Испорченный фрукт

Мимо бежит черная кошка с одним глазом, Интересно, откуда она, Интересно, куда идет она, минуя темноту ночи. Кто-то закричал в эту секунду, я не знаю, кто, На мне красные туфельки и меня ведет за руку незнакомец. Лето кончается, убивая и рассыпая лепестки цветов, Они кружатся и растворяются в алом небе. Хорошо бы они остались там и завтра - небо было бы очень красивым. Тихий шепот в темной ночи: "Пожалуйста, не возвращайся домой". ...Это ловушка, это подстроено с самого начала... ...Мне так не хватает твоего голоса, позови меня. Плевать, что подумают остальные. Ijin no Yoru. Buck-Tick

Только я, ты и опьяняющая любовь. Вишни в цвету - так красиво. Гаси звезды, иначе слишком ярко. То, чем мы займемся сейчас, настолько грязно, что должно быть скрыто ото всех. Шелковый платок в твоих руках - как предусмотрительно. Мои руки ноют от жажды вновь ощутить его грубый плен. Завяжи мне глаза, протолкни в рот слишком жесткий для нёба кляп, который царапает до крови, пристегни к кровати и возьми в пальцы свечу. Я хочу тебя, как никогда прежде никого не желал. Прижигай мою кожу воском, еще и еще... да, вот так. Рви мои связки в глухих стонах, посади мой голос, я не хочу завтра петь... Скрип кожи на шее. Мое персональное безумие. Натянутая на ошейнике цепь - и я проваливаюсь в водоворот похоти. Хочешь, я встану на колени для тебя? Хочешь, я буду умолять о самом непристойном, ублажая твою испорченную натуру всеми известными мне способами? Я могу упасть еще ниже, могу даже перейти все грани ради твоего удовольствия. Давай, скажи. Я весь твой, до кончиков вытравленных краской волос, делай, что хочешь. Податливый пластилин... Я встану для тебя в любую позу, какую ты только назовешь. Да, прикажи мне - и я покажу всему миру, как далеко можно зайти ради твоего тихого вздоха на мое ухо, пускающего разряды тока по венам. Ты веришь в жажду? И древнюю животную страсть, первобытную похоть, несравнимую ни с чем иным? Я тоже. Давай проверим, насколько хороша наша фантазия. Возьми ее. Эту жесткую длинную плеть... У тебя сильные руки, поэтому я знаю - будет чертовски хорошо. Я люблю слышать рассекающий воздух свист и ощущать ожоги на своей коже. Создай нам обоим проблемы, чтобы эти следы вновь лишили фотографов радости запечатлеть наши тела. Я хочу скандала. Хочу выслушивать от других возмутительные лекции о нашей аморальности. Это так забавно, разве нет? Они снова будут выговаривать нас, осыпая унизительными эпитетами, но втайне желая повторить все, что мы делаем с тобой снова и снова, не боясь своих желаний. Они все такие жалкие... Эй, этот звук - разве не бас? Боль рождает слепое обожание. Я готов боготворить тебя - настолько это сильно. Настолько это приятно, что невозможно устоять. Наверное, сейчас я похож на дешевую блядь, готовую на все? Знаешь, мне нравится это чувство. С тобой даже оно кажется восхитительно-правильным. Наша уникальная болезнь, и я уничтожу все лекарства от нее. Заражай меня... Не позволяй излечиться. Глубоко, словно опасный вирус, застрянь во мне смертельной дрянью. Пусть эта зараза поразит мой мозг, снизит иммунитет, ослабит организм. Твой запах оседает в легких свинцовой пылью. Я так люблю задыхаться тобой... Язык очерчивает изгибы горла и плеча, обрывая связывающие меня с реальностью нити. Последние тонкие лапки, что старались изо всех сил удержать меня на поверхности несовершенного мира. Я проваливаюсь в наш Эдем сорванной марионеткой, стремительно набирая скорость. Этот полет на дно заставляет нервы вопить от наслаждения. Я содрогаюсь под твоей рукой, ударом опустившейся на мое тело, вдавливая в простыни. Еще, продолжай! Мне нравится, когда ты обращаешься со мной так грубо и небрежно. Будто я никто и ничто и ничего для тебя не значу. Игрушка на ночь, не достойная внимания. Ты ломаешь меня, как тростинку, не поведя и бровью, но я позволяю, позволяю и сам прошу этого. Я знаю, что на самом деле нужен тебе. Больше музыки, как бы смешно это ни звучало. Я знаю, потому что твои пальцы подрагивают от восторга, обводя мои бедра подушечками, невесомо и томительно-медленно, поглаживая выпирающие под кожей косточки таза. А хриплый севший голос шепчет мое имя так возбуждающе, как никто еще не слышал, кроме меня. А потом укус. И еще один. Дорожкой от ключицы до колена, кровавой татуировкой по коже, один за другим. Я кричу в плотный шар во рту, препятствующий разговору, подаваясь всем телом навстречу. Измучь и изувечь меня. Оставь свои следы. Печати принадлежности, будто я твоя собственность, личная вещь. Быть твоей безделушкой - самое лучшее, что случалось со мной. Это нельзя понять, это можно лишь прочувствовать. Мы не в своем уме, да? Страшно? Нет. Только не нам. Нам хорошо, и я не хочу останавливаться. Что это? Оу... занятная вещица. Хочешь увидеть меня с ней? Давай, я готов. Если ты хочешь посмотреть, как я кончаю от искусной дорогой подделки, вместо живой пульсирующей плоти, я буду только рад удовлетворить твое любопытство. Ты ведь знаешь, как я ужасен. Я могу даже сам это сделать. Держи за волосы крепче, иначе я не смогу удержаться на месте. Мой любимый садист... - Ты испорчен до кончиков ногтей. А ты слепо любишь меня такого, так кто испорчен больше? Я превозношу твое бесстрашие и уверенность. И приношу себя в жертву так охотно, что сам себе поражаюсь. Но ты чувствуешь, что нужно сделать, чтобы удовольствие и боль граничили на критической отметке, не превышая ее. Потому что ты никогда не посмеешь сломать мой дух и не позволишь моей безграничной тяге к тебе иссякнуть. Ничто не заставит меня отказаться от этого. И от своего басиста тоже. Здесь и сейчас мы настоящие и мы свободны. Я не променяю это ни на что другое. И слава, и деньги - ничто, по сравнению с подаренными тобой ощущениями. Подстилка или драгоценный возлюбленный - ты заставляешь все время задумываться над тем, кто я для тебя на самом деле. И каждый раз я нахожу ответ, который содержит в себе оба эти статуса. Сильнее, черт возьми... Пока язык собирает прокатившуюся по моей щеке слюну, мышцы судорожно сокращаются, дергая тело на влажных простынях. Глубже, грубее, я хочу чувствовать тебя внутри, каждой клеточкой плоти, доведи до насилия, обними до синяков. Изощренно чувственно, неправильная красота сцены, сводящая с ума. Вот так, да... А теперь быстрей, чтобы утром я чувствовал себя разбитым и ни на что не годным. Потрепанной вещью, пущенной в расход и не подлежащей ремонту. Хламом на твоей измятой кровати, который ты никогда не решишься выбросить. А потом... Я покажу тебе самый пик нашей больной фантазии и увлеченности друг другом, заставив глухо застонать в свой рот. Так, что мы оба ослепнем в долгожданной развязке, потеряв себя на несколько долгих сладких мгновений. Я буду кричать твое имя, в этом мире, где ничего нет. Убей и воскреси меня. Как всегда. Акира. - Я больше не могу так работать! Что на этот раз? Только посмотрите на себя, мне вновь придется менять одежду для съемок на последних минутах! Я усмехаюсь, дорисовывая чибика басиста на уголке альбомного листа с нотами. - Все, я сдаюсь. Быстро в гримерную. - Как ты думаешь, он трус? - тихо отзываюсь на ухо блондина, нависая сверху, и Рейта открывает один глаз, глубокомысленно хмыкая в ответ. - Думаю, он глупец. - Действительно... а мы? - А мы свободны, Таканори. Свободны и честны. Вот почему наша музыка занимает первые места в рейтингах. - Тогда, быть может... - В гримерной? - На столе Каолу. - Идем. Обретая испачканные грязью крылья за спиной, мы вновь сорвемся вниз. Но это единственное, что действительно правильно. Даже если однажды мы все же разобьемся, ничто другое уже не важно. - Умри со мной. - С радостью.