Time to change

Доктор просыпается рано утром от короткого, но пронзительного вопля Эми Понд. Вопль доносится из консольной Тардис, куда юная леди, видимо, решила зайти до появления Доктора и понажимать пару-тройку очень соблазнительных кнопочек. И нарвалась на далеко не лояльную защитную систему, из-за чего и была вынуждена исторгнуть сей громкий звук. Идеальная логика. Пробираясь по длинным извилистым коридорам, Доктор успевает еще подумать о том, что человеческие создания слишком шумные, а эта особь вообще выходит за все рамки с такими децибелами. А потом в ступоре останавливается, поняв, что это не его мысли. И уже с определенной долей опасения заглядывает в консольную. Кто-то лежит прямо у ног Эми (в голове мелькает мысль: «Ага, как же. Любопытная девчонка сама подошла поближе!»), но прежде чем Доктор успевает задать вопрос, в груди начинает щекотать – ровно посередине, между двух мерно стучащих сердец. Глаза машинально подмечают детали: потрепанная черная толстовка, выглядывающий из-под нее воротник алой футболки и обесцвеченные волосы, беспорядочно отросшие и скрывавшие лицо. Впрочем, лицо уже совершенно не нужно для идентификации личности лежавшего. Последняя инкарнация Мастера собственной персоной. Доктор совершенно не представляет, что делать. Между тем в голову стукается еще одна чужая мысль: «Ну вот и славненько, ты же не бросишь умирающего, Док?..», и Мастер окончательно теряет сознание. *** Четыре дня Мастер мечется в лихорадке. Доктор подумывает о том, как бы половчее угробить старого врага (не убить, а заставить регенерировать уже наконец!). Он уже стоит над кроватью Мастера, поигрывая длинным ножом, и всерьез размышляет над тем, в какое из сердец вонзить его сначала; но, когда Эми Понд с сочувственной улыбкой протягивает ему второй нож, у Мастера вздрагивают ресницы. Доктор словно приходит в себя, когда пальцы только что безвольной руки Мастера складываются в неприличный галлифрейский жест. Доктор непроизвольно краснеет и сквозь зубы вежливо (как ему кажется) просит Эми убраться с глаз долой, а сам склоняется к Мастеру, вглядываясь в успокоившееся лицо. Кажется, тот спит. Кризис миновал. *** Мастер приходит в себя еще через пару суток. Он крайне истощен, но чего только не выдерживал галлифрейский организм старого злодея. Он выздоравливает медленно и неотвратимо, хотя Доктор догадывается, с какой неохотой. Доктор чувствует и не понимает, отчего Мастер закрывается от него всеми возможными способами. Они почти никогда не остаются вдвоем в одной комнате, а первой и единственной фразой, сказанной Мастером Доктору, было: "Регенерировал, спасая очередного человечка? Сочувствую, Доктор - на этот раз твой облик действительно соответствует твоим идиотским поступкам". Мастер почти ничего не ест и отказывается принимать лекарства, которые рекомендует ему Рори; но лицо Доктора озаряется глупой улыбкой (так характерной для этой реинкарнации), когда Мастер умудряется вытребовать себе в гардеробной Тардис строгий черный костюм и с удовлетворением облачается в него. Некоторые вещи просто не могут измениться, старательно убеждает себя Доктор. Как и некоторые люди, думает он, забывая, к чьему народу принадлежит Мастер; да и он сам. *** Однажды утром Доктор застает на кухне Тардис Мастера, мирно беседующего с Эми и Рори. Однако стоит ему появиться в его поле зрения, как разговор прерывается. Мастер, не говоря ни слова, встает с места и стремительно покидает кухню, отставив на столе недоеденное мороженое в вазочке. Банановое, кстати, мороженое. Как потом вызнает Доктор - Мастер расспрашивал его нынешних спутников...о самом Докторе. О настоящей инкарнации. Что говорит, как себя ведет, что любит есть... Откуда привычка говорить "Это - круто!". Доктор в недоумении. Он не может понять, что нужно его давнему другу-врагу, хотя ответ,кажется, лежит на поверхности: Мастер всего лишь собирает информацию. *** Доктор сам не понимает, с какой такой радости позволяет Мастеру делить с ними приключения. В какой-то момент Тардис приземляется на заброшенном живом корабле на очередном краю Вселенной. Корабль оказывается не только разумным, но и мстительным, и своими врагами он избирает (с какой-то стати, хотя разве могло быть иначе?) Доктора и его друзей. Эми и Рори чуть не становятся добычей обезумевшей техники, пока Доктор пытается спасти положение мирным путем - как обычно, заболтать врага и сбежать. Он не успевает буквально на пару минут - супруги Понд проваливаются в открытый космос, когда консоль управления кораблем пропускает через тело Доктора ток мощностью около тысячи ватт. - Как был кретином, так и остался, - недовольно бормочет себе под нос Мастер парой минут спустя, ловко направляя Тардис к парящим в невесомости Пондам в скафандрах. Дымящийся Доктор слабо шевелится в кресле и не делает попыток помешать. И правильно. Чтобы взломать блок на консоли, Мастеру понадобилось 32 минуты 16 секунд. Доктор смотрит на часы и улыбается. *** Еще пару недель (по исчислению Тардис) ненормальная четверка наводит шороху на злобные кооперативы пришельцев по всей вселенной. Парочка влюбленных людей и два врага-таймлорда повышают физическую и интеллектуальную эффективность "приключений", а заодно заметно уменьшают моральные силы противников. Далеки, как наиболее разумная раса из тех самых противников, первыми пропадают из поля зрения Тардис. За ними "на дно" Вселенной залегают кибермены. Санторанцы, только заметив на радарах синюю будку где-нибудь на периферии квадранта, в срочном порядке заключают со своими врагами перемирие; а потом, когда Доктора пронесет, наконец, мимо, сами же и расторгают его. Проще иметь дело с естественным врагом, чем с живучим таймлордом. Только низшие формы жизни, не понимая грозящей им опасности, продолжают злобствовать и нести хаос в мир. Как раз одна из таких "низших форм", имеющая вид ползучих шипастых лиан, необремененных высоким интеллектом, зато обладающая свойством распространяться со звуковой скоростью и выстреливать ядовитыми шипами, и умудряется ранить Мастера. Тардис начинает расшифровку токсина, Доктор истерично мечется по всем комнатам, Эми и Рори сочувственно прикрывают спинами уже позеленевшего Мастера. *** Через несколько часов становится понятно, что яд не смертелен. Мастеру даже не приходится регенерировать, хотя он явно к этому стремится – особенно после брошенной Доктором фразы: "И это недоразумение столько веков не давало мне покою? Помилуй, Мастер! Тебе не кажется, что ты безбожно устарел?" *** Уже несколько дней Доктор мечется по всем комнатам Тардис, разыскивая Мастера, но почему-то ни родной корабль, ни периодически мешающиеся под ногами Понды не собираются ему помогать. Доктор уже начинает задумываться о том, что он что-то не так делает, когда натыкается, наконец, на запертую дверь. "Несомненно, Мастер должен скрываться именно за ней" – думает Доктор, осторожно постукивая пальцами по лакированному темному дереву. - Заходи уже, какого черта болтаться под дверью. Мастер сидит на кровати, по уши завернутый в одеяло, с толстенной энциклопедией "Организменные механизмы регуляции регенеративного процесса у Повелителей Времени". Доктор подмечает про себя, что вид у Мастера совершенно больной – темные круги под глазами, лихорадочный блеск в глазах, засаленные волосы и бледная, в синеватый оттенок, кожа. Что же, он всегда знал, чем можно помочь своему, пусть и бывшему, лучшему другу. *** - Эта моя регенерация, кажется, переплюнула по невезучести все остальные, - бессильно шипит Мастер, натягивая одеяло почти до глаз. Обнаженный Доктор совершенно невозмутимо сидит на краю мастеровой постели, сияя все той же глупой улыбкой. - Ты слишком долго общался со своими земными обезьянками, раз решил, что ментальные болезни таймлордов лечатся сеансом бурного секса, - цедит сквозь зубы Мастер, не удержавшись от того, чтоб дать хорошего пинка наклонившемуся за брюками старому врагу. Доктор очень быстро восстанавливает равновесие, как физическое, так и душевное. Когда он выпрямляется и оборачивается к Мастеру, сверкая безумным взглядом, тот понимает, что совершил очередную непоправимую ошибку. - Повторим, сладкий? Мастер пока не знает, откуда такое обращение, однако он уверен, что выдержит еще не одно насилие. Так же, как уверен в том, что этого не потерпит. *** Доктор не выпускает Мастера из кровати почти две недели – пока тот, наконец, не начинает проявлять заинтересованность в собственной судьбе и хоть как-то сопротивляться. Очень похоже на то, что Мастер оживает… Доктор почти не замечает, с какой безбашенностью бывший враг, а еще более бывший друг втравливает и Доктора, и себя в новые опасные приключения. Ему весело – весело отстреливаться от космических пиратов, чинить по ходу дела спасательную шлюпку, на которой они удирают, взламывать сложные электронные замки или просто вышибать каблуками двери. Весело до тех пор, пока в Тардис не вламываются обезумевшие пигмеи, единственное оружие которых – устрашающая раскраска на лицах да заточенные под копья деревянные палки. Доктор не успевает подумать о том, кто же отключил защитное поле Тардис, равно как и маскирующее – в консоль впиваются с десяток копий, и ему приходится отвлечься на спасение родного корабля. Эми и Рори, как самые уязвимые, сразу были загнаны в дальние комнаты предусмотрительным Мастером – а он сам, бок о бок с Доктором, отмахивается от толпы простых, смертных инопланетников с острыми палками. Консоль уже практически починена, защитное поле вот-вот захлопнется над Тардис, выметая прочь все не в меру агрессивные формы жизни – но тут Доктор слышит отвратительный, чавкающий звук входящего в тело копья. И еще раз, и еще – с хрустом ломаемых ребер. *** Всё прекращается действительно в один миг – пигмеев выносит прочь, как будто ударной волной. Со стоном оседает на пол Мастер, бессильно хватаясь пальцами за торчащие из груди древка копий. В консольную влетает Рори – и тут же разворачивается, зажимая ладонями рот. У Эми не настолько хлипкая психика, и хоть она не врач – Мастер предпочитает принять именно ее помощь, одним лишь взглядом отталкивая Доктора. Никто не знает, как именно всё происходит – Мастер позволяет Эми только довести себя до комнаты, вваливаясь внутрь уже самостоятельно. *** Несколько наполненных ужасом часов Доктор проводит, не отрывая взгляда от монитора на консоли. Там ничего не меняется - по сути, Доктор смотрит в пустоту; но слишком многое мелькает за это время перед его глазами. Мастер приходит в себя на залитом кровью полу. Брезгливо морщится, вытирая липкую ладонь о брюки – всё равно, теперь только выкинуть. Потом широко ухмыляется – новый рот, новое лицо, новое тело. Стремительно вскакивает с места – в поисках зеркала. И, конечно же, новой одежды. *** - Это я-то устаревшая версия? Да это ты вечный младенец! Высокий, нет, длинный, гибкой тростью изгибается, проскакивая коридоры Тардис. Ломаной черной линией пересекает консольную, заставляя Доктора вжаться в кресло. Стремительный, упругий шаг-два-три-четыре, рывок за воротник рубашки. Короткий, очень короткий поцелуй-усмешка в самые губы. Он выше, почти на голову, наконец-то. Резкий удар в солнечное сплетение, Доктор сгибается и получает еще и локтем по затылку. Когда перед глазами рассеиваются цветные звездочки, Мастер уже стоит на пороге, широко распахнув двери. В Тардис вливается яркий солнечный свет, пьянящий весенний ветер проносится по консольной. Он не прощается, только полуоборотом головы сообщает: "Увидимся еще", и прыгает вниз, широко раскинув руки. Доктор даже не пытается встать. Когда прибегает Эми, перед глазами у него всё еще - пронзительно-рыжие кудри, наспех остриженные непривычной, но умелой рукой. Доктор улыбается. Кажется, в Лондоне наступает весна?