Геометрия Любви

Они стали чужими друг другу. Оба это понимали, но ни один из них так и не решился произнести это вслух. Нет, чувства, конечно, остались, но вот только возникал вопрос – какие? Он по-прежнему готов был убить любого, кто хоть словом посмел ее обидеть, она же, в свою очередь, все так же сходила с ума, стоило ему «влипнуть» в очередную передрягу. Могла часами дежурить у его палаты, обрабатывать раны, но это все было не то. Нежность из их отношений тоже никуда не исчезла. Женька, как и раньше, могла привалиться к его плечу, а Вася, путаясь пальцами в длинных волосах, подолгу поглаживал ее по голове. Только делалось это теперь все скорее на «автомате». Поцелуи стали реже, короче. Просто невесомое, почти дружеское, прикосновение губ. Как будто так и нужно. А ночи… сначала были отговорки по типу «устал/устала», затем появились неотложные дела, а позже потребность в оправданиях отпала сама по себе. Кот по привычке подвозил девушку домой, получал короткий поцелуй и ласковую улыбку на прощание, а потом терпеливо ждал, пока Женя скроется в парадной. Вот только не уезжал. Сидел в машине и ждал; ждал, сам не зная чего. Наверное, надеялся, что притаившаяся за шторкой Мура позвонит, а быть может, и спустится, чтобы пригласить его зайти на чашечку чая. Это могло бы возродить отношения, заставить угасающие чувства вспыхнуть с новой силой. Но Мура не торопилась, а он, пожалуй, в первый раз в жизни не хотел рисковать. Кажется, что-то внутри перегорело, а быть может, уже догорало. Женя видела его машину, а иногда, когда он ставил ее чуть подальше от окон, могла рассмотреть и самого Кота. Ей хотелось, она даже ждала, что парень сейчас выйдет из внедорожника, «взлетит» по лестнице, рванет на себя дверь и, сжав ее в объятиях, поцелует по-настоящему. Им нужна была искра. Одна искра, чтобы возродить то пламя, что бушевало между ними почти полтора года. И однажды это даже произошло. Но только не дома, как оба это предполагали, а на задании. Работа под прикрытием, и роль удачная – молодожены. А потом что-то пошло не так, и они чуть было не выдали себя. Девушка испугалась за Ионова, тот разозлился, слово за слово и… Кот оказался лучшим из ее любовников – нежный, ласковый, заботящийся в первую очередь о ней. Но иногда и у него сносило крышу, и вот такого Васю она как раз и любила – немного неуправляемого, чуточку грубоватого, страстного и безумно притягательного. Ей нравились и его прикосновения, и жесткие поцелуи и то, с какой силой он сжимал ее в объятиях. И казалось бы, вот она – искра, но ничего не изменилось. Более того, в какой-то момент оба поняли, что им стыдно, и не только за свою несдержанность. Женя поплотнее укуталась в тонкую простынку и проскочила в ванную, Кот же впервые в жизни пожалел о том, что не курит. Говорят, это иногда помогает. По негласному молчанию об этом решили не вспоминать и делать вид, что ничего не произошло. Только каждый из них понял – их отношения уже не спасти, искра не помогла. Перегорели. Оба. Но страшно признаться об этом партнеру, страшно причинить ему боль. Лучше молчать, делая вид, что все по-прежнему хорошо. Два близких и одновременно чужих друг для друга человека. Сереге было неловко за собственный кислый вид, тем более он не собирался своей минорной рожей портить праздник Рите. Но и поделать с собой ничего не мог. Его «половинка» иногда жутко выводила парня из равновесия. Все бы ничего, но иногда Леся делала такие вещи, от которых старлея просто передергивало. Нет, Уманова не сморкалась в рукав и в носу козявки не гоняла, просто он очень не любил, когда она перекусывала с его тарелки или прихлебывала кофе, мотивируя это «дегустацией на вкусность». А еще ее неряшливость… Леся жутко мусорила в квартире, при том, что в КТЦ весь бардак, учиненный ею ограничивался одной-единственной чашкой, которую девушка то забывала вымыть, то убрать со стола, то оставить на диванчике. А дома… вроде бы ничего особенного, но она могла слопать полкило конфет в один присест и не утруждать себя транспортировкой фантиков в мусорную корзину. - Лись, ты же лопнешь когда-нибудь… - однажды задумчиво протянул Сережа, глядя, как быстро исчезают конфеты из пакета. – И как в тебя столько помещается? - А я в детстве их не наелась. Все-таки детдомовские детки обделены таким счастьем, - с легкой грустью ответила Леся и… смела блестящие обертки на пол. – Тебе чаю принести? Безобидное на первый взгляд предложение, но Физик поспешил отказаться. Он уже прекрасно знал, что прежде чем чашка попадет ему в руки, его егоза обязательно попробует несколько раз напиток. Не то, чтобы Серега брезговал, просто это напрягало. Это Леся воспитывалась среди шумных детей и такие вещи ей были привычны, а сам же Мыцик был единственным ребенком в семье, и подобные действия любимой девушки иногда вызывали неприятное чувство, а иногда, но гораздо реже, и вовсе чувство омерзения. Наверное, эта ее «изюминка» и не давала парню сделать следующий шаг в их отношениях, а именно совместное проживание. Педантичный и аккуратный Физик просто не представлял, как же именно выдержит постоянно рядом с собой «домашнюю» Умку. На службе она была надежной и собранной, но как только оказывалась в родных пенатах – превращалась в свинюшку… Миленькую и веселую, но все же свинюшку. И Сергей Яковлевич никак не мог представить эту хрупкую девушку в роли хранительницы домашнего очага. Не то чтобы Мыцик был совсем беспомощным или поклонником домостроя, но все же, как и любой нормальный мужик предпочитал, чтобы ему готовили еду. А в этих отношениях все было наоборот. Но, к его счастью, девушка не поднимала вопрос о совместном проживании. Её, по мнению Сергея, вполне устраивали отношения в формате конфетно-букетного периода, а вот Физик уже несколько раз задумывался над этим вопросом. Они стояли на мертвой точке, не сдвигаясь ни вперед, ни назад. Бывали моменты, когда Сергею казалось что он что-то типа запасного аэродрома, но не в привычном смысле. Просто когда Лесю начинала тяготить ее «свобода» она приезжала к нему и устраивала встряску размеренной домашней жизни парня.