Fuyu-sama.

Какузу любил зиму. Именно в это время года он меньше засиживается в кабинете за работой и чаще выходит из логова наружу, будь то по делу или же нет. Ослепляющая белизна снега, его хруст при каждом шаге, легкий, но морозный порыв ветра, заставляющий невольно вздрогнуть, но и вместе с этим почувствовать себя как-то иначе, живее. Мужчина пальцами стягивает закрывающую его лицо маску и умиротворенно прикрывает веки, глубоко вдыхая свежий воздух первого зимнего утра. Даже запах несравненных для него ни с чем и никем денег и рядом не стоит с этим. Сея мысль заставляет горько усмехнуться старого казначея Акацуки и задуматься о чем-то своем, отрешенном. Правда, вся идилличная обстановка разом затухает, когда вдруг чувствуешь чужую, но таки знакомую чакру, которая с каждой секундой ощущается все больше. Но водопадник по-прежнему остается стоять на месте. Только снова приоткрывает свои нечеловеческие глаза и опускает руку, совсем позабыв, что у него открыто лицо. - Мать твою, Какузу! - раздается позади негодующий возглас и лишь тогда нукенин соизволяет немного повернуться к несущемуся к нему напарнику. Этот мальчишка как всегда вовремя. Хидан при беге чуть не спотыкается на ровном месте, звучно чертыхается, но каким-то чудом все же сохраняет равновесие и начинает проклинать ту "хрень", из-за которой чуть не поцеловался с землей. При виде сей картины, Какузу криво ухмыляется, но от комментариев таки воздерживается. - Слышь, че ты лыбишься? К Джашину сейчас отправишься со своей блядоусмешкой, - недовольно произносит уже шагом приближающийся нахохленный язычник. И только потом до него доходит, что он впервые лицезрит напарника без маски, отчего невольно останавливается почти в метре от финансиста и удивленно вскидывает белесые брови. Первое, что бросилось в глаза — шрамы, симметрично друг другу рассекающие поперек еле заметно потемневшие от мороза щеки и зашитые тентаклями так же, как и остальные рубцы по всему телу мужчины. Но, как казалось парню, они ничуть не уродовали его. Даже как-то... наоборот. Как там говорится? Шрамы украшают мужчин? Вот, что-то вроде того. Водопадник тут же перестает ухмыляться, но продолжает сохранять молчание. Только в некотором недоумении наблюдает за замершим мазохистом. "Лыбишься? Откуда он... Вот черт." — слабо надвигая темные стрелки бровей к переносице, казначей чуть щурится и поднимает руку, чтобы снова скрыть свое изуродованное лицо за маской. Засмотревшийся седовласый, осекшись, пару раз быстро моргает, наконец приходит в себя и тут же отводит взгляд темно-малиновых глаз в сторону, убирая одну руку за голову. - Что случилось, Хидан? - Это... Лидер. Тебя зовет. Там опять какая-то мутотень с деньгами. Какузу за маской немного морщится от услышанного, но все же полностью разворачивается и игнорируя своего горе-напарника, молча направляется мимо него в сторону логова под сопровождение хрумкания снега. "Почему хоть на день меня не могут оставить в покое? На что ему в очередной раз не хватило денег? Снова блондиниствая бестия своим искусством подукрасил имущество? Или опять Хошигаки с Учихой очень хорошо потренировались? Хотя, наверное Зетсу съел все припасы на месяц. А может..." Домыслить следующее предположение тентаклевидному не дает то, что его резко хватает за руку бок о бок находящийся в тот момент с ним Хидан, отчего застывает от неожиданности. Так он стоит секунд десять, пока не слышит осиплое: - Лицо. - Что? - Какузу не понимает и поворачивает голову в сторону парня, который в свою очередь только крепче стискивает пальцами локоть финансиста. - Лицо, - уже увереннее повторяет мазохист, так же немного поворачиваясь к казначею и заглядывая ему в глаза, - Покажи еще раз... Пожалуйста, - нехотя выдавив из себя последнее слово, дрогнувшим голосом произносит светловолосый. - Да что с тобой? Отпусти руку, - уже с нотками раздражения отвечает нукенин в маске, но не пытается вырваться, а просто сверлит джашинского засранца уничтожающим взглядом дьявольских глаз. - Только если снимешь маску, - после сего предупреждения, уголок тонких губ праведника медленно приподнялся. Кажется, тут просто так не отделаешься. - Отпустишь — сниму, - беспрекословно парирует Какузу, чуть прищурившись. - Че это я должен тебе верить, засранец? - А вспомни, когда я тебя обманывал? И Хидана словно пыльным мешком прибивает. И ведь действительно. Несмотря на то, что Какузу был самым что ни на есть жадным мудлом и беспощадным ублюдком, он не может припомнить такого, чтобы этот старикан хоть раз обводил его вокруг пальца. Других, даже членов из Акацуки — да, и не одиножды. А вот именно его... хм. С некоторым застывшим на лице удивлением, альбинос молча кивает и наконец отпускает чужую руку. Почувствовав наконец свободу, Водопадник полностью разворачивается к юноше и столь пытливый взгляд светло-аметистовых глаз почему-то заставляет его медлить с выполнением обещания. - Хэй, заморозился, что ли? Давай я, - Хидан делает полшага навстречу и тянется к злосчастной маске. Поздно схватывает его за запястья финансист и снова ощущает кожей лица легкое, но холодное дуновение ветра, посему немного ослабляет хватку. Седовласый парень пользуется этим и подается чуть ближе, кончиками пальцев касаясь швов на шрамах, проводя ими после вниз по щекам мужчины. Какузу даже на некоторое время перестает дышать, но не отталкивает, бессловно наблюдает за язычником. Он чувствует тепло его пальцев, чувствует, как от этого тепла учащается сердцебиение, отчего скулы предательски темнеют и уже явно не от мороза. - Вот какой ты на самом деле, Какузу-чан, - переходя на полушепот, заговорщицки произносит жрец в полусантиметре от слегка приоткрытых губ финансиста и было хочет наконец прижаться к ним своими. Только вот Какузу-чан наконец "отмерзает" и вовремя успевает отстраниться от увлекшегося праведника, посему последний вздрагивает и недоуменно уставляется на отпрянувшего нукенина. - Думаю, с тебя достаточно, шантажист. Если Лидер спросит, почему я такой быстрый, свалю все на тебя, - не без иронии произносит казначей, вновь пряча большую половину лица за плотной темной материей, за которой все же не сдерживает слабой полуулыбки и как ни в чем не бывало, опять двигается к логову под провожающий его удивленный взгляд напарника. " Старый злобный уебок, " — очнувшись наконец, про себя усмехается этот самый шантажист и укоризненно покачав головой, постепенно нагоняет уходящего мужчину. Какузу любил зиму. Но не одну зиму он не любил и не полюбит всеми своими пятью сердцами так, как эту.