Часть 1
1 августа 2014 г., 23:54
Осень в этом году настала как-то внезапно. Утро девятнадцатого сентября было пасмурным и серым как пепел. Катафалк свернул с грохочущей улицы по направлению к закопчённому вокзалу; выхлопные газы позади него мгновенно истаивали в холодном воздухе.
Молчаливые сотрудники похоронного бюро вытащили гроб из машины и, поставив его на специальную тележку, повезли в сторону платформ.
Миновав барьер, отделяющий магловский мир, процессия появилась на платформе 9 и 3/4 вокзала Кингс-кросс. Белый пар, выпускаемый Хогвартс-экспрессом, жался к земле и толстым слоем укрывал всю платформу.
Процессия подошла к последнему вагону, переоборудованному специально для них, и гроб погрузили внутрь, установив на небольшое возвышение в центре. Сопровождающие начали рассаживаться на скамьи, поставленные вдоль бортов вагона.
Один из мужчин подошёл к гробу и сел рядом на стул, положив руку на лакированную крышку. Затем он закрыл глаза…
***
Кладбище постепенно пустело, начал моросить дождь. Капельки падали на лицо женщины, лежавшей в гробу, – нежное, словно живое, лицо в обрамлении каштановых кудрей. Могильщики нервно перетаптывались невдалеке от вырытой ямы – пора бы и завершить работу, – но мужчина не отходил от гроба, всё ещё держа её руку, прощаясь. – Гарри! С тобой всё хорошо? – спросила старая женщина, незаметно подошедшая сзади с прямо-таки кошачьей грацией. Гарри посмотрел на неё, рассеянно отпустил руку женщины и коснулся шрама-молнии на своём лбу. – Всё в порядке, Минерва! Но, чувствую, скоро и я уйду… – Она хотела, чтобы в последние минуты её жизни ты был рядом!.. Возьми! – женщина протянула маленький, похожий на детский волчок кулон на тонкой цепочке, которая сама принимала нужный размер. Шрам всё ещё причинял боль Гарри, вот уже пятнадцать лет…***
Старый колдомедик снял видавшие виды очки и стал протирать линзы чистой марлевой тряпочкой. – Увы, молодой человек, ей осталось жить максимум до Рождества. Яд проникает всё выше по нервной системе – я вообще удивляюсь, что она прожила столько лет! – старик снова замолчал, усиленно полируя линзы. – Спасибо, доктор!– проговорил молодой мужчина и добавил, направляясь к двери: – Я пойду, больше мы с вами не увидимся, прощайте! Дверь скрипнула и закрылась за ушедшим. Мужчина вошёл в палату, подошёл к молодой и когда-то красивой женщине, улыбнулся ей и, получив в ответ едва уловимую улыбку, обнял её и вместе с ней аппарировал к себе домой, в Годрикову Лощину, где пятнадцать лет назад, сразу после смерти Тёмного лорда, он купил участок земли и построил новый дом для своих друзей, отложив восстановление жилища родителей. Очутившись в комнате, обстановка которой ясно говорила, что здесь царит болезнь, он положил женщину на кровать и снял с неё верхнюю одежду. Мужчина зашёл в ванную комнату и включил воду, принявшуюся наполнять небольшой бассейн. Вернувшись к женщине, он полностью раздел её и, раздевшись сам, снова поднял её хрупкую фигурку и, подойдя к бассейну, медленно погрузился вместе с ней в тёплую воду, пахнущую травой и морской солью, мёдом и топлёным молоком. Придерживая рукой её голову на своем плече, другой рукой он начал медленно само мылящейся губкой протирать её руки, плечи, шею… – Милый мой, прости, мне так плохо, что я отняла твою жизнь! – шептала она на ухо своему мужу! – Глупая моя всезнайка! Ты – вся моя жизнь! И не говори глупостей больше. Я самый счастливый человек! А если бы и променял свою жизнь, то только на жизнь для тебя! Так что молчи! – и он накрыл её губы нежным поцелуем, лаская их кончиком языка и не пытаясь проникнуть дальше. Она приоткрыла рот, давая возможность себе и мужу насладиться вкусом друг друга… Она лежала на животе, а он массировал её тело, руками втирая зелья и настойки в её кожу, давая возможность каждой её мышце работать и не забывать, что это такое – движение. Может, именно благодаря этому организм и боролся ещё с ядом – безуспешно, да, но боролся до конца, неохотно сдавая позиции… Подбив подушки, чтобы ей было удобно, он закутал её одеялом, сшитым из десятков разноцветных лоскутков ткани, которые они вместе с ней подбирали и сшивали, сидя вечерами у камина! Тогда она ещё ходила… Мужчина встряхнул головой, отгоняя дурные воспоминания, наклонился над женщиной и прошептал: «Я люблю тебя, моя маленькая выдра», – и поцеловал кончик её слегка вздёрнутого носа. Женщина улыбнулась и тихо фыркнула, ощутив тепло его губ… Волшебник взмахнул палочкой, открыв окна, чтобы проветрить комнату, и спустился во двор, куда старый садовник-магл, зная пристрастия молодой пары, каждое утро приносил охапку полевых цветов и свежескошенной травы! Когда уборка в комнате была закончена и на подоконнике у изголовья кровати стояла ваза с полевыми цветами, мужчина присел на кресло возле лежавшей женщины. Он смотрел на дремавшую и снова, как и тысячи раз до этого, тихо молил про себя: «Забери меня, а ей верни жизнь и радость движения. Я так мало прошу, чего тебе стоит?..» – Любимый! Почитаешь мне сказки барда Бидля? Тихий голос вернул мужчину к реальности, и он, улыбнувшись женщине, всматривающейся в него тревожным взглядом, ответил: – Хорошо, подожди минуту, я быстро! Он спустился в столовую, достал из холодильника молоко и, налив его в высокий стакан, нагрел, затем добавил туда пару ложек мёда, выхватил из вазы несколько бисквитных ящериц и поспешил обратно в спальню женщины. – Сначала ты перекусишь, а потом я почитаю тебе! Женщина медленно разжёвывала маленькие кусочки бисквита. Волшебник терпеливо ждал, держа стакан с молоком. Когда женщина поднимала на него глаза, он подносил к её губам соломинку, через которую она втягивала тёплое молоко со вкусом цветочного мёда, запивая разжёванный кусочек, потом мужчина отламывал очередную порцию и протягивал её к губам женщины. Наконец она виновато улыбнулась и прошептала: – Спасибо, родной мой, я наелась! Мужчина поставил стакан на стол и бросил остатки бисквита в него, повернулся к женщине и, наклонившись, поцеловал её в губы! Оторвавшись от поцелуя, он хитро улыбнулся и сказал: – А самое сладкое досталось мне. Глядя в его зелёные глаза, женщина улыбнулась, снова чувствуя, как текут, проникая к самому сердцу, любовь и счастье, тепло и доброта самого лучшего человека на свете, её мужа, силы сердца которого хватало и на её измученную душу. Она и жила все эти годы только ради этих зелёных глаз, ради него, заставляя себя цепляться за этот мир. Она молила Того, кто на небесах, чтобы Он хотя бы ещё на один день дал ей возможность видеть его глаза, слышать его голос, ощущать его губы, пока её собственные ещё не потеряли чувствительности нервных окончаний из-за яда Нагайны, дотянувшейся до неё тогда. «Я буду жить, иначе он исполнит своё обещание. Когда-то он сказал мне, что если я умру, то и он уйдёт за мной, так как его уже ничто не будет держать в этом мире! Поэтому я должна бороться и жить, чтобы жил он!..» Голос мужа уносил её мысли всё дальше в прошлое, выискивая счастливые моменты жизни…***
Вот её первый день рождения после войны. Рон, которого она тогда любила, встаёт на одно колено и просит её руки… Она на седьмом небе от счастья! Она говорит: «Да!» Рон вскакивает и целует её, и она прижимается к нему! Молли и Артур счастливо улыбаются. Жизнь наполнена счастьем. Подходит Гарри и с радостной улыбкой протягивает Рону маленькую коробочку с шутливым бантиком-розочкой на крышке! Наклоняется к нему и шепчет тихо, чтобы она не услышала: «Ты забыл! Хорошо, что я купил! Держи, здесь кольцо!» Рон краснеет и достаёт из коробочки тонкое колечко с небольшим камушком нежного шоколадного цвета! Под цвет её глаз!.. Мысль перескакивает. Первое октября! Хогвартс только восстановлен! Она решила доучиться на седьмом курсе и вечером, сразу после песни Распределяющей шляпы, которая, даже обугленная и залатанная, вновь распределяла маленьких волшебников, упала без сознания… Встревоженное лицо директора Макгонагалл, грустная мадам Помфри… Гарри, сидящий рядом и держащий её руку. Рон… бледный, белее мела!.. Слова незнакомого ей волшебника, старого, как подошва ботинок Хагрида: «Милое дитя, вы отравлены ядом! Увы, но даже отрезав вам ногу, мы уже ничего не сможем сделать – ваша нервная система полностью поражена»… Мысль вдруг остановилась, словно боясь коснуться воспоминания! День, когда Рон ушёл. Вот он стоит перед ней на коленях, а она сидит в кресле у камина, заботливо укутанная пледом, который Гарри достал из комода. Они в доме, который он построил для них, для неё и Рона… Рон пытается погладить её по руке, пытается заглянуть ей в глаза и шепчет: «Я люблю тебя, но не могу так больше. Я схожу с ума от мысли, что ты стала, как мой отец, растением. Я не могу видеть это, прости!» От него несёт огневиски! Словно он вылакал пару бутылок перед этим разговором, чтобы решиться… Она опустошена, а боль в ноге разлилась по всему телу. Застывшим взглядом она смотрит на пляшущие огоньки, облизывающие поленья. Сегодня ей исполнился двадцать один год. Рон даже не вспомнил об этом. Он встаёт, и его качает. Он опирается на спинку кресла и пытается поцеловать её в копну каштановых волос. Но она не реагирует – что-то умерло в ней навсегда… Мысль, словно маленькая птичка, метнулась в другое воспоминание… Её двадцать пятый день рождения. Она уже не может сгибать ногу в колене. Гарри разрывается между заботой о ней и работой. Иногда он уезжает, но всегда лишь на три-четыре дня. А тут его нет уже месяц. Она сидит на ковре у камина и перебирает старую одежду. Гарри вытащил её тогда из чёрного омута пустоты в душе. Избавляя её от сочувствующих и утешающих, он просто вышвырнул их за дверь! Теперь в этом доме не бывает гостей… Скрипит входная дверь. Она поднимает голову. В прихожей стоит Гарри – её единственный друг. Чёрные мешки под глазами, сильно исхудавший вид, но в глазах его тот же блеск, что и тогда, когда он, не раздумывая, бросился на тролля, чтобы спасти её. Он подходит, устало садится на пол рядом с ней и кладёт голову ей на колени. Она склоняется над его лицом, и он смотрит в её глаза, улыбается и шепчет: «С днём рождения, моя маленькая выдра!» Он достает из-под мантии огромный фолиант, протягивает ей и говорит: «Я хочу, чтобы ты верила в лучшее». Она открывает обложку и… там колдографии её родителей. Она смотрит, перелистывая страницы, на отца и мать. Они счастливы – они больше не помнят, что она существует. Перед глазами всё размывается – это она плачет. Гарри в тревоге пытается обнять её и успокоить. – Я могу помочь их вернуть, если ты захочешь?! Она поворачивается, обнимает его и шепчет: – Спасибо, родной! Но нет, не надо! Пусть будут счастливы! Она не плакала уже четыре года… Память услужливо подсовывает новое воспоминание… Рождество. Они вдвоём с Гарри! Никого больше. Они сидят у камина, закутавшись в лоскутное одеяло, которое сшили вместе, потягивают сливочное пиво, вспоминая Хогвартс. Гарри поворачивает к ней лицо и говорит: – Гермиона!.. – Она замирает от страха, что он скажет что-то, что может разрушить этот хрупкий покой. – Я хочу, чтобы ты стала моей женой!.. – Тишина. – Я люблю тебя! Но если ты против, то я останусь просто другом – этого уж ты не отнимешь у меня! – смутившись, говорит он. Она молчит! Что она может сказать? Лишь то, что все эти годы рядом тот, кто делает её счастливой… Ей двадцать семь, она стоит и смотрит на него! В день её рождения они венчаются в церкви, как маглы! Это её желание! А ещё она надела кольцо, которое он когда-то купил для забывчивого друга. Это его кольцо. Он тянется к ней, и она проваливается в мир своего счастья, целуя его… …И вдруг чёрным дождём на неё обрушивается воспоминание. Ей тридцать один. Снова её день рождения. Тело уже не слушается, только кисть левой руки ещё сохранила моторику. Утро. Он, усталый, раздевает её! Её снова вырвало – эти настойки и зелья убивают всякое желание жить. Он наклоняется и поднимает её на руки, прижимая к себе, затем идёт с ней в ванну и начинает смывать всю грязь и рвоту. Она ненавидит его за то, что он не уходит от неё. Она обзывает его и унижает, бросая обидные слова ему в лицо. Он же осторожно насухо протирает её кожу и закутывает в халат. Она не хочет так жить! И она плюёт ему в лицо! – Урод! – кричит она. – Ну как, нравится трахать труп?! – Он молчит. – НЕНАВИЖУ! Её голова откидывается назад, щёку обжигает дикая боль. В глазах появляются слезы. И его голос, тихий бесцветный голос: – Я перестану жить в тот же миг, когда ты навсегда закроешь глаза! Я умру сразу и буду искать тебя там, за пределами жизни! Я люблю тебя и не сдамся до последнего вздоха! Борясь за тебя! И прошу: борись! Ненавидь меня, но только не сдавайся! Он уходит вниз, на кухню. Она беззвучно плачет и кричит: – Я люблю тебя! Люблю! Всю свою глупую жизнь я не видела, что ты рядом, но я любила тебя… бессознательно… пыталась быть рядом. ПРОСТИ!.. …Вечер того же дня. Его не было весь день! Она кричала, звала, боялась, что он ушёл навсегда. Страх наваливался на неё, липкий, противный – она одна! Никого больше нет!.. Наконец она уснула. Он подкрался к ней, присел рядом и положил её руку себе на щёку. Она, словно почувствовав это, проснулась. Увидев его, она улыбнулась, погладила ещё подвижными пальцами другой руки и прошептала: – Прости! Люблю тебя! Люблю и боюсь, что ты исчезнешь, что всё окажется сном. Он посмотрел на неё, приподнялся, дотянулся до её щеки и нежно поцеловал. – Прости меня, любимая! Он поднял руку – в ней огромный букет полевых цветов и хвостики свежескошенной травы. – С днём рождения! «Откуда?! На дворе трава промёрзла, хотя ещё только сентябрь!» И словно угадав её мысли, он говорит: – Воспользовался хроно воротом – Макгонагалл дала на время! Она вдыхает, запах свежескошенной травы забивается в нос. Они смотрят друг другу в глаза. Одновременно говорят: – Люблю! – Люблю! Сказанные слова звучат в унисон! Их губы соприкасаются в нежном поцелуе! «Как в первый раз!» – думает она… Мысль метнулась, вновь вытаскивая на свет воспоминание о прошлом дне рождения! Он тогда весь день ходил загадочный, ждал вечера! А потом он достал Омут Памяти! – Девочка моя! Я хочу подарить тебе воспоминания! Я долго пытался добиться одного эффекта, и я сумел! Ну как, рискнёшь? Конечно же, она погружает лицо в Омут, и… Она не знает, как он этого добился, чего ему это стоило, но теперь она может ощущать себя, а не смотреть со стороны. Он это сделал! Она видит свои руки, она может двигать пальцами ног, она чувствует черенки травы, впивающейся в пятки, она в поле… Бежит, затем останавливается – позади неё раздаётся смех, и она оборачивается. На неё смотрит Гарри. Ему лет четырнадцать, не больше. Он с улыбкой спрашивает: «Хочешь на себя посмотреть?» – и подаёт зеркало! В нём отражается она – пятнадцатилетняя… Гарри подходит к ней, крепко обнимает и шепчет: «Люблю тебя! Задыхаюсь, захлёбываюсь от твоего запаха, от вкуса твоих губ. Я, словно пьяница, пью и не могу напиться тобой!» Он поднимает её на руки и несёт к стогу сена, укладывает на душистую траву… наклоняется… целует её лицо, щёки, губы, спускается к шеё, оголяет плечо. Она подаётся навстречу этим ласкам, она ЛЮБИТ… Омут теперь всегда рядом! Как он изменил его?! Как настроил?! Она не знает, но каждый раз с замиранием сердца ждёт этого путешествия в мир своих грёз, куда её лучший друг, нежный любовник, любящий муж уходит вместе с ней… Женщина снова задремала под тихий голос мужчины, читающего книжку в старом кожаном переплёте…***
Мужчина смотрел на свою жену. Она умирала пятнадцать долгих лет. Когда Тёмный лорд был убит, многих недосчитались. Ей залечили ногу, не заметив, что маленький осколок клыка Нагайны застрял в кости, а когда яд обнаружили, было уже поздно. Даже ампутация уже не помогла бы – вся нервная система была отравлена, и её тело начало умирать. Они вместе стали бороться с проклятой болезнью. Он объездил всех известных зельеваров, измучил Невилла поисками лечащих заклинаний в Запретной секции библиотеки Хогвартса, перевернул всю библиотеку Блэков, но, увы, ничего не помогало – в лучшем случае замедляло отмирание нервных окончаний, отодвигая паралич. Они не замечали, как вокруг них стал образовываться круг отчуждения, а потом настал день, когда их лучший друг сказал им, что он больше не может видеть её такой, и ушёл от них навсегда! Ему потом рассказывали, что «рыжик» стал пить по-чёрному. Жил он с отцом, которого тоже разбил паралич, и матерью, пытавшейся сохранить остатки своей разваливающейся «норы». Его сестра ушла из дома и теперь играет в квиддич за «Гарпий». «Рыжего» нельзя было винить – у него на глазах был пример отца… Мужчина встал с кресла, положил книгу на стол и, взяв стакан с остатками молока и бисквита, спустился на кухню, чтобы приготовить ужин. Сначала он почистил грибы, вымыл их и часть мелко-мелко изрубил ножом. Грибную массу и целые грибы переложил в кастрюлю, добавив туда ложку масла, положил почищенную морковь, разрезав её пополам. Туда же положил очищенную луковицу. Теперь минут пятьдесят у него было в запасе! Он сел на табурет и снова стал искать способ спасти свою жену, перебирая в памяти заклинания и зелья, пытаясь скомпоновать их и представить, какой получится эффект… Вновь он вспомнил её тихий шёпот, как она просила его почитать сказки… почему он к ним возвращается, точнее, всегда к одной - к сказке о трёх братьях… Жили-были трое братьев, и вот однажды отправились они путешествовать. Шли они в сумерках дальней дорогой и пришли к реке. Была она глубокая – вброд не перейти – и такая быстрая, что вплавь не перебраться. Но братья были сведущи в магических искусствах. Взмахнули они волшебными палочками – и вырос над рекою мост. Братья были уже на середине моста, как вдруг смотрят – стоит посреди дороги кто-то, закутанный в плащ. И Смерть заговорила с ними. Она очень рассердилась, что три жертвы ускользнули от неё, ведь обычно путники тонули в реке. Но Смерть была хитра. Она притворилась, будто восхищена мастерством братьев, и предложила каждому выбрать себе награду за то, что они её перехитрили. И вот старший брат, человек воинственный, попросил волшебную палочку, самую могущественную на свете, чтобы её хозяин всегда побеждал в поединке. Такая волшебная палочка достойна человека, победившего саму Смерть! Тогда Смерть отломила ветку с куста бузины, что рос неподалёку, сделала из неё волшебную палочку и дала её старшему брату. Второй брат был гордец. Он захотел ещё больше унизить Смерть и потребовал у неё силу вызывать умерших. Смерть подняла камешек, что лежал на берегу, и дала его среднему брату. Этот камень, сказала она, владеет силой возвращать мёртвых. Спросила Смерть младшего брата о том, что он желает. Младший был самый скромный и самый мудрый из троих и не доверял он Смерти, а потому попросил дать ему такую вещь, чтобы он смог уйти оттуда и Смерть не догнала бы его. Недовольна была Смерть, но ничего не поделаешь – отдала ему свою мантию-невидимку. Тогда отступила Смерть и пропустила троих братьев через мост. Пошли они дальше своей дорогой и всё толковали промеж собой об этом приключении да восхищались чудесными вещицами, что подарила Смерть. Долго ли, коротко ли, разошлись братья каждый в свою сторону. Первый брат странствовал неделю, а может, больше, и пришёл в одну далёкую деревню. Отыскал он там волшебника, с которым был в ссоре. Вышел у них поединок, и, ясное дело, победил старший брат – да и как могло быть иначе, когда у него в руках была бузинная палочка? Противник остался лежать мёртвым на земле, а старший брат пошёл на постоялый двор и там давай хвастаться, какую чудо-палочку он добыл у самой Смерти, – с нею никто не победит его в бою. В ту же ночь один волшебник пробрался к старшему брату, когда тот лежал и храпел, пьяный вдрызг, на своей постели. Вор унёс волшебную палочку, а заодно перерезал старшему брату горло. Так Смерть забрала первого брата. Тем временем средний брат вернулся к себе домой, а жил он один-одинёшенек. Взял он камень, что мог вызывать мёртвых, и три раза повернул в руке. Что за чудо – стоит перед ним девушка, на которой он мечтал жениться, да только умерла она ранней смертью. Но была она печальна и холодна, словно какая-то занавесь отделяла её от среднего брата. Хоть она и вернулась в подлунный мир, не было ей здесь места, и горько страдала она. В конце концов средний брат сошёл с ума от безнадёжной тоски и убил себя, чтобы только быть вместе с любимой. Так Смерть забрала и второго брата. Третьего же брата искала Смерть много лет, да так и не нашла. А когда младший брат состарился, то сам снял мантию-невидимку и отдал её своему сыну. Встретил он Смерть как давнего друга и своей охотой с нею пошёл, и как равные ушли они из этого мира. Мужчина спохватился, добавил в кастрюльку стакан воды и довёл смесь до кипения. Вынув отваренные целые грибы, он кинул их на сковороду, добавив по паре ложек муки и масла и обжарив всё на медленном огне. Затем развёл муку овощным отваром и добавил молоко. Прокипятил. Достал из кастрюли лук и морковь, а остальное смешал с грибами. Оставил вариться ещё на 20 минут. Она любит, как он готовит – без магии. Мысли снова и снова возвращались в комнату женщины. Нет! Там магический звонок, он предупредил бы его, если бы она проснулась. Но тот молчал – значит, ещё спит. Ну и пусть поспит, каждый день ей даётся всё труднее и труднее! Пусть поспит! В сказках… …Третьего же брата искала Смерть много лет, да так и не нашла. А когда младший брат состарился, то сам снял мантию-невидимку и отдал её своему сыну. Встретил он Смерть как давнего друга и своей охотой с нею пошёл, и как равные ушли они из этого мира… Мужчина, встав, взял сито и протёр суп. Добавил в него сливочное масло. Нарезал тонко сваренные шампиньоны и опустил в кастрюлю. Порезал белый хлеб кубиками и бросил на противень подсушиться в духовке – получатся маленькие гренки. Снова эта сказка не выходит из головы… …И Смерть заговорила с ними… и предложила каждому выбрать себе награду за то, что они её перехитрили... …Встретил он Смерть как давнего друга и своей охотой с нею пошёл, и как равные ушли они из этого мира… Вот же оно!!! Дар из трёх могущественных предметов – непобедимая бузинная волшебная палочка, камень, воскрешающий умерших, и мантия-невидимка. Но только они должны быть вместе! Какой там, говорил Ксенофилиус Лавгуд, знак Даров Смерти? Черта – знак Старшей палочки, – вписанная в окружность – знак Оживляющего камня, – которая, в свою очередь, заключена в треугольник – знак Мантии-невидимки. Но что-то должно быть ещё? Что?! Зазвонил колокольчик, сообщающий, что жена проснулась. Он налил в чашку суп, насыпал гренки и положил половинку варёного яйца, потом, чуть подумав, добавил лист мяты – ей всегда так нравилось. Затем он взял стакан прохладного тыквенного сока, поставив всё на поднос, подхватил его и пошёл в комнату к жене… – Спасибо, родной! Я наелась! Очень вкусно! Нет-нет, я не плачу, просто приятно быть счастливой. Ты у меня один такой, моё счастье! «Один такой!» – наследник трёх крупнейших состояний волшебного мира, как и в сказке. «А когда младший брат состарился, то сам снял мантию-невидимку и отдал её своему сыну». Ну конечно же, должен быть тот, кто унаследует Дары, иначе Смерть не придёт. А Дары были только у одного человека до него, и тот лежит сейчас в мраморе у озера. Значит, остаётся только эта надежда: призвать костлявую и попросить желание, как наследник Даров по праву рождения – только так все три Дара обретут полную силу, призвав свою хозяйку! «Поэтому они и служили мне, но по отдельности! Мне их не успели передать, как положено, и Смерть не пришла за хозяином Даров в свой срок… Завтра уже девятнадцатое сентября. Нужно попытаться сегодня ночью, когда она уснёт»…***
Мужчина сидел на каменном полу, прижимаясь спиной к кровати, на которой лежала женщина. Одной рукой накрыв её маленькую ладошку и положив на неё свою голову, он смотрел на медальон в другой своей руке. Тонкая цепочка из гоблинского серебра, кулон – перламутровая линза, в которой в полёте кружится ангелочек, целующий маленькую фею. Мастер-маг с невероятной точностью оживил картину французского живописца XIX века Вильяма-Адольфа Бугеро «Первый поцелуй»… В голове мелькали образы тех далёких дней. Вот девушка с каштановыми волосами протягивает свою ладонь, на которой лежит маленький перламутровый кулон. Она подарила его на день рождения, в день его шестнадцатилетия! И поцеловала не как друг, а как девушка, нет, как взрослая, красивая, чувственная женщина, которую он любил и любит до сих пор. – Это моя частичка тебе! Я никогда и никому не говорила о нём, но теперь он твой! – девушка прикоснулась рукой к его щеке и, приподнявшись на цыпочки, подарила поцелуй – терпкий вкус трав, вкус мятной зубной пасты и мёда, густого и сладко-горького… «Я всё ещё помню тот вкус!» – мелькнула мысль. «Невозможно забыть то, что любишь!» – раздался коварный хриплый голос в голове, и шрам опять начал пульсировать болью! Мужчина поднёс кулон к губам и прошептал пароль, который тогда она поведала ему. Кулон, раскрывшись, голосом, в котором можно было узнать её голос, начал шептать: Мой милый, добрый Арлекин! Тобою сердце завладело, Ты мне отдал любви сатин, И я от счастья тихо млела. Ты отдал душу свою мне, Считая чистой и невинной, Шепча, что в счастье и беде Лишь я зовусь Коломбиной! Женщина застонала и всхлипнула во сне. Мужчина отогнал свои мысли прочь, встал на колени и прикоснулся губами к виску спящей. Женщина, словно почувствовав это нежное прикосновение, улыбнулась и снова ровно задышала… Мысли снова вернулись, обволакивая душу: «Девочка моя любимая, потерпи. Завтра, в твой тридцать третий день рождения, я подарю тебе новый мир, в котором у тебя всё будет хорошо. Все наши мечты сбудутся – свой дом, трое детей, любимая работа…» – Пора! – прошептал мужчина, встав с колен, и в последний раз посмотрел на ту, которую любил больше всего, что есть в этом подлунном мире, впитывая её образ, стараясь запомнить всё до последней реснички, последней завитушки её кудрей! – Прощай, любовь моя. Ты будешь счастлива! Я это знаю! – хлопок аппарации затушил нежный дрожащий огонёк свечи, парящей в воздухе у изголовья кровати, и комната мгновенно погрузилась во мрак.***
Он сделал всё, что мог: свернул мантию, завернув в неё палочку и прижав камнем на гробнице своего наставника – последнего хранителя Даров, – встал перед камнем могилы на колени и прошептал: – Я пришёл добровольно, по собственной воле! Мир вокруг застыл: остановились облака, исчезли звуки, замер даже лёгкий ночной ветерок… – Так-так! Кто тут у нас? – раздался красивый звонкий голос. – О! Юный волшебник, я вижу, ты догадался, что сказано в сказке! К стоящему на коленях мужчине медленно подплывала красивая женщина в накинутой на плечи мантии, с чёрными как смоль волосами и иссиня чёрными зрачками на серебре радужки глаз, белоснежной кожей лица, словно отшлифованный китайский фарфор, – холодная теплота красоты, приносящая покой и забвение. – Здравствуй! Я думал, ты выглядишь по-другому! – ответил волшебник. – По-другому?! Так?! Женщина сорвалась и в единый миг, размывшись в движении, замерла в нескольких сантиметрах от лица мага, оскалив чёрный шелушащийся череп с впадинами глазниц, свисающими патлами седых грязных волос и тошнотворным запахом разлагающейся плоти. Челюсти раскрылись, и оттуда посыпались могильные личинки, белые, толстые, откормленные мёртвой плотью! Мужчину явственно замутило, но он не отшатнулся и, проглотив ком, стоящий в горле, прошептал: – Да! Именно так! Прости, если обидел! – вздохнул и, едва не закашлявшись, быстро договорил: – Но именно в таком виде ты и приходила ко мне, когда я терял родных и близких! – Это была не я, мой юный друг! Увы, я приходила лишь потом, уводя их души в свой мир! Да ты и сам знаешь, кто забирал их! Она провела рукой по голове мага, и боль в шраме исчезла, заменив себя прохладой ночи. – Ты позвал меня, но время твоё не пришло! Чего же ты хочешь? – спросила женщина, присев рядом с волшебником. – Но помни: за все желания приходится платить! – Я не смогу жить без неё! Помоги! Я хочу, чтобы она была счастлива! – голос сорвался на шёпот и затих в груди мужчины. – Ты уверен? – спросила женщина. – Плата будет для тебя непосильной! – Я готов к этому! – не задумавшись ни на секунду, выпалил волшебник. – Что ж, как я уже сказала, твоё время ещё не пришло, поэтому мантию я оставлю – она пригодится там, куда я отправлю тебя! – медленно, растягивая слова, произнесла женщина. – Запомни! Иди и уничтожь Слово, заставь Ту, кто создал твой мир, изменить его вновь!... – Что значит уничтожь Слово? – Кого заставить?... Постой, создал мой мир! – Ты хочешь сказать, что мы лишь персонажи чьей-то неудачной книги? - растерянно пробормотал мужчина. Я вижу, ты быстро догадался! – женщина легко читала эмоции на лице мужчины. – Камень станет порталом к сказительнице, а палочка – порталом обратно. И помни: первый луч солнца – и желание исполнится! Камень и палочка исчезнут, а с ними исчезнет и твой мир! Ты сам станешь другим! Плата за указанный путь для тебя только одна: чтобы спасти жену, ты останешься для неё лишь другом. Ты не должен быть с ней, ты будешь помнить всё, что было в этой жизни, но не сможешь никому сказать об этом, иначе всё вернется обратно, и рок проклятий и бед падёт на плечи твоих родных и близких!.. – Ты готов начать слияние миров? – спросила женщина стоящего на коленях мужчину. Волшебник встал, поднял своё лицо, привычным жестом взъерошив волосы, под которыми на миг блеснул в ночи шрам-молния, и ответил твёрдым уверенным голосом: – Начинай! И, взяв в руки камень и палочку, он исчез в портале с глухим хлопком. – Ну что, старик? Твой мальчик снова спас мир! – шутливо сказала женщина, похлопывая по мрамору могилы. Рядом возникла тень старика с длинной серебряной бородой в очках полумесяцах. – Он таким создан! – вздохнул призрак. – Он не может поступить иначе! Даже причиняя боль другим, он заберёт её потом себе. Он слишком любит эту девочку и этот мир, чтобы дать им умереть! – Пойдём, нам здесь нечего больше делать – мир уже начал меняться! Женщина взяла старика за чернеющую обугленную руку, растворяясь с ним в ночном воздухе! *** Темнота комнаты сгустилась! Женщина открыла глаза и увидела перед собой размытый силуэт старухи с усталым взглядом. Из-под огромных косматых бровей на неё взглянула сама чернота! – Ты пришла за мной?! – прошептала она, подумав: «Вот и всё… Нет! Я не хочу этого! Дай мне время! Я хочу, чтобы он был счастлив, не отнимай меня у него! Подари мне жизнь для него! У меня день рождения завтра, нет, уже сегодня! Молю, не забирай, он умрёт без меня!» – сердце её сжалось… Старуха грустно вздохнула и ответила тихим убаюкивающим голосом: – Я подарю тебе только одно желание, но за него придётся заплатить непосильную плату!.. Ценою для тебя будет твоя любовь – ты останешься для него другом. Ты не должна быть с ним, ты будешь помнить всё, что было в этой жизни, но не сможешь никому сказать об этом, иначе я заберу его и всех, кто тебе дорог! – грозно проговорила старуха. – Я готова к этому! – не задумавшись ни на секунду, прошептала женщина. – Ты уверена? – спросила старуха. – Я хочу, чтобы он был счастлив! – Тогда прощай! Мы ещё увидимся с тобой! Желание исполнится, когда луч солнца коснётся твоего лица! – ответила старуха и растворилась во мраке ночной тьмы. – Благодарю! – прошептала женщина, и из её глаз полились слёзы…***
– Crucio! – без единой эмоции в голосе произнёс мужчина в чёрной мантии, стоявший в одном из номеров The Balmoral Hotel, что в Эдинбурге, и направил палочку, сжимаемую правой рукой, на женщину, которая скорчилась на ковровой дорожке, расстеленной на полу. Женщина, которой на вид можно было дать лет пятьдесят, застонала, надрывно всхлипнула и прохрипела: – Я всё исправлю! Клянусь! Всё будет так, как ты просишь, только не мучай меня больше! Взмах палочки – и, взлетев с рабочего стола в углу комнаты, рядом с женщиной опустилась старая пишущая машинка фирмы Brother. Женщина, устало вздохнув, размяла кисти рук и, проведя пальцем по листу, вставленному в барабан, коснулась клавиш. Щелчки, разрозненные вначале, вдруг обрели ритм, и полилась тихая мелодия, рождающая Слово…***
Мужчина встал из-за стола, взмахом палочки привёл комнату в порядок, взял клетчатый плед со спинки кресла и укутал им женщину, спавшую на кушетке. – Obliviate!.. Ты забудешь всё как дурной сон! – прошептал он и исчез с хлопком, характерным для аппарации. Последний лист рукописи от порыва воздуха вскинулся в воздух и, разрываясь от желания полететь в разные стороны, упал рядом с кушеткой, на которой спала женщина. Тоненький луч просыпающегося январского солнца, проскользнув через щель между шторами, упал на первую строчку листка бумаги: «Осень в этом году настала как-то внезапно…» Луч, постепенно поднимаясь от листка бумаги, коснулся лица спящей женщины. Та вздрогнула и открыла глаза, тяжёлый вздох вырвался из её груди. «Какой тяжёлый сон!» – подумала она…***
Мужчина стоял на коленях возле гробницы одного из величайших волшебников магической Англии, да и всего остального мира! Вот луч сентябрьского солнца коснулся его лица, подползая к шраму. Боль затопила его, словно огромная волна, навсегда впечатывая все воспоминания, всю память уже несуществующих пятнадцати лет и добавляя новые воспоминания, но уже из другой жизни. – Я дарю тебе этот мир! До конца дней моих буду любить тебя! – прошептал мужчина. Его тело обмякло и повалилось на пожухлую сентябрьскую траву, кисть разжалась – на его ладони лежал маленький кулон с ангелом и феей, целующимися в облаках. Заря нового дня окрасила мрамор гробницы, мантия сорвалась с камня и мягко опустилась, накрывая его тело. Миг – и контуры мантии изменились, превратившись в бесформенный кусок непрозрачной ткани…***
Она проснулась от тихого, едва улавливаемого в тишине комнаты голоса, возникшего у неё в голове: «Я дарю… мир!.. буду любить тебя!» Луч солнца коснулся её лица. Она вздохнула и замерла. Её тело начало истаивать, и спустя несколько мгновений лоскутное одеяло скомкалось, опав в пустоту кровати, ещё хранящей её тепло…Эпилог
Осень в этом году настала как-то внезапно. Утро первого сентября было золотым и похрустывающим, как яблоко. Когда маленькая семья пробиралась по шумной дороге к огромному дымному вокзалу, выхлопы машин и дыхание прохожих блестели в холодном воздухе, как нити паутины. Родители толкали перед собой по нагруженной тележке с большими клетками, установленными поверх остальных вещей. Совы в клетках возмущенно ухали. Рыжеволосая девочка, чуть не плача, плелась позади братьев, крепко вцепившись в отцовскую руку. Братья вместе толкали вперёд третью тележку, набирая скорость. У самого барьера Альбус вздрогнул, но столкновения не произошло. Семья вдруг просто оказалась на платформе девять и три четверти, окутанной густыми клубами белого пара от ярко-алого Хогвартс-экспресса. Повсюду в этом паре виднелись неясные фигуры, и Джеймс уже исчез среди них. Но разобрать лица сквозь белую завесу было трудно. Голоса, чьих обладателей не было видно, звучали неестественно громко. Гарри показалось, что он слышит голос Перси, во всю глотку рассуждающего о правилах полёта на мётлах, и он был рад, что в дымке необязательно останавливаться и здороваться… – Ал, вон они, по-моему, – вдруг сказала Джинни. Из пелены показалась группа людей, стоявших у последнего вагона. Лишь подойдя совсем близко, Гарри, Джинни, Лили и Альбус смогли ясно увидеть их лица. – Привет! – сказал Альбус с огромным облегчением в голосе. Роза, уже переодетая в новёхонькую с иголочки форму Хогвартса, встретила его сияющей улыбкой. – Ну что, припарковался нормально? – спросил Рон Гарри. – Я – да. Представь, Гермиона не могла поверить, что я сдам на магловские права. Она думала, что мне придётся применить Конфундус к инспектору. – Неправда, – сказала Гермиона. – Я в тебе нисколько не сомневалась. – Вообще-то, я действительно применил к нему Конфундус, – шёпотом сказал Рон Гарри, когда они вместе поднимали в вагон чемодан и сову Альбуса. – Я просто забыл, что надо смотреть в боковое зеркало – по правде говоря, я могу с тем же успехом применить для этого заклинание Сверхчувствительности. Гарри отошёл от багажного отделения и, пока Рон пытался додавить непослушный чемодан, прошептал в маленькое ушко, прикрытое каштановыми кудрями с едва заметными одинокими нитками седых волос: – Гермиона, я не смогу быть у тебя на дне рождения! Прости! Улетаю в Болгарию, там много дел! – Гарри виновато взглянул в тёмный шоколад глаз своей подруги. – Возьми мой подарок сейчас, а девятнадцатого откроешь! Гарри улыбнулся, протягивая маленькую коробочку с шутливым бантиком-розочкой на крышке, и поцеловал её в щёку! Позади раздался смешок. – Опять пристаёшь к чужой жене?! – Рон весело посмотрел на Гарри и подмигнул. Гарри отошёл от четы Уизли к своей законной супруге и поцеловал Джинни в висок. Та на миг зажмурилась и улыбнулась своим мыслям!..***
Как только Рон закрыл за ней дверцу автомобиля и отошёл к киоску купить пару газет и журналов для отца, Гермиона не удержалась и открыла маленький картонный коробок, со дна которого на неё смотрели ангел и фея, кружащиеся в танце в облаках и целующиеся друг с другом… Она купила этот кулон ещё на первом курсе в Хогсмите в день своего рождения девятнадцатого сентября, а потеряла в ночь после ссоры с Роном и очень грустила о потере! И никогда-никогда в своей жизни никому не показывала его и не говорила про него, про этот маленький перламутровый кусочек сказки, к которой прикоснулась в детстве! Искусный волшебник сделал в этом, казалось бы, маленьком кусочке перламутра тайник, в котором… Гермиона сказала пароль, который ещё в детстве она задала кулону, и тот, раскрывшись, голосом, в котором можно было узнать её голос, начал шептать: Ах, бедный, добрый Арлекин! Тобой другая завладела, И ты отдал любви сатин, За ласки каменного тела. Ты отдал сердце, но не мне, А ей, прекрасной и невинной, Забыв, что в счастье и беде, Лишь я звалась Коломбиной! Накатили воспоминания о мире из её снов… Она зажмурила глаза, которые предательски наполнились слезами, поднесла перламутровую линзу медальона к губам и, поцеловав его, прошептала: «Спасибо тебе, милый мой Гарри!»***
Поезд тронулся, и Гарри пошёл рядом с ним по платформе, глядя на худенькое, горящее от возбуждения лицо сына. Гарри махал вслед и улыбался, хотя вид поезда, уносившего вдаль его дитя, наполнял сердце грустью. – С ним всё будет в порядке, – тихо сказала Джинни. Взглянув на неё, Гарри рассеянно опустил руку и прикоснулся к шраму на лбу. – Конечно. Шрам не болел в этой жизни уже девятнадцать лет. Всё было хорошо.
