Новая жизнь

Pov Рафаэль.       Мы с Донателло пошли домой, а Лео с Майки остались допрашивать Караи. Ну, скорее Лео, чем Майки. Микеланджело я оставил только потому, что отпускать нашего Бесстрашного одного нельзя. Точно найдет себе неприятностей. Я бы сам остался послушать, что же скажет эта вредная кунаити, но я решил помочь Донни дотащить девчонку. И идти надо быстрее, а то видок у нее что - то не очень.       Придя домой, мы сразу же завернули в лабораторию Донателло.       - Положи ее сюда, - сказал брат, показывая на кушетку возле стены.       Я сделал то, что мне велел умник, и сразу же отошел в сторону, чтобы не мешать ему работать. Где-то через минут десять, присоединив к девушке, как мне кажется, почти всю аппаратуру, находящуюся в этой комнате, он встал возле нее, сложив руки на груди. Я подошел ближе, чтобы спросить, как дела, и увидел, как он хмурится.       - Что случилось, Дон?       - Я не понимаю.       - В смысле? - непроизвольно я нахмурился так же, как брат.       - Она жива и находится в относительном порядке. Но ее сердце. Оно как-то странно работает. Оно почти не бьется.       - Как так почти не бьется?       - Я не знаю. Караи сказала, что мутаген действует на нее не так, как на остальных людей. Видимо, причина в этом. Я не могу ничего сделать. Нужно еще ее обследовать, и тогда я могу дать точные результаты.       И он выгнал меня из лаборатории.       Прошло три дня с того момента, как мы спасли эту загадочную Ани. Караи нам все про нее рассказала. Откуда она, как она попала к футам, почему для нее опасен мутаген. И в этот рассказ что-то не особенно верится. Но и не похоже, чтобы она врала. Глаза у нее были потерянные. Видимо, дочь Шреддера винила себя во всем случившимся. Но если верить рассказу, то виноват ее сумасшедший папаша. Поэтому мы все ждали, когда очнется эта девица и поведает свою версию событий. Даже мастер Сплинтер. Его очень заинтересовала эта история. Но как бы мы ни ожидали пробуждения девушки, она не спешила.       Дон сказал, что ее организм «заснул». То есть все процессы замедлились, и она ни в чем не нуждалась. А так же, что она находится на грани жизни и смерти. Как такое возможно, я не понимал. И мой умный братишка тоже. Поэтому он целыми днями проводил возле своей пациентки. Пока отец с ним не поговорил. О чем они говорили, я не знал, но после этого Донни стал вести себя нормально. Нормально – это значит есть, пить, спать и даже выходил с нами на поверхность.       Прошла еще неделя.       Я решил зайти в лабораторию и спросить, как идут дела. И не я один так решил. Все братья уже были там.       - И ты тоже пришел. Не сидится вам в своих комнатах, - проворчал Донателло, но выгонять никого не стал.       Я подошел к кушетке и думал, что девушка все так же спокойно лежит, но оказался не прав. Она лежала все так же на спине, но выражение лица у нее сменилось. Как будто ей больно. И цвет ее кожи стал зеленоватый. Такой цвет становится у людей, когда их сильно тошнит.       - Эээ, Дон, что с ней? - спросил я, повернувшись.       - Подожди, Раф. Я возьму у нее кровь и все расскажу. Не торопи меня.       Я решил не спорить. Между тем Дон подошел к девушке, простелизировал место, где решил брать кровь, и воткнул шприц.       Неожиданно девушка выгнулась в спине и, когда Донни почти закончил, крикнула:       - Твою мать, Донателло, больно.       Умник тут же отскочил от нее. А я, скорее, подошел ближе. Очнулась! Нет. Все так же лежит, нахмурив лицо. Только руки сжала в кулаки. Обе. Но как так? Ведь запястье левой руки было сломано. Такое долго должно срастаться, а ничуть больше недели. А может и раньше срослось. Ладно. Дон обещал все рассказать.       - Ну? – я повернулся к брату.       Он все так же стоял со шприцем в руке и смотрел на кушетку. Когда я заговорил, чуть вздрогнул и перевел взгляд на меня.       - Что с ней, Донателло? – спросил Лео, тоже подойдя ближе.       - Ну как сказать…       - Только объясняй проще, а то Майки опять ничего не поймет, - не удержался я, чтобы не подколоть младшего брата.       - Эй, я не настолько тупой.       - Уверен, я вот думаю…       - Раф, Майки, успокойтесь. Поспорите, когда Донни все расскажет.       Нашему лидеру, как всегда, нужно командовать нами. Все снова посмотрели на Донни.       - Ладно, слушайте, только больше не перебивать, а то выгоню, - посмотрев, что его никто не собирается перебивать, продолжил. – Все раны, которые были на ней, зажили через три дня. А кости на руке срослись через неделю. Но она так и не очнулась. Я решил провести еще один анализ и кое-что узнал. Ее клетки меняются. И не как у всех остальных людей, которые попали под мутаген. Ее организм борется. Борется за каждую клетку. Ей больно потому, что ее нервные окончания на коже приобрели сверхчувствительность. То есть каждое прикосновение для нее болезненно.       - Тогда получается, что одежда, которая на ней, тоже приносит ей боль, - решил просветить всех Майки.       - И что ты предлагаешь? Снять с нее всю одежду? - возмущенным голосом сказал Донни.       Улыбка растянула мои губы, когда я увидел, как краснеет мордашка моего самого младшего брата. Я снова посмотрел на кушетку. Нет, она не в моем вкусе. Я, конечно, понимаю, что такая большая черепаха, как я, еще и решила, что эта девушка не в моем вкусе. Но это так. Я все-таки парень, в первую очередь, и тоже могу любоваться противоположным полом. Я снова рассмотрел пациентку Донни. Мне нравятся длинноногие блондинки с волосами до талии. А тут что. Волосы темные и короткие. И ноги тоже короткие. Что в ней красивого, так это глаза. Но она все равно не в моем вкусе.       А вот Майки она походу понравилась. Вон как покраснел. Даже не думай брат, Донни тебя к ней и близко не подпустит. Ну, пока она находится на его попечении.       - Ну, так-то ты прав, Майки. Одежда и вправду приносит ей боль. Но я позвонил Эйприл, она сейчас придет, и мы что-нибудь придумаем. А пока в мою лабораторию не входить. Так что, кыш отсюда.       И Донни в подтверждение своим словам вытолкал нас из лаборатории, а потом еще и закрылся там. Типо нам охота там оставаться. Ну, Майки бы точно не отказался. Я чуть ухмыльнулся своим мыслям и пошел в свою комнату. Спать охота.       Прошла еще неделя. Донателло, как и обещал, не пускал нас к себе. Только Эйприл. Она приходила, и они запирались в лаборатории. Голубки, блин.       Из лаборатории иногда доносились вскрики. Кричала эта девчонка. Как сказал умник, ей очень больно. И еще он сказал, что она меняется. То есть мутирует, а в кого, так и не сказал. Ну и ладно. Все равно, когда она очнется, мы увидим. Осталось только дождаться, когда очнется. Pov Ани.       Мне снилась моя семья: мой брат Энди, сестра Джули, мама, папа. Все радовались, что я приехала домой. Мы сели за стол обедать, как вдруг сон изменился.       Я горела. По всему телу был огонь. Я пыталась сбить его руками, но не получалось. Огонь кусался, и я ничего не могла сделать. Мое тело горело. Я видела, как руки обуглились, а на ногах даже видно костей.       И тут ко мне подошла зеленая тень и стала лить на меня воду. С водой стала проходить и боль. Я посмотрела на свои руки и увидела, как на них стала расти трава. И на ногах тоже. На кончиках пальцев распустились цветы. Красивого голубого цвета.       Вдруг меня начал окутывать туман. Такой плотный, что я перестала видеть красивые цветы на руках. Я даже немного расстроилась из-за этого. А потом почувствовала, что могу открыть глаза.       Я просто лежала и смотрела вверх, наслаждаясь спокойствием. Меня ничего не тревожило. Только слабость во всем теле. Как от долгого плаванья. Но и это успокаивало. И хотелось спать. Я закрыла глаза и уже хотела провалиться в царство Морфея, как вдруг услышала, что рядом со мной что-то упало.       Я снова открыла глаза и повернула голову. На меня немного виновато смотрела черепашка в фиолетовой повязке.       - Э, привет, - сказала черепашка.       Видно, он не ожидал, что я очнусь.       - Привет. Меня зовут Ани.       Как смешно он выпучил свои глазки карего цвета. Не ожидал от меня такой прыти. А потом его лицо приобрело спокойное выражение.       - А меня зовут…       - Я знаю, как тебя зовут. Донателло. Правильно?       - Правильно, - он немного нахмурился. – Я должен начать спрашивать, откуда ты знаешь, но сначала я тебе кое-что скажу. Хорошо?       Я кивнула. И тут на меня нахлынули воспоминания. Предательство Шреддера, битва с Бретфордом, крэнги. Я попыталась сесть, но это плохо получалось. Все тело болело и не желало слушаться.       - Давай, я помогу.       Донни подошел ко мне и помог ровно сесть.       - Спасибо, - шепотом сказала я и посмотрела на свои ноги.       Но я не смогла их увидеть, так как на мне был надет халат. Подняв руку, я тоже не увидела ее, так как халат мне был очень большой и конец рукава висел. Я была одета в большой старый махровый рыжий халат.       - Ани, - прервал мое созерцание халатом Дон, - ты ведь помнишь, что с тобой произошло?       Я кивнула. Последнее, что я помнила, это мутаген. Стоп! Я ведь должна умереть. Так ведь сказал Шреддер. Или я в кого-то мутировала. Вроде ничего нового я не чувствую. Только я не видела своего тела. Я хотела задрать рукав, но меня остановила черепашка, сидевшая рядом.       - Подожди. Я вижу: ты правильно все сложила. Но прошу, не спеши. Давай, я отведу тебя к зеркалу, и ты посмотришь, ладно?       Я снова кивнула. Наверное, он хочет оставить меня одну. Ведь именно это я и хочу. Пока побыть одной.       Я стала вставать с кушетки, а Донни сначала осторожно, как бы спрашивая разрешения, а потом крепче взял меня за локоть, чтобы помочь идти. Я и не была против. Его поддержка сейчас как раз кстати.       Мы вышли из лаборатории и пошли вдоль стены. Халат был намного больше меня и тащился по полу. Я тихонько отодвинула его в сторону, чтобы не мешать ногам идти, и увидела зеленую кожу. ЧЕРТ, У МЕНЯ ЗЕЛЕНЫЕ НОГИ. Тихо, не паниковать. Сейчас я останусь одна, и тогда со всеми разберемся.       Мы подошли к белой двери, и Донателло сказал:       - Сюда. Это наша ванная, и там есть большое зеркало. Я подожду тебя на кухне. Это дальше вдоль стены. Справишься? – и дождавшись, когда я в очередной раз кивнула, продолжил. – Тебе нужно позавтракать. Майки прекрасно готовит, и я думаю: он не откажет нашей гостье.       Он открыл дверь и завел меня в комнату.       - Если что, зови.       И вышел.       Я осталась одна и стала разглядывать комнату. Большая ванна, две раковины. Возле двери висели полотенца разной величины. Полка, на которой стояли несколько баночек. И почти на всю стену большое зеркало. В таком я могу увидеть себя полностью. Вот, зачем черепашка привела меня сюда? Интересно, зачем парням такое большое зеркало? Ладно, не будем об этом думать. Проще потом спросить.       Я набрала в легкие полно воздуха и скинула халат. Не опуская глаза вниз, я шагнула к зеркалу. И тут же мои колени ослабли, и я упала на пол.       Одной рукой я трогала себя за лицо, а другой - дотрагивалась до отражения, и все равно не могла поверить, что это - я. Не могла. У меня кожа стала зеленого цвета, и само лицо изменило форму. Я стала похожа на черепашек, сидящих в соседней комнате. Я СТАЛА черепашкой. НЕТ! ЭТО НЕ МОГЛО СО МНОЙ ПРОИЗОЙТИ!       И тут мой взгляд наткнулся на отражение руки. Я вытянула их вперед и охренела. У меня три пальца. Три зеленых пальца с короткими ногтями. Я закрыла глаза. Нет, этого не может быть. Руки сами свернулись в кулаки с такой силой, что ногти впились в ладони. ПОЧЕМУ ЭТО ВСЕ ПРОИСХОДИТ ИМЕННО СО МНОЙ? ПОЧЕМУ ЭТИ ЧЕРТОВЫ КРЭНГИ НЕ МОГЛИ ВЫБРАТЬ ДРУГОГО ЧЕЛОВЕКА? ПОЧЕМУ Я?       Походу, у меня сейчас начнется истерика. Меня трясло, как никогда в жизни. Я схватила голову руками и нажала на виски. Так охота было заплакать от отчаянья, но слез не было. Глаза были сухими. Я открыла глаза и снова посмотрела на себя. Те же, что и раньше, черные волосы и серо-голубые глаза. Я продолжала смотреть в отражавшиеся в зеркале глаза и почувствовала, как понемногу начинаю успокаиваться.       Я изменилась внешне. Внутри я все так же осталась собой. Все та же бестолковая Ани, которая любит вляпываться в неприятности. Или может неприятности любят, чтобы я в них участвовала? Мое отражение чуть усмехнулось мне. Вот, Анна, получай. Ты ведь думала, что скучно живешь. А как тебе такой поворот событий? Теперь тебе весело? Интересно? Ведь это все никак не назовешь скучным.       Ладно, раз я успокоилась, значит, продолжим обследовать свое новое тело.       Я уперлась руками в зеркало и стала вставать. Коленки тряслись из-за только что пережитого шока, а еще и эта слабость, но я справилась. Все мое тело было чуть темного салатового цвета. Те же коротковатые ноги. На них у меня, как и на руках, тоже три пальца. Ладно ноги, а как я буду жить с тремя пальцами на руках? На животе четыре желтые пластины. Я потрогала их руками. Теплые и твердые. На груди пластин нет. Грудь у меня, кстати, тоже осталась прежней. Только зеленого цвета. Круто! Во мне не изменились волосы, глаза и грудь. Я прям счастливчик.       Так, а если я теперь черепаха, значит, у меня на спине должен быть панцирь. Я повернулась к зеркалу спиной и посмотрела на себя из-за плеча. Панциря не было. Всю мою спину покрывала темно-зеленая кожа. Как корка. Я потрогала ее рукой. Тоже твердая и теплая. Ну, спасибо, что панциря не было. Если я хоть как-то представляю жизнь с тремя пальцами, то с панцирем - никак. Интересно, а как черепахи спят на спине? Я, конечно, понимаю, что настоящие черепахи не спят на спине, а как те, у кого я нахожусь в гостях?       Я снова повернулась передом к зеркалу и окинула себя взглядом. Значит, теперь я - черепашка. Ну не совсем черепашка, во мне так же преобладает и человеческое.       Мой живот заурчал, и я почувствовала зверский голод. Интересно, сколько я пролежала в обмороке, что так сильно захотелось есть. Мне вроде как обещали завтрак.       Я снова надела на себя халат, вышла из комнаты и пошла вдоль стены. Надеюсь, я иду в ту сторону. Не хватало еще заблудится.       Я подошла к арочному проходу, из которого доносились голоса. Надеюсь, это кухня.       Зайдя в яркую комнату, я остановилась на пороге. В мою сторону повернулись четыре пары глаз. Я хотела улыбнуться им, но как-то не очень выходило.       - Здравствуй, - первой очнулась черепашка в синей повязке, – ты, наверное, несколько удивлена. Донни сказал, что ты, скорее всего, знаешь, кто мы такие, но я все-таки представлюсь. Меня зовут Леонардо. А это мои братья. Донателло, - он показал на высокую черепашку, которая стояла с кружкой в руках, - Микеланджело, - теперь показывал на голубоглазую черепашку, улыбающуюся так сильно, что я, наверное, могла сосчитать все зубы у него во рту, - и Рафаэль, – последняя черепашка сидела по левую руку от Лео, откинувшись на спинку стула и скрестив руки на груди.       И губы сами собой растянулись в улыбке. Они такие странные. Все разные, но в них было что-то похожее. Им хотелось верить. Они смогут мне помочь, а пока можно познакомится с ними ближе.       - Да, Донателло оказался прав. Я знаю, кто вы такие. А также я уверена, что Караи вам все рассказала, и вы знаете, кто я такая. Но я все-таки представлюсь. Я - Ани.       Леонардо мне тоже улыбнулся и показал рукой на стул перед собой. Я прошла и села.       - Ну как ты? – спросил Донни, присаживаясь рядом со мной.       - Как я? Ну, кроме того, что я стала огромной черепахой, все нормально.       - Ну, с огромной это ты переборщила, - сказал Рафаэль.       Я рефлекторно выпрямила спину, посмотрела на его ухмыляющуюся морду и скривила губы. Похоже, мы с ним не поладим. Он уже начинает меня бесить. Хотя бы тем, что я ненавижу, когда кто-то незнакомый подкалывает меня из–за роста.       - Хорошо, что не стала уродливой черепахой, как некоторые, - сказала я, продолжая смотреть на черепашку в красной повязке.       Его лицо поменялось с наглого выражения на злое.       - А ты…       - Как твое самочувствие? – спросил Донни, не дожидаясь конца выпада своего брата.       Я снова посмотрела на черепашку, сидящую рядом.       - У меня только слабость во всем теле и голова немного болит. А еще меня беспокоит, что на моей руке стало три, а не пять пальцев. И как ими обращаться?       Сзади меня кто-то рассеялся и помахал трехпалой рукой перед лицом. Я повернула голову и посмотрела на Майки.       - Тут тебе ничем не поможешь. Мы прожили с тремя пальцами всю жизнь и не знаем, как жить с пятью пальцами, - он поднял руки на уровень своей головы и стал сжимать и разжимать пальцы. Потом он бухнулся на место Дона, который пошел заварить себе еще кружку кофе. Я поняла, что он пьет кофе по аромату, доносившемуся от кружки.       -, Значит Караи, вам все про меня рассказала?       - Да. Она сказала, как ты сюда попала и что ты живешь здесь уже год. Только почему мы тебя раньше не видели? Тебя что, взаперти держали? – спросил Лео.       - Не совсем. Днем я сидела в башне Шреддера. А ночью меня иногда вместе с Караи выпускали поохотиться на крэнгов.       - Значит, ты один из футов, - сощурив глаза, сказал Рафаэль.       - Караи ведь спасла меня от крэнгов год назад и оставила жить у себя. А уйти я не могла, ведь я никого тут не знаю, и выбор, где мне остаться у меня, был небольшой. Я бы никогда не стала служить Шреддеру. Ведь он все-таки избавился от меня, отдав крэнгам. А крэнги мне нужны для того, чтобы отправиться домой.       Минуту все сидели, молча, пока не подал голос Майки:       - А откуда ты нас знаешь?       - А вот это интересный вопрос. Мой дом из другой реальности этого мира. И в моем мире нет злодеев, пытающихся захватить мир. А вот вы там есть. Вы существуете, как придуманные персонажи мультфильмов, книг, комиксов, фильмов. Поэтому я вас знаю. В моем мире все знают про черепашек–ниндзя. А мой брат так вообще ваш фанат.       На лицах парней застыла гримаса удивления. Они ждали от меня разных объяснений, но точно не таких.       - Это, наверное, круто.       - А ты представь, Майки. Ты живешь обычной жизнью, никого не трогая. Как вдруг тебя похищают и отправляют к героям комикса. Ты скажешь, что это тоже круто. Но ты не можешь увидеть свою семью, не можешь узнать, как у них дела. То есть ты вообще не в курсе, как живут твои братья и отец. При этом тебя лишают возможности вернуться обратно, и, чем больше проходит времени, тем быстрее тают твои надежды на возвращение домой.       Во время речи я смотрела на стол и не видела реакцию на мои слова. Да и не хотелось. После того, как я все это озвучила в слух, мне стало очень горько от понимания, что я не могу попасть домой вот уже больше года. Все так же продолжала смотреть на стол и услышала:       - Прости.       От этого простого слова, прозвучавшего от Майки, мне стало легче. Оно было сказано не из-за вежливости, а потому что ему было и вправду жаль.       - Ничего, все хорошо, Майки.       И тут я услышала голос за моей спиной:       - Мы все понимаем, как плохо быть оторванным от своей семьи.       Я повернулась и увидела, как в проеме кухни стоит двухметровая крыса.