Хозяйка Принц-мэнора

Северус несильно толкнул дверь спальни, и она отворилась. Он остановился, лаская взглядом лежащую на постели женщину. Гермиона спала на правом боку, левая ножка была согнута в колене, задирая тонкую сорочку и открывая взгляду узкие кружевные трусики. Кровь ударила ему в голову. Долго сдерживаемое возбуждение захлестнуло океанской волной. Сколько лет у него не было женщины? Много, слишком много лет он был одинок. Не потому, что не было возможности. Нет. Просто Северус Снейп в интимных отношениях был патологически брезглив. Он не был ханжой, но словосочетание «чужая женщина», воспринималось им однозначно.Женщина была не его. Эту женщину имел другой мужчина. Быть вторым, пятым или десятым, упаси Мерлин, он физически не мог. Помнится, на одной из пожирательских вечеринок, молодого Снейпа, Темный лорд буквально заставил принять участие в оргии. С потухшими глазами он подошел, к изнасилованной до него, двумя пожирателями, магле. Его вырвало прямо ей на живот, едва он успел расстегнуть ремень брюк. Северуса мучительно долго выворачивало остатками ужина и желчью, на ни в чем неповинную девушку. Лица его соратников брезгливо сморщились. Эта сцена испортила им все веселье и желание продолжать. Наконец Волдеморт прервал "Авадой .." жизнь магловской девчонке, загаженной рвотными массами Снейпа больше, чем спермой предыдущих участников. Еще два дня молодой зельевар не мог ничего есть. И резко складывался пополам от малейшего воспоминания о проваленном задании Лорда. К его счастью, Волдеморт, глядя на его мучения, больше не настаивал на участии Снейпа в подобных развлечениях. Решив для себя, что Снейп, как зельевар нужнее, чем насильник. Лишь раз, один раз, он поступился своими принципами. В ту ночь, когда зареванная миссис Поттер пришла к нему за утешением. Джеймс с друзьями пустился в очередной загул. А Северус Снейп переспал с Лили Поттер. Но с Гермионой все было по-другому. Она принадлежала только ему. Ее чистота ни разу не подвергалась осквернению. В ее голове не роились похотливые мысли. Она не была замечена в развратных девичьих компаниях, обсуждающих интимные моменты их приключений. Ее не коснулась грязь, даже когда, она почти год жила в палатке с двумя оболтусами мужского вида. Ее репутация «гриффиндорской недотроги» ласкала его сердце. Обойдя широкую кровать со своей стороны, Северус полностью разделся. Нетерпеливо отбросив белье, мужчина забрался на кровать. Горячая волна возбуждения затопила его разум, вся кровь устремилась в один единственный орган, наполняя его. Тяжелая, густая кровь прилила к члену, стеснила дыхание, сердце застучало быстрее. Длинные пальцы захватили подол сорочки и слегка потянули его вверх, обнажая прелестную спинку. Невесомые и влажные поцелуи проделали тот же путь, от поясницы до лопаток. Он теснее прижался к ней, обвивая левой рукой ее талию, и осторожно поворачивая супругу на спину. Что может быть прелестнее теплой, разомлевшей ото сна женщины, спящей в твоей постели? Воистину, он счастлив. Он получил от жизни все, что хотел. Гермиона просыпаясь, открыла глаза. Ее обнаженный муж, целовал затвердевшую горошину соска так жадно и исступленно, чувствуя, как набухают ее груди, заполняя томящим желанием молодое, упругое тело. Другую грудь терзала сильная мужская рука, сжимая острую вершинку и перекатывая ее между пальцами. Почувствовав, что супруга проснулась, Снейп отвлекся от груди, и приподнявшись, резким движением сорвал с Гермионы сорочку. «Не надевай ее, когда ложишься со мной» - нежный шепот обжег ее ушко. Горячий рот накрыл губы девушки. Поцелуй был требовательным, неистовым. Не владея собой, мужчина стал покрывать лицо жены поцелуями. Быстрыми, легкими и обжигающими. Казалось, что его тело обратилось в один, лишенный мысли и воли, орган страсти. Щеки Гермионы горели лихорадочным огнем, а глаза блестели неестественным блеском. Рука мужа ласкала трепещущую грудь. Наклонившись, он взял в рот сосок, и нежно облизнув, прикусил. Сладко застонав, Гермиона обхватила Северуса за шею. В это время он нетерпеливо стягивал с нее кружевную преграду. Проложив влажную дорожку поцелуев, от нежного горла любимой до плоского животика, пощекотал языком ямку пупка. Руки девушки были стиснуты, тело дрожало, чуть-чуть вздрагивая, высоко поднималась грудь. Он неторопливо развел ее ноги в стороны и опустился между ними. Пальцы коснулись нежного, упругого холмика и осторожно раздвинули створки ее раковины, скользнули в ее глубину, и она покорно разошлась, открывая доступ к центру наслаждения. Острый, нежный и обольстительный аромат опьянил мужчину. Кончик языка затрепетал по горошине клитора, вырывая из ее груди тихие стоны. Капля влаги, словно слеза, молящая о пощаде, пролилась на пальцы, которыми он изнутри ласкал ее тесную вагину. Возбужденная до предела, Гермиона горела, как огонь. Минута ее освобождения приближалась. Прикосновения мужских, уверенных рук, губ, языка становились все быстрее и настойчивее, непрерывнее, наконец, они слились в одно нераздельное наслаждение. Сладостная дрожь прошла по ее телу, и срывающийся крик «Северус!» затерялся где-то в потолочных балках. Он накрыл ее своим телом, предчувствуя, как через несколько мгновений утонет в этом покорном, расслабленном и свежем, как спелое яблоко, теле. Северус погрузил свой член в горячую, влажную и тесную глубину с таким неистовством, что Гермиона затрепетала. Ее голова откинулась,спина выгнулась, руки судорожно вцепились в его плечи. Маленькие ступни оторвались от кровати и обвились вокруг его напряженных бедер. Он, не таясь, застонал в голос и начал двигаться, медленно, словно боясь спугнуть единение и все больше накатывающее наслаждение. Она поймала и подхватила ритм, они физически стали ощущать друг друга — кожей, душой, шестым чувством... Движения их стали вдруг синхронизироваться, входить в резонанс друг с другом. До сих пор каждый из них был отдельной энергией, отдельным организмом. Но сейчас, в это мгновение их энергии слились воедино. Один человек питал другого, каждый каждого. Постепенно их энергия, переливаясь и усиливаясь, стала всеобщей... Они не знали, сколько времени продолжалась эта пытка блаженством, но момент сильнейшего упоения приближался. Она выгнулась под ним дугой еще больше, прижимаясь сильнее, и закричала. Стон вырвался из его стиснутого рта. Бурная волна вышла из берегов и пролилась. Он нехотя вышел из нее и освободил от своего веса. Ослабевая, таял, теряя сознание от блаженства и бессилия. Сон, в который он погрузился тотчас же по окончании любовного акта, можно было сравнить с потерей сознания. Супруга обеспокоенно наклонилась над ним, но услышав тихое, равномерное дыхание, тотчас успокоилась. Натянув на них одеяло, она благодарно чмокнула спящего мужа в щеку, и тут же заснула рядом с ним.