазками. — Сначала я тебя нарисую, — вместе с ним останавливается и Сехун. Слишком довольная улыбка сейчас у Се. Она пугает Лухана.

***

У Сехуна, оказывается, большая, светлая квартира. Мебель и стены в светлых тонах прекрасно сочетаются с темным полом. Ещё Лухан обращает внимание, что все стены увешаны портретами. Разные люди, но все, как один, прекрасны. Его привлекает один портрет девушки. Рыжие волосы, прямой нос и слегка пухлые губы. Она улыбается, но глаза грустные. Когда она позировала, то изображала счастье, но на душе была тень, которую она не смогла спрятать от художника. Лу засматривается и не замечает, что Се стоит возле него. Он как-то странно склоняется к Ханю. — Нравится? — шепчет Сехун на ухо Лухану. Лу дёргается в сторону от неожиданности, но увидев, что это всего лишь Се, успокаивается. — Очень. Это ты рисовал? — спросил Хань. — Именно этот портрет — да. Здесь их много, но лишь половина моего авторства, — улыбается Сехун. — Зачем художнику картины, которые он не рисовал? — не понимает Лу. — А зачем писатель читает чужие книги? — задаёт встречный вопрос Сехун. — Ладно, пойдем в ту комнату. Там свет лучше. Лухан кивает в ответ и идет за Се в указанном направлении. Он отводит его в почти пустую комнату с большими, панорамными окнами. Дневной свет освещает незаполненные стены. Посередине пространства стоит мольберт, в одном углу комнаты стул, а в другом — небольшой столик, который прекрасно подходит для вечерних посиделок двух дам за чашечкой чая. Столик на одной ножке из кованного железа, который превращается в узор, напоминающий ветки деревьев. — Поставь стул напротив мольберта, — говорит Се, подходя к столику. На нём оказываются краски, кисти и палитра. Сехун осторожно берет их в руки, осматривая каждую кисть, и улыбается, когда находит то, что ему нужно. Он так тщательно всё рассматривает, что Лухан засматривается на все это. Как он берет в руки палитру, как берет нужные тюбики с краской и как поворачивается к нему со всем этим и говорит: — Ты стул поставишь или хочешь стоя позировать? — А? Да, я сейчас… — мешкается Хань, пока пытается сориентироваться, где он. Се ухмыляется на такое поведение Лухана, пока идет к холсту, подготавливая все к работе. Лу усаживается поудобнее и ждет дальнейших указаний. Сехун долго присматривается к бумаге, краскам и к самому Лу. Он оглядывает помещение, ища нужный свет, и передвигает немного мольберт. Потом он глубоко задумывается, смотря в огромное окно. Молчание затягивается, но Хань не спешит его прерывать. Он завороженно смотрит на действия художника. Но Сехун говорит то, от чего оленьи глаза не могут не расшириться от удивления, когда Се подходит к нему. — Можешь снять майку? Лу сидит на стуле, вникая в смысл последних слов, а Сехун спокойно стоит и ждет, пока выполнят его просьбу. — З-зачем? — спрашивает Хань, вспоминая слова Кёнсу. Всё же этот пучеглазик накаркал и теперь Лухан не знает, чего ожидать. — Из-за неё не видны твои ключицы и плечи. С ними портрет всегда лучше выходит, — отвечает Се. — А! Раз так, то конечно, — встаёт Лу, снимая с себя предмет гардероба, попутно растрепав волосы. Он немного запутывается и цепляется футболкой за уши. Сехун ему помогает. — Спасибо, — смущается Лу. Сехун стал гладить Ханя по волосам, объясняя это тем, что волосы должны быть в нормальном состоянии, а не гнездом на голове, как сейчас. — Вот так лучше. Садись. Сейчас начнём. Лухан слушается. Он садится прямо, положив руки на колени, сведя их. Его глаза сначала бегают, а потом он фокусируется на художнике. Сначала Се начинает работать карандашом, выводя первые-первые штрихи на листе. Он часто поглядывает на Ханя серьёзным взглядом, каждый раз встречая восхищённые глаза, в которых блестит огонёк. Лу наблюдает за каждым движением его рук. Такие аккуратные, такие точные. Ему нравятся эти пальцы, как они держат карандаш, как легко его губы расплываются в улыбке, когда он смотрит на него. И как он тяжело вздыхает, когда исправляет какую-нибудь мелочь. — Запомни это выражение лица. Мне нравится, — отмечает Се. — Какое? — удивляется Лу. — Я что сказал? Быстро верни! — злится Сехун. — Я не понимаю, — пугается Хань. — О чём ты думал минуту назад? — кладёт карандаш Се. — Ну, если честно, то о твоих движениях. Как ты рисуешь и тому подобное, — запинается Лухан. — То есть обо мне? И мне всего лишь нужно начать рисовать и ты продолжишь смотреть оленьими глазами и улыбаться? — смеётся художник. Лухан не отвечает. Он переводит взгляд на тот столик, пытаясь скрыть стеснение. — Ладно, — продолжает Сехун, — не обижайся. — Да я и не обиделся, — бубнит Лухан. Сехун продолжает. Около часа они проводят в тишине. Разговоры только отвлекали бы обоих. Се — от рисования, а Лу — от восхищения. — На сегодня хватит. Ты уже устал сидеть. Продолжим завтра или ещё когда, — складывает принадлежности Се. — Хорошо, — отвечает Хань, потирая ладонью руку. Всё же за час без майки он немного замерзает. И очень радуется, когда ему возвращают футболку. — Можно мне взглянуть? — поправляет футболку Лу. — Нет. Только тогда, когда он будет окончен, — твердо заявляет Сехун. Пару раз Лухан пытается подглядеть, но у него это не получается. Его буквально оттаскивают в другую комнату, закрывая глаза рукой. А потом Се наказывает его щекоткой, завалив на кровать. Лу не сразу понимает, что он лежит на постели Сехуна, руки которого сейчас у него под майкой. Смех, который раздается по всей квартире, прекращается, когда Се нависает над Ханем. Лухан тяжело дышит из-за сбившегося дыхания и пытается прийти в себя, а Сехун смотрит прямо в оленьи глаза. Они слишком нравятся ему. Такие невинные и славные. Именно на них Се засмотрелся в первую встречу. Сейчас Хань должен сказать «Может, слезешь с меня?» или «Хватит меня домагаться!», но ему не хочется. Наоборот, пусть это продолжается. Се уже покорил его своими движениями. Может у Лу фетиш на художников и мангак? Скорее всего, да. Ну и зачем ему отталкивать от себя Сехуна, когда хочется притянуть? Лухан слишком много думает. С него уже слезли и сидели рядом на кровати, пока Лу тихонько осознавал свои мысли. Повисает молчание. Сехун перебирает пальцами, пытаясь понять поведение Лу. Он кажется ему расстроенным. — Извини. Я не должен был тебя щекотать так, — виновато говорит Се. — Я не обиделся, — говорит Лухан, смотря в потолок. — Ну, а что тогда? — спрашивает Сехун, ложась рядом. Лухань не отвечает. Он молча встает с кровати, игнорируя взгляд Сехуна, поправляет одежду и выходит из комнаты, объясняя, что ему уже пора идти. Се хочет задержать его, но тот настаивает, что не нужно. — Я провожу тебя до остановки, — обувается Сехун. — Не стоит. Я сам дойду, — прерывает его Хань. Он, не глядя ему в глаза, выходит из квартиры и спускается вниз по ступенькам. Се слышит громкие шаги по бетону, которые удаляются, становясь тише. Только тогда, когда их становится совсем не слышно, он закрывает входную дверь. Сехун идет в комнату. В ту самую, где недавно он рисовал портрет Ханя. Незаконченный рисунок все еще висит на мольберте, напоминая об ушедшем человеке. Взяв в руки лист, Се говорит вслух: — Тебя выдали глаза. Больше не пытайся скрыть что-то от меня.