Грань

      Итак, тридцать первое октября. Сквозь заколоченные окна тщетно пытался пробиться серый унылый день. Стук дождя она давно перестала замечать. Перо обреченно вздохнула и медленно поднялась с кровати.       С недоумением оглядела себя. Черт! Опять уснула в одежде, даже не потрудившись расстелить постель. Хорошо еще, что не на коврике в прихожей. Нет, надо заканчивать с полуночными поисками всякой ерунды для всяких… марионеток. Она друзей по несчастью куклами не считала – просто от усталости другого слова подобрать не получалось. Но спать страшнее. Теперь страшнее…       Тридцать первое октября. Тускло. Мрачно. И пахнет смертью. Перу хотелось побиться головой о стену.       Она уже больше года в этом проклятом месте. Она слишком хорошо помнит прошлый Хэллоуин. Она не хочет гоняться по всему дому за тыквами. Ей не нужны картинки-воспоминания. На ее долю воспоминаний и так хватит с лихвой. Настолько, что порою хочется потерять память. Она слишком хорошо помнит свое пребывание в этом доме.       Тридцать первое октября. Желудок требовательно напомнил о необходимости чем-то его наполнить. Перед глазами заплясала наклейка с бутылочки снотворного. Череп.       В прошлом году их ждала долгая тыквенная диета. Тыквенные пирожки, тыквенный суп, тыквенный стейк, фаршированная… тыква! От одного воспоминания Перо затошнило. Мотнув головой, чтобы прогнать услужливо подкидываемые воображением картинки, Перо подошла к двери. Диета. Своеобразное чувство юмора Кукловода… нет, Джона. Тыква – на завтрак, обед и ужин. И даже в промежутках между ними – тыквы, тыквочки, тыковки по всему дому!.. Но это все же лучше голода. Надолго ли им хватит припасов?       Тридцать первое октября. Незадолго до этого Джек взорвал бомбу… Просто уйти в Сид. Там нет боли.       Театр, обернувшийся пороховой бочкой. Грань. Сид, только поверхность, но ей хватило и этого. Она слишком хорошо помнит тот ужас, когда увидела свои руки по ту сторону. Тогда память размывалась и было жутко потерять себя, теперь жутко становилось от невозможности забыть. Холод мертвых. Страх не вернуться обратно. Отголоски реальности. И снова страх – не вернуть. Скальпели, щипцы… У нее не было права опоздать. У нее ни на что здесь нет права.       Тридцать первое октября. Краски исчезли. В воздухе пеплом витает запах тлена. Теперь управлять театром пытаются шут и циркачка…       Расстановка сил изменилась. Ей страшно. Страшно. Снова страх, но она не признается в этом даже себе. Она справится. Она должна справиться. У нее нет другого пути. Вот только позволит себе одну слабость. Одну маленькую слабость… Привалившись спиной к двери, закрыв лицо руками, Перо медленно сползла на пол. Отчаянно не хотелось знать, что ждет сегодня за этой дверью.       Тридцать первое октября. Самайн. Время уплаты долгов. Время соединения миров. Безвременье. Серый с кровавыми отблесками мир неумолимо заполняет души. И жизнь медленно утрачивает смысл.       Начало темной половины года.       Ад.