Асгардский Анклав

      Асгард.       Неясная тревога беспокоила царя. Ему хотелось сорваться и бежать, лететь, устранять преграды, рушить твердыни, но откуда такое чувство возникало, и, самое главное, куда его направить, Тор не мог определить. Не находя выхода, это чувство сворачивалось тугим комком, который царь ощущал в районе солнечного сплетения, этот комок постепенно начинал причинять ему физическую боль. Визитеры вылетали из кабинета царя, будто пробки из взболтанной бутылки шампанского, быстро и в любом направлении, лишь бы оказаться подальше от Тора. Святозар, личный секретарь Громовержца, предупреждал посетителей, чтобы были осторожнее или лучше отложили свои вопросы на более подходящее время, а потом отпаивал успокоительным тех, кто все же решился пообщаться с грозным Тором.       Поэтому, увидев идущую в кабинет к Тору Джейн, Святозар выдохнул спокойнее, ранее возлюбленной царя удавалось смягчать всплески плохого настроения у Тора. Повинуясь приказу Джейн, Святозар покинул свой пост, тем более, и сам царь говорил, что больше сегодня работать не намерен.       Джейн без стука вошла в кабинет, Громовержец поднял на нее тяжелый взгляд.       - У меня для тебя плохие вести, – опустив взор в пол, начала девушка, - похоже, Локи и Нагилум объединились в стремлении убрать меня, а затем и тебя. Локи хочет сесть на трон и положить начало собственной династии.       - С чего ты взяла? – царь насторожился, но поверить в подобное был пока не готов. Нагилуму он доверял практически безоговорочно, да и брат в последнее время не сделал ничего такого, что говорило бы о его стремлении занять место царя, скорее наоборот, он всячески поддерживал Тора.       - У них сейчас встреча в покоях царевича, и Локи звал меня. Я бы отправилась одна, чтобы добыть доказательства и придти к тебе с чем-то более существенным, чем просто уверенность, но я прошу, чтобы ты меня подстраховал, а заодно и выступил бы свидетелем происходящего.       Тем временем Нагилум входил в покои царевича. Он добился того, чтобы на часах сегодня стояли люди из его ордена, поэтому, приблизившись к дверям, он отослал их. Разговор между ним и Локи должен был оставаться в абсолютной тайне, даже для членов ордена.       - У меня страшные новости, - начало создание в образе Локи, - царя тоже подменили.       Нагилума подобная новость привела в замешательство, а его собеседник продолжил:       - Я заманил сюда псевдо-Джейн, она скоро будет, у нас один выход - выпытать у нее подробности.       Через минуту после того, как Нагилум проскользнул в покои, к дверям бесшумно подкрался Тор, за ним следовало существо в образе Джейн. Положив указательный палец на свои губы, девушка призвала к молчанию и, аккуратно приоткрыв дверь, проскользнула, оставив за собой небольшую щель, через которую царь мог бы наблюдать за происходящим в покоях.       Находящиеся в комнате обернулись, Локи подскочил к Джейн и грубо схватил за руку, толкнув на кресло, стоящее у камина. Тор с большим трудом сдержал рык.       - Мне все известно! – зло выкрикнул Локи, - говори, как убрать царя!       Нагилум взял Локи за руку, зашептав: «Тише, нас никто не должен услышать.»       Локи раздраженно повел плечом, скидывая руку старого шпиона, развернулся к Джейн и ударил что было мочи по лицу. Удар был такой силы, что Джейн вместе с креслом отлетела к стене.       У Громовержца от гнева потемнело в глазах, он ворвался в комнату, попутно сорвав двери с петель. Все его естество переполнилось древней силой, он ударил Локи, тот перелетел через кровать, ударился головой о стену, упал на пол и даже не предпринял попытки подняться. Тор повернулся к Нагилуму, схватил его за шею и с криком: «Ты тоже с ним!» выкинул старого шпиона из окна. Стекло, сверкая осколками, сопроводило в полет толстячка.       Тор, все еще пылая негодованием, подошел к Джейн, помог ей подняться, спросил: «Ты в порядке?» и провел рукой по пылающей скуле. Когда девушка утвердительно махнула головой, царь направился к лежащему на полу брату.       Локи лежал лицом к стене, Тор развернул тело, намереваясь высказать тому все, что думает по поводу предательства, и замер…       Локи был мертв, кровь сочилась из его приоткрытого рта. Громовержец схватился за голову, смерти брату он не желал. У них с Локи и раньше были потасовки, порою переходящие в настоящие драки, и Громовержец знал, что подобным образом царевича убить невозможно, но, видимо, здесь не рассчитал сил, и все зашло слишком далеко.       Слезы катились по щекам Тора, он обнял бесчувственное тело брата. А затем, собрав все свои эмоции в кулак, встал и шатающейся походкой направился к выходу из покоев. Ему нужно было выплеснуть горе, попытаться справиться с чувством вины, которое сдавило его сердце, будто тисками.       Придя к себе в спальню, он достал из одного шкафчика кружку, налил туда вина и залпом выпил.       - Дорогой, ты не виноват, ведь иначе поступить нельзя было.       Тор обернулся посмотреть, откуда льются речи в его воспаленное сознание, и с удивлением заметил облик Джейн, попытался смягчить тон и попросил:       - Оставь меня.       - Конечно, сейчас уйду, только ты выпьешь успокоительного…       - Оставь меня! – уже не сдерживая бешеного нрава, вскричал царь. Растущее прежде раздражение на девушку в сложившийся ситуации усилилось троекратно.       - Хорошо, – спокойно, примирительным тоном сказала Джейн. Подошла к столу, на котором стояла осушенная кружка. Вновь наполнила ее, затем, порывшись в шкафчике Громовержца, вытащила колбу и добавила из нее жидкость.       - Выпей, и я уйду.       Громовержец взял кружку, одним глотком осушил ее, мечтая лишь об одном - остаться в одиночестве. Мъёльнир, все это время находящийся в руках царя, выпал, Тор рухнул на пол.       - Отлично! – радостно произнес вошедший в покои.       - Я все сделала, как ты сказал, дальше что? – спросила псевдо-Джейн.       Создание в образе Локи достало из-за спины стальной молот, напоминающий Мъёльнир.       Тор пришел в себя, когда только начинало светать. Он встряхнул головой, пытаясь согнать легкий туман, покрывающий его сознание. Царь лежал на кровати, рядом с ним валялся пустой кувшин, в котором прежде находилось вино. В покоях был бардак. Покрывало с кровати валялось на полу, шторы были сорваны, мебель сломана и перевернута.       Память услужливо подсказала события вчерашнего вечера - он убил брата. Горе вновь накрыло Тора, он поднялся с постели, намереваясь пойти и встретиться с Фирой, она, должно быть, сейчас в ужасном состоянии, и ему нужно попытаться объясниться с ней.       Холодный пот пробил Громовержца, когда он увидел у кровати окровавленный Мъёльнир. От него вели следы, будто кто-то, раненый его оружием, пытался спрятаться от него. Призвав молот, скорее для того, чтобы почерпнуть в нем силы, а не для возможной защиты, Тор двинулся по следам.       В ванной комнате, куда он пришел, лежало женское тело. Все еще не осознавая произошедшего, он перевернул хладный труп и замер. Перед ним была окровавленная Джейн, убитая молотом. Какие следы оставляет это оружие, Громовержец знал не понаслышке.       Перед взором предстала вся цепочка событий. Он явно перепил и не смог контролировать себя, Джейн, по какой-то причине в последнее время его раздражавшая, старалась успокоить невменяемого царя, а он Мъёльниром ударил ее. Громовержец посмотрел на свое грозное оружие, которое должно было нести во вселенную мир и порядок.       Осознание того, что он убил сначала брата, а затем любимую, что-то сдвинуло в сознании божества. Темная суть его души вырвалась наружу. Горе, приправленное ненавистью к самому себе, разодрало сердце некогда Тора, и он, став сутью боли и ненависти, вылетел из замка сквозь потолок, а затем покинул и Асгард. Он летел в темные глубины вселенной, породившей его, стремясь закончить свое бытие, больше у последнего из Рожденных Первыми не было смысла существования.       Эребу.       Время тянулось бесконечно долго. Помещение, в котором Джейн была заперта, не имело окон, да и если бы они были, особенности небес Эребу не помогли бы никак в определении времени суток.       Камера была небольшой, примерно два на три метра, с двумя дверьми. Одна входная и вторая, которую узница заметила позже, вела в туалетную комнату. К великому огорчению Джейн, воды в кранах не было, а жажду девушка начала испытывать сразу же после того, как Аллан ее покинул.       Дар действительно не мог ничем помочь узнице, он начинал разрастаться, а затем будто обжигался о стены, и попытки эти доставляли Джейн только головную боль.       В камере была одна кровать. Именно на ней и лежала Джейн, когда ее вновь навестил Аллан. Он открыл небольшое смотровое окно.       - Чем сначала займешься? Наверное, лучше будет, если ты переделаешь Лучевое оружие, действующих лазеров осталось совсем немного, – было видно, что военный уже всецело поглощен реализацией своих амбициозных планов. Джейн ничего не ответила, она не была намерена хоть в чем-то помогать пленившему ее, будучи уверенной, что лучше умрет от жажды.       - Смотрю, ты еще не готова сотрудничать. Возможно, оно и к лучшему, у меня будет время собрать больше последователей! Я приду завтра, и да, посиди в темноте.       Освещение, повинуясь Аллану, погасло, заставив Джейн вздрогнуть. Сначала она не очень расстроилась, даже подумала, что сможет поспать, но через некоторое время детские страхи, живущие в каждом человеке, дали о себе знать.       Джейн безуспешно пыталась себя убедить, что все хорошо, но тьма, будто обретя руки, дотронулась до шеи узницы, начиная постепенно сдавливать горло и заставляя дышать чаще, но воздуха все равно не хватало.       Со временем узнице начало казаться, что невидимые в темноте стены начинают сдвигаться, грозя раздавить ее, и тогда Джейн поднялась и начала ходить, держась за стены, чтобы убедить себя в обратном.       До этого момента она пыталась доказать себе, что ее сердце полно отваги и силы, что она достойна того, чтобы стать женой Громовержца, что ей по плечу любые преграды и трудности. Именно за эти мысли она держалась последнее время, стараясь не потерять самообладание. Но здесь, во тьме заключения, Джейн сдалась, прошептав: «Ну где же ты, Тор.»       Ужас и страх заставили ее свернуться комком на постели, слезы потекли из глаз, и Джейн казалось, что она начала бредить.       Она видела бескрайний космос, планеты и звезды, летящие мимо нее, Джейн бы с удовольствием полюбовалась каждой из них, но скорость движения была просто невообразимой. Ей казалось, что кто-то стонет рядом с ней, Джейн хотелось утешить, но она не понимала, кого и как.       Он летел в никуда, полный отчаяния, уже потерявший себя и свою суть, когда почувствовал рядом душу, прекрасную и глубоко любимую. Свет той души напомнил о том, кем он был и кем хотел стать. Той душе это было сделать невероятно легко, ведь в ней была частичка его самого.       Он сменил направление полета.       Асгард.       - Что происходит? – встревоженно спросила Фира, врываясь в царский кабинет, где сейчас находился ее муж.       - Страшное! Тор убил Джейн и Нагилума, а затем покинул пределы Асгарда.       - Я думала, это слухи, бред… - Фира был потрясена, услышав из уст мужа подтверждение новостей, настигших ее.       - У меня сейчас множество дел, оставь меня, – приказал Локи и вновь уткнулся в бумаги. Фира попыталась утешить мужа, подошла к нему, попыталась обнять, но тот грубо откинул ее руку.       Решив, что Локи нужно побыть в одиночестве, она вышла из кабинета. Царевич никогда не выставлял свои чувства напоказ, и, видимо, ему необходимо время, чтобы пережить случившееся.       Она также понимала, что как только Локи успокоится, ей нужно будет помочь мужу докопаться до истины. Поверить в то, что Тор убил Нагилума, она могла, случается разное, ведь царь обладает невероятной силой и властью. Но что он мог убить Джейн, казалось Фире чем-то невероятным, уж скорее он бы убил себя.       Размышляя об этом, дракон-оборотень направлялась в свои покои, но недалеко от них ее поманили в сторону, Фира с удивлением увидела Нагилума.