Я так хочу...

Она шла ровными размеренными шагами по улице, давясь свежестью ночи. Просто Она – девушка без имени и без судьбы. Без прошлого и без будущего. Точнее, прошлое у нее было – бурное и сумасшедшее… прошлое, от которого остались только «карточный» принт на красной футболке и черная матовая помада на губах… А вот будущее представлялось ей бесконечным, бессмысленным как эта дорога. Она упрямо шла вперед, где её ничего не ожидало, бросая на прохожих взгляды, полные чистой и искренней ненависти. Если бы взгляд её мог убивать, то улицы бы незамедлительно опустели… опустел бы весь мир – только Она… и Он. Но она бы никогда не узнала об этом, потому что вот уже много-много дней и ночей они жили как будто в параллельных Вселенных. Она и Он. Её Любовь… В её истории болезни, которая до сих пор пылится где-то в архивах Аркхема, в графе «окончательный диагноз» написано много совершенно бессмысленных научных слов, хотя там должно было значиться только одно – «Любовь»… «Как давно она уже не смеялась! Давно не хохотала искренне и бешено, как сумасшедшая!» - эта мысль пронеслась в её белокурой головке, и Она остановилась на мгновение. Её лицо стало похоже на лицо восковой куклы – красивое и безжизненное. …Она сидела в тёмном, насквозь прокуренном баре, обессиленно опустив голову на стойку и прикрыв глаза. Не от алкоголя, а от опустошения. Время от времени, она поднимала лицо и лениво потягивала «Космо» - в тусклом свете она была хороша, адски хороша. Он подошёл к ней и встал сбоку, вальяжно облокотившись о стойку и улыбаясь «фирменной» улыбочкой. Она даже не обернулась в его сторону. Если бы обернулась, её бы непременно стошнило, - обычный мальчишка, который старательно строит из себя мачо. Парень назвал своё имя – Джон, Джек, Джонатан, Джексон – она не уловила точно, но почему-то ожила и, по-прежнему не оборачиваясь, глухо произнесла: - Забудь. Имя слишком сложное. Сегодня тебя будут звать просто Джей. - Но почему? - Я так хочу, - её голос звучал безапелляционно, даже грубовато, но он, помедлив немного, согласился – видимо, желание «подцепить» эту крошку было настолько велико, что он готов был мириться с её странностями. …В номере дешевого отеля было темно, но в тусклом свете луны, бессовестно подглядывающей в окно, девушка разглядела его глаза – большие и покорные, глаза прирожденной жертвы. Чёрные губки расплылись в сладкой улыбке… Он приблизился к ней, пытаясь поцеловать, но она вдруг резким движением оттолкнула его к стене. В больших глазах мелькнули страх и недоумение, но девушка поспешила успокоить беднягу и неспешно подошла сама, еще теснее прижав его к стене своим телом. Тонкие, нежные пальчики принялись расстегивать пуговицы его черной рубашки, едва заметно касаясь подушечками открывавшихся участков кожи. Она прекрасно знала, как действует на него эта её инициатива. Это её нисколько не интересовало. Она внимательно наблюдала за движениями его глаз – как непонимание и страх сменились мальчишеской уверенностью, уверенность – желанием… Он хотел её. Она хотела поиграть. Она по-прежнему улыбалась. Где-то на дне её лазурно-голубых глаз уже пылало адское пламя… В этот момент мужская рубашка полетела в сторону, а девушка бросилась на него – как хищник бросается на жертву, одним прыжком, - острые ноготки малышки впились в мускулистую спину, отчего она еще сильнее напряглась, а черные губки порывисто прильнули к губам парня. Создавалось полное впечатление охоты – она покусывала его губы, все теснее прижимая к себе. Нет, этот удав никуда не отпустит своего кролика! Наконец, почувствовав на губах солоноватый привкус крови, она отпрянула от него, точно озаренная гениальной идеей: - Что-то не так… Ты напряжен, Джей. Не правда ли, чего-то недостает? В руках блондинки сверкнуло бритвенное лезвие. - Э-эй, ты чего это? – он отступил в сторону. Губы девушки исказились усмешкой: - Я так хочу… Он медленно отступал, она неторопливо надвигалась, уверенная в том, что рано или поздно он будет принадлежать ей. Случилось так, как она и предполагала: он споткнулся о стоящую на его пути широкую гостиничную кровать и упал на нее. Вот теперь-то она набросилась на него как истинная хищница! Властно усевшись на перепуганного парня сверху, тем самым лишив его возможности двигаться, девушка принялась увлеченно, с вдохновением резать его рот, превращая его в вечную кровавую улыбку. Превратив несчастного в настоящего Гуинплена, она удовлетворенно взглянула на него сверху вниз так, как художник смотрит на творение своих рук. Сладострастно облизнув слегка пересохшие губки, девушка прильнула к сочащимся кровью губам безумным страстным поцелуем. Он всё еще тихо стонал от боли, она – от наслаждения… - Скажи, что любишь меня… Он что-то промычал, закатывая глаза. - Ну же! Я так хочу! Но в глазах жертвы застыл животный ужас. Хорошенькое личико девушки исказилось капризной гримасой. В руке её возник небольшой стилет. Два резких, как молнии, удара – один пробил легкое, второй – попал в сердце и высосал жизненные силы из несчастного искателя приключений… Она подняла на него глаза – бледное восковое лицо, запекшаяся вечная улыбка на губах, неживые глаза, пристально смотревшие на нее… Она хохотала. Искренне, безумно и безудержно… ...Она шла ровными размеренными шагами по улице, жадно, с наслаждением глотая свежий воздух. Этой ночью Харли воскресла.