Капли дождя

Озябшее от холода тело продолжало отчетливо ощущать влагу от промокшей насквозь одежды. Из-за нее становилось все холоднее, а теплый ветерок, временами проносившийся здесь, пробирал до костей жгущим холодом, который безжалостно и беспощадно вонзал свои острые когти в каждую клеточку. Постепенно температура тела падала и стремительно приближалась к опасной границе. Еще чуть-чуть, и жертва дождя могла бы умереть. Ведь против холода были бессильны даже самые стойкие шиноби. Но он, казалось, совсем не обращал внимания на все это. Он даже не ощущал неутолимую дрожь, которая окатила все его тело довольно давно и никак не могла ослабить свою хватку, а только усиливалась. Дождь нещадно хлестал по лицу, впиваясь острыми иголками в кожу, не позволяя держать глаза свободно открытыми. Но это не мешало. Голубые глаза парня были чуть приоткрыты и невидящим взглядом смотрели вверх, на черные грозовые тучи. Нижняя губа предательски дрожала от холода. У него не было сил и возможности подняться и скрыться, согреться под уютной крышей и выпить чашечку горячего чая. Он обездвижено лежал на сырой земле, окутанной тонким слоем свежей травы. Кто бы мог подумать, что бесстрашный и уверенный в себе герой деревни Скрытого Листа когда-нибудь мог быть подавлен, истощен и совершенно сбит с пути? Его все больше поглощала тьма, затаскивая в пучину отчаяния. Он не мог рассуждать трезво, его разум был под властью собственных демонов, которые грызли изнутри душу и питались его кровью долгое время. А теперь вырвались наружу, сломав прочную клетку. Наруто не хотел ничего видеть, ничего слышать и ни о чем думать. Он уже ничего не хотел, разве что только избавить себя от боли и необходимости выпутываться из прочных сетей. Только что он видел смерть, видел множество смертей, вдыхал тошнотворный запах крови и слышал душераздирающие вопли ужаса и боли. Люди умирали за него, защищая его, отдавая свои жизни за одну-единственную, сотни жизней, тысячи. Они становились к нему спинами, но не потому, что отворачивались. Они закрывали его собой, отдавали свои жизни, отдавали будущее в его руки. Сейчас уже все закончилось, но прошлого было не вернуть. Его заживо съедала совесть и чувство собственного ничтожества, бесполезности, никчемности. Они не должны были умирать. Никто не должен был умирать за него. Сейчас вокруг царила мертвая тишина, но Наруто продолжал слышать эти жуткие предсмертные крики, чья сила подпитывалась кровью, которая сочилась из множества невидимых ран, и видеть перед глазами гримасы ужаса и непередаваемой боли. Крики оглушали его, но даже если бы он закрыл уши, то ничего бы не изменилось. Они исходили изнутри и питались темными мыслями, которых становилось все больше, которые заполняли все и заменяли все, превращаясь в одно живое существо. Но он не мог ничего с этим поделать. И это было хуже всего. «Они все погибли... из-за меня... Почему?.. Разве я особенный? Чем я заслужил жизнь, когда ее лишились тысячи людей? Из-за меня... Спасая такого, как я... бесполезного, жалкого труса». Он больше не ценил жизнь. Он полностью отдал ее в руки холоду и грядущей смерти. Теперь незачем было жить. Он просто этого не заслуживал. Наруто готов был испытать всю ту боль, что испытывали люди, умирая за него, его друзья, те, кого он едва знал, но лишь бы они снова могли смеяться и дышать. Он находился в самом центре лабиринта, лишившись возможности пройти его или вернуться назад. Путь преграждали километры колючей проволоки, оковавшей его, острой, словно бритва. От того, что творилось в его душе, становилось трудно дышать. Тело постепенно цепенело из-за холода, он больше не чувствовал ног и рук. Но даже этот холод не мог заморозить его боль, охладить, превратить в безболезненный кусок льда. Он моментально трескался, еще не образовавшись, и через эту трещину наружу выходило все то светлое, что раньше принадлежало Узумаки Наруто. Герою, спасшему деревню, но погубившему тысячи жизней ради спасения своей. Глаза обессиленно закрылись, и его взору предстала тьма, наполненная демоническими силуэтами и бесформенными образами. Наруто безрезультатно цеплялся то за одно, то за другое, но мозг отказывался принимать еще больше информации. В нем просто не было места посторонним мыслям. Его полностью поглотила тьма. Все-таки, так было лучше. Пойти за всеми, чтобы не остаться в должниках. Он ведь все равно не смог бы жить дальше после всего этого. Из него высосали все, что мирно существовало внутри и наделяло его силой и позитивом. Теперь от этого не осталось и следа. В душе существовала лишь пустота, в которой негде было спрятаться, в которой кровавым морем растекались остатки прежних моральных устоев и беззаботности. Перед ним открылась самая настоящая реальность, не прикрытая никакими щадящими рамками, и Наруто опустился на колени, не выдержав ее давления. Вернее, даже на лопатки, навсегда прикованный к земле. Он уже чувствовал, как холод полностью поглотил его тело вслед за тьмой, как сквозь пелену немых криков, блокирующую слух, прорезался до боли знакомый, но пока все еще им не различимый голос. Эта была спасительная ниточка, за которую он отчаянно хватался, пытаясь занять голову чем-то другим и подняться со дна, на которое он опустился. Голос становился все громче, и по мере его усиления ниточка превратилась в толстый трос. После очередного вскрика Наруто распахнул глаза и вновь почувствовал жуткую боль, сковывающую все его тело. Пробуждение было болезненным. В глаза хлынул дождь, заставляя рефлекторно их зажмурить. Он вновь почувствовал на себе мокрую одежду, почувствовал под собой сырую землю, вдохнул свежий воздух, который успел избавиться от запаха крови. Он понял, что все еще жив, хотя даже не представлял, насколько близко был к смерти в этот раз. Его окружали поля, раскинувшиеся на многие километры, черные, отражавшие тучи, мокрые, пустые, безжизненные. Над головой высоко в воздухе царил серый небесный перестил, закрывавший собой солнце и изливающий на землю собственные слезы. Теперь Наруто мог видеть все это. В глазах снова блеснул прежний живительный огонек. — Наруто! — знакомый голос, подавленный отчаянием и испугом, вновь произнес его имя, так часто срываемое с этих губ. К нему подбежала Сакура и бросилась прямо на него, крепко обняв и еще больше придавив своим телом к земле. Наруто не сразу понял, что произошло, разум все еще отказывался принимать реальность. Но когда стало труднее дышать, он все осознал. Сакура вырвала его из когтистых лап смерти, вытащила со дна, излечила, спасла его душу. Снова. Собрав оставшиеся силы в кулак, он приподнялся и принял сидячее положение. Но Сакура не отпускала его. И только теперь до его ушей донеслись ее громкие всхлипы. А от ее тела исходило тепло, так необходимое ему сейчас, такое согревающее, спасительное. Он кожей чувствовал всю ее решимость, всю настойчивость, в то время как минуту назад он петлял во тьме, потеряв себя. Сакура всегда была такой. Только она всегда поддерживала его, всегда была рядом, давала силы никогда не сдаваться и вытаскивала из всяких передряг, залечивая раны. А теперь залечила его душу. Высосала оттуда всю тьму, уничтожила всех демонов, вернула прежнюю уверенность и спокойствие. Только она могла спасти его в такие моменты. И больше никто другой. — Больше никогда, слышишь... никогда не пугай меня так! — почти крикнула ему Сакура сорванным, слабым голоском, отражавшим все ее печали. Все еще боясь его потерять, она сильнее прижалась к нему и еще отчетливее ощутила его неуемную дрожь. Холод, исходящий от него, не на шутку испугал ее. Но уже все было позади. Она с ним, и он жив. Она больше не позволит ему отдаляться и рисковать собой. Не позволит ему умереть. Наруто через боль в глазах посмотрел на нее, но на то, чтобы что-то сказать, сил не оставалось. Они все понимали без слов. И теперь Наруто почувствовал на своей щеке ее слезы, горячие, даже жгущие, которые подействовали отрезвляюще. Она вернула его, вернула назад, к себе, чтобы больше не отпускать. Своим появлением Сакура разрушила все стены и указала ему выход из лабиринта, избавив от необходимости петлять по темным узким коридорам в поисках ответа. Он пережил самое страшное, саму реальность, и выдержал давление, переложив часть груза на ее плечи. И сразу почувствовал, как ему стало легче. И только теперь он понял, что ему нельзя умирать, ни в коем случае. Все те, кто умер за него, отдали свои жизни, чтобы он жил дальше. Все было бы напрасно, если бы он сейчас сдался и ушел вслед за ними. Все было поставлено на кон, все было уничтожено ради общей победы. Таково было их желание. И он не должен был его игнорировать. Их жизни не были напрасны. Даже стоя в могиле, они добились того, чего хотели. Теперь война была окончена.