Горький флирт

      Если бы туман можно было услышать, то именно это творилось сейчас в моих ушах. Вернее будет сказать, что некая пелена тишины, впитывающая в себя все, мешает звучать любому звуку, заглушая и искажая его. Еще хуже, чем со слухом, было с ориентацией. Я не могла понять даже то, в каком положении нахожусь. Все так, будто мое тело в воде или открытом космосе стало жертвой невесомости. Мышцы вовсе будто забыли все свои функции, поэтому просто открыть глаза казалось невозможной задачей. Даже утром на подъем в школу это не так трудно. Несмотря на физическое состояние, мышление с каждой секундой становилось активнее. Если бы сейчас заставили решить уравнение химической реакции, то я бы это сделала, причем запросто, даже учитывая тот факт, что в химии мои способности не только равны нулю, но и уходят в сторону минус. Прекрасно осознавая, что нахожусь просто в полной заднице и не могу даже пошевелить конечностью, я начала тщетные попытки сориентироваться в пространстве, а для более прогрессивной работы, по-моему, было бы неплохо вернуть способность видеть. Пусть и не получилось, но это все равно бы не было выходом из ситуации, так как через какое-то время я поняла, что нахожусь кромешной тьме без единой тоненькой ниточки света. Очень медленно ориентация и чувства начинали восстанавливаться. Казалось, это был приочень долгий процесс, однако на самом деле все произошло секунд за пять, если судить по ритмичному звуку, похожего на громкое тиканье старых часов. Даже «затуманенного» слуха было достаточно, чтобы это слышать, хотя каждый раз он отзывался больным эхом в висках, а когда слух восстановился, звук распространил неприятную пульсацию до затылочной части головы. Вместе с этим очень сильная боль ощущалась в правом предплечье и обеих кистях, да и руки почему-то были заведены назад, таким образом, выворачивая правую руку.       С возвратом всех чувств я сразу отметила, что нахожусь в сидячем положении и весьма неудобном. Попытка пошевелить ногой не увенчалась успехом и… да чего уж там думать?! Я уже чувствую полный контроль над телом, но двинуть чем-либо не получалось, потому что этому мешали веревки, грубо связывавшие руки и ноги. Не было даже смысла пытаться как-то освободиться. Каждое лишнее движение вызывало самую неприятную боль, словно ты поднимаешься по лестнице, а новая обувь нещадно трет ноги до крови.       Почему-то из всех внутренних чувств присутствовало только любопытство, но, восстановив последние минуты события до того момента, как я потеряла сознание, страх и некое отчаяние начали наступать на пятки. Само по себе похищение не сулило ничего хорошего, а это именно оно. Что же, с этим разобрались, а дальше? Дальше – паника. Что в таких ситуациях люди делают? Пытаются выбраться? Зовут на помощь? Хорошо, тогда кого? Кто бы ни был похититель, он не так глуп, чтобы прятать жертву там, где ее могут услышать случайные прохожие. Поэтому я пока поиграю в молчанку. Не хватало еще, чтобы сбежались все злодеи этого места. Кстати, где это все-таки я нахожусь? Здесь так темно, что хоть глаз выколи, все равно ничего не увидишь, кроме тонюсенькой полоски света. Пытаясь не войти в состояние паники, я решила отвлечь внимание тем, что вглядывалась в единственное, что воспринимали глаза в этой темноте: полоска света Г-образной формы оказалась небольшим промежутком между дверью, соединяющей это помещение с другим, и полом.       Куда же я так серьезно встряла? Вот же ведь незадача. Обычная лохматая школьница, которая обычно сидит дома с кружкой чая и обмакивает лапу в обычную банку меда. Денег никому не должна, ничего ни у кого не крала, даже на ногу не наступала случайно, ни на кого не нарывалась… правда? А если подумать, то есть человек, которому я перешла дорогу. У меня уже проскакивало задней мыслью, что это мог быть он, но это слишком уж жестокие «шутки» даже для него.       Полоска света вдруг исчезла, потому что за дверью явно кто-то находился. Моего слуха достигли чьи-то глухие шаги, а затем звенящий звук связки ключей и громкий щелчок замка. Я нервно сглотнула, лихорадочно перебирая мысли в голове. Может, притвориться, что еще не очнулась? Только что мне это даст?.. Остается гордо вскинуть голову и мужественно встретить преступника глазами, заодно и увидеть столь загадочную личность. Дверь отворилась, но я не могла разобрать даже силуэты и уж тем более лица. Фигуры – их, казалось, было две – стояли в дверном проеме несколько секунд, затем включился свет, и, не успела я что-либо увидеть, как голова оказалась обращена в другую сторону, чуть ли не выворачивая шею. Стул пошатнулся и чуть не упал вместе со мной на пол. Даже не знаю, как это не произошло. Мгновение спустя я стала ощущать, как начинает гореть левая щека. От шока или нет, но я не могла повернуть голову обратно, да и что-либо сделать еще, будто заново вернулась в состояние овоща. Мой взгляд был прикован к белой пустой стене комнаты. Веки тяжелели, но глаза не желали закрываться, поэтому оставалась только куда-то смотреть. Но так же мгновенно мое лицо оказалось прямо перед другим, злобно ликующим и до ужаса знакомым.       — Смотри на меня! — сквозь зубы процедила Дебра, больно сжимая мою челюсть пальцами. Ее глаза горели ненавистью и неприкрытым желанием чинить жестокость. — На МЕНЯ!       Конечно, это Дебра. Никто не удивлен, правда? Только я до конца верила в нее. Верила в то, что она никогда бы так не опустилась. Не стала вредить другим ради мести, просто ради того, чтобы насладиться страданиями другого. Пусть я никогда ее не уважала, но почему-то, увидев ее лицо перед собой, ужасно разочаровалась в ней. Это чувство было похоже на то, как ты с любовью и благоговением слушаешь речь человека, который призывает вести здоровый образ жизни без алкоголя, никотина и наркотиков, например, а потом случайно застаешь его с банкой пива в руках и дымящейся сигаретой. Хотя на самом деле стало просто неинтересно. Интрига не оправдала своих ожиданий. Да, и пусть так, но ощущение, что я погребена в некую проблему никуда не уходило.       Дебра так сильно и яростно дышала, глядя на меня и все еще кроша в своей руке мою челюсть, что ее дыхание будто хлестало лицо. К сожалению, только этим девушка не ограничивалась. Она, наконец, отпустила мой подбородок и высоко замахнулась рукой для удара. Все было, словно в замедленной съемке. Обычно в такие моменты в фильмах появляется кто-то, кто не даст удару достичь своей цели. Там героиня, готовая уже принять боль, остается нетронутой и с вожделением смотрит на борьбу своего врага и возлюбленного. Однако я вместо легкого испуга получила тяжелый удар сначала от руки Дебры, а затем от неизбежного падения на пол. На языке почувствовался ржавый и солоноватый вкус крови, а на глаза навернулись слезы от боли. Я совсем не хотела и не собиралась рыдать, только не здесь. Прижавшись ухом к холодному полу, я слышала собственный стук сердца, такой спокойный, будто ничего не происходит. Я давно могла уже сказать что-то Дебре вроде «Где я? Зачем я тебе?», но разве был в этом смысл, если все и так понятно…       Рухнув на пол, чувствуя боль и пытаясь удержать слезы в глазах, чтобы не оказаться вконец втоптанной в землю, моему взору представился вид, который из-за Дебры я не могла видеть. Прежде я уже заметила, что фигур в дверном проеме было две: одна из них принадлежала, собственно, девушке, а вторая – с отсутствующим выражением лица парню, который бесстрастно наблюдал за всем происходящим в этой комнате. Он вальяжно расположился на стуле, подобно Кастиэлю во время уроков, только даже у красноволосого не было такой темной ауры, как у этого парня. Я не верю во всякие сверхъестественные штучки-дрючки, но в данном случае объяснить вдруг появившийся ужас и ком в горле от одного только его вида было нечем. Хотя, может, именно вид нагонял страх. По телосложению он походил на Леона или Каса, или даже Лизандра, но грозное выражение лица и глаза, словно у дохлой рыбы, в сочетании с коротко стриженными волосами, что непонятно, какого они цвета, и длинным шрамом у виска выглядел поистине жутко. Скрестив руки на груди, опять же словно Кастиэль, он встретил мой взгляд и не отводил его в сторону, будто получая наслаждение от положения, в котором я находилась.       Я смотрела только на него, как будто от этого человека зависела моя судьба. Дебра что-то говорила, что-то грязное и неприятное, поэтому слушать ее особо не хотелось. Наблюдала бы я за этой картиной со стороны, то обязательно бы кричала себе: «Борись! Хватит ныть и бездействовать! Хотя бы скажи ей что-нибудь мерзкое в ответ!». Нет, это только кажется, что так просто собрать себя в руки, выставить героем, когда на самом деле не такой. Это реальная жизнь, все это происходит на самом деле, и я не знаю конец этой истории. И мне страшно. Мне впервые стало страшно за свою жизнь. Эти люди способны на все…       — Нет уж, ты будешь слышать каждое мое слово, тварь, — вдруг прошипела на ухо Дебра, заметив, что ее бурная речь мне до лампочки. — Встала! — скомандовала она и, взяв за руку, с силой потянула вверх.       Кстати, я больше не связана?! Пусть даже так, страх отнял все силы, что ни одна мышца напрячься не может.       Только я оказалась на ногах, пошатываясь и готовая в каждую секунду рухнуть обратно на пол, девушка вцепилась в мои волосы, а затем швырнула куда-то в сторону.       — Совсем охренела?! — громкий, грубый мужской голос наполнил пустую с белыми стенами комнату, когда я вдруг оказалась прямо на коленях того страшного типа.       — Котик, теперь твоя очередь с ней поиграть. Ну же, как я обещала, — сладко пропела в ответ Дебра, а у меня все внутри похолодело. — Эта сука совсем не реагирует на меня, даже ни звука не издала!       «Котик» грубо скинул меня с колен и встал со стула, грозно глядя сверху, словно я не живой человек, а куча мусора. В страхе я нашла все-таки силы пошевелиться, поэтому начала ползти от него куда-то назад. С кривой ухмылкой на губах он делал небольшие шаги вперед, сокращая расстояние. Сердце забилось как у кролика, когда спиной я почувствовала твердую стену, а страшный парень подходил все ближе и ближе. Наконец он опустился, согнув ноги в коленях, и начал внимательно меня рассматривать, будто только что увидел. От его взгляда я впечатывалась в стену, чувствуя, как дрожь пробирает все тело. Когда парень коснулся рукой моего лица, я не ощутила ничего, кроме страха и отвращения, хотя касание не было болезненным или что-то в этом роде.       — Значит, хочешь, чтоб она кричала? — спросил он у Дебры, зловеще улыбаясь.       — Не просто кричала, Мэтт, а вопила от боли и страдания. Я возвращаю долг в десятикратном размере. — Всего на секунду мне захотелось увидеть лицо Дебры. То, с каким выражением она говорила эту фразу. Не знаю, что я ожидала увидеть, но жестокость, злоба и ненависть на молодом лице девушки просто поражала. Неужели в мире есть люди, которым хорошо на душе, когда кто-то другой страдает, пусть даже враг?       — Останешься? — спросил Мэтт, снова касаясь моей щеки. — Тогда располагайся поудобнее, — жестокий блеск сверкнул в его глазах, направленных на меня. Я больше не смотрела на Дебру, потому что возникли проблемы намного серьезнее. Мэтт наклонился ближе и впился в мои губы, пытаясь проникнуть своим языком в мой рот. Снова похолодев от страха, я все-таки не растерялась и не позволила ему это сделать, сильно прикусив его язык зубами. Парень отстранился и злобно зарычал, словно дикий зверь. — Вот сука!       Он быстро вскочил на ноги и, схватив меня за футболку, от чего та начала рваться, поднял за собой.       — Я из тебя фарш за это сделаю! — снова крикнул Мэтт и уже двумя руками разорвал мою футболку. Теперь слезы хлынули из глаз, когда я поняла, что надежды на спасение уже нет и не будет, однако по-прежнему не издавала ни звука. Пусть хотя бы гордость останется со мной. Парень криво улыбнулся, как-то по-звериному, и, глядя на мою шею, произнес. — Опа, что это у нас тут? Метка от бой-френда, — он громко рассмеялся, — тем приятнее будет поиметь чью-то девчонку. Вот только баб воспитывать надо.       Мэтт, как Дебра, завел руку для удара назад, только сжимая ее в кулак, а другой сильно вцепился мое запястье, чтобы я не смогла увернуться. Это будет намного больнее, и, возможно, меня вырубит.       Может, это и хорошо? Я не переживу то унижение и надругательства над моим телом, находясь в сознании. Не буду плакать. Не буду кричать от боли для Дебры.       Пусть.       Пусть только ударит сильнее, чтобы облегчить мне муки.       Я закрыла глаза в ожидании. По щекам ручьем текли слезы, а в голове творился полный бардак, потому что все происходящее казалось просто сном, из которого я не могла выйти. Но так больно, так страшно, что доказывало реальность, что здесь и сейчас я переживаю определенный момент жизни. Самый худший момент, и это никак нельзя исправить, повернуть все назад! Рука Мэтта перестала впиваться в мое запястье, а удар все так и не настигал своей цели. Каждая секунда ожидания становилась все тяжелей и тяжелей и словно давила сверху. В ушах звенело, поэтому я не слышала ничего вокруг, кроме этого звона и сердцебиения. Стоя на ногах и качаясь, я была все в том же ожидании.       Через мгновение я перестала покачиваться. Неужели это случилось? Хм, совсем не ощутила ничего. Оно и к лучшему, теперь почему-то ощущаю тепло и… что это? Я чувствую запах, он такой приятный и будто знакомый. Он так похож на Кастиэля. Я так хочу быть с ним рядом, что даже в отключке думаю о нем. Мой дьявол…       — Эй! Леа! Твою мать, я убью тебя!..       Но даже в моем сознании он не может быть чуточку вежливее.       — Пелагус, черт возьми, стреляй уже глазами!..       НЕТ! Это его голос! Он настоящий! Он зовет меня! Он зовет меня вернуться в реальный мир! Не могу поверить! Этого не может быть… И что за дурацкая просьба?       Я с трудом открыла глаза, боясь увидеть прежнюю картину: злобно улыбающегося Мэтта и наблюдающую Дебру. Из-за слез видеть было плохо, но даже размытого вида хватило, чтобы распознать красную шевелюру моего дьявола. Значит, это не сон. Кастиэль действительно здесь, его руки обнимают и греют меня. Я чувствую себя в безопасности.       — Ты… черт, перестань уже влипать в неприятности, — впервые слышу у него такой обеспокоенный голос. Нет, похоже, все-таки ошиблась реальностью… — С тобой одни проблемы, бестолочь! — …или нет.       Несмотря на все еще не отступивший страх, я почувствовала себя счастливой. Оказалось, ничего не может быть лучше, чем уткнуться носом в теплую грудь Каса, слушать его причитания и просто знать, что он рядом.       — Ты здесь? — голос был чуть охрипшим, но не таким тихим, как я ожидала, все-таки эта первая фраза, которую произнесла после того, как оказалась похищенной мстящей Деброй.       — Та-а-к, пойдем-ка домой. — Кастиэль поднял меня на руки и куда-то понес. — Сам разберешься? — крикнул он кому-то через плечо. Я была больше не в состоянии держать глаза открытыми, поэтому ничего не видела, только ощущала тепло и присутствие своего парня.       — Конечно! Позаботься о сестренке, ладно? — ответил голос, жутко похожий на…       — Леон?!       — Пелагус, перестань дергаться! — начал злиться Кастиэль, пытаясь унять мои слабые попытки вырваться и встать на ноги. Леон же здесь! Я должна убедиться, что с ним все в порядке. — Бестолочь, ты вынуждаешь меня! — прошипел он продолжил путь.       Судя по всему, мы уже спускались по лестнице, и, когда оказались внизу, Кастиэль одним движением закинул меня на плечо и понес вон из этого места, как когда-то в школе.       — Лучше тебе не приходить в себя, Пелагус, для твоего же блага, — предупредил меня Кастиэль перед тем, как я снова потеряла сознание или просто уснула.       Расценивать его слова как угрозу? Думаю, да.