Геометрия Любви

– Оружие на пол! На пол, я сказал! Иначе я сейчас сделаю дырку в этой хорошенькой головке. Ионов замер, глядя на представшую перед ним картину. Уманова и террорист, держащий дуло у ее виска. Как так вообще получилось? Вроде бы плевая операция по освобождению заложников, они ведь на таких уже собаку съели. Как у этой девчонки получилось вляпаться в неприятности? Специально делает что ли, чтобы его позлить? Да нет, вряд ли. Но тогда как объяснить тот факт, что она ослушалась приказа, переоделась в гражданку и по привычке понеслась в эпицентр событий изображать еще одну заложницу? Даже в обморок опять хлопнулась, только не помогло, видимо, ее раскусили в первые минуты, потому как к тому времени, когда начался штурм, девушка была уже крепко связана, а на лице у нее красовалась ссадина. – Оглох что ли? – преступник еще раз ощутимо тряхнул девушку и снял пистолет с предохранителя, – я не шучу, командир! В ее глазах не было ни капли страха, более того, в них имелась уверенность, что она поступила правильно. А вот о своих глазах Кот такого сказать не мог. Одно дело видеть ее в камуфляже (почему-то тогда кажется, что Ума становится непобедимой, словно камуфляж добавляет силы) и совсем другое, когда она стоит перед ним в гражданке – хрупкая, маленькая, беззащитная. За это он ненавидел ее еще больше. Сама того не понимая, эта упертая девчонка заставляла его показывать свои слабости, а при их работе это весьма чревато. Выбраться отсюда бы, а там он уже покажет ей, каково это – ослушаться командира! Леся едва заметно покачала головой, давая понять, что опускать пистолет Ионову ни в коем случае нельзя – будь, что будет, но он по всей вероятности решил иначе. – Хорошо, – парень шумно выдохнул, – опускаю. Не трогай девушку. Террорист усмехнулся, а спустя секунду уже заржал в полный голос. Что его развеселило, так и осталось тайной. То ли его умилила забота в такой ситуации, то ли то, что парень еще пытался ставить условия. Уманова внимательно следила за тем, как Кот медленно опускает оружие на каменный пол, и уже приготовилась к тому, что парень сейчас сделает какой-нибудь маневр, который спасет их обоих, но… ничего так и не произошло. Ионов положил пистолет и, выпрямившись, поднял руки. – Ты же понимаешь, что тебе не уйти? Все твои люди задержаны, в здании полно спецов. Отпусти девушку, и я позволю тебе убраться. Тут он, конечно, блефовал. Причем, от первого и до последнего слова. Спецов в здании было всего человек шесть, и двое из них сейчас стояли перед главарем банды безоружные; что касается преступников, то удалось скрутить только около половины, вторая половина еще отстреливалась, а кое-кто даже прихватил с собой заложников; ну, и самое главное – Кот не дал бы уйти главарю. И террорист, судя по всему, это прекрасно понимал. – Поэтому-то она мне и пригодится. Что там он собирался сказать дальше, Васе узнать не удалось, потому что кто-то, кто находился у него за спиной, со всей силы приложил его прикладом по голове. Парень не слышал уже ни Леськиного крика, ни того, как в помещении оказался Сычев, который и спас не только девушку, но и его самого. При всех своих недостатках Уманова имела одно самое главное достоинство – она умела признавать свои ошибки и извиняться за них. Вот и сегодня девушка прекрасно осознавала тот факт, что поступила она неправильно, что подвела командира, что ослушалась приказа, что чуть не сорвала операцию, и готова была понести за это пусть и суровое, но справедливое наказание. Вот только ничего не происходило. Кот ее игнорировал. Хотя… нет, даже не так. Он вообще делал вид, что ее не существует. Не слышал, не видел, не касался и не обращался к ней. И это бесило, выводило из себя. Ей было бы гораздо легче, если бы парень по привычке наорал на нее, возможно, сказал бы, что бабам в спецназе не место, обозвал соплячкой и т.д. в этом роде, но Вася упорно хранил молчание, и это пугало. Почему-то казалось, что это – затишье перед бурей. Но время шло, а Кот и не думал устраивать истерик. До дома они добирались самостоятельно. Ее подвез неожиданно подобревший Сычев, Ионов же заявился часа через полтора. Открыл дверь своим ключом, сбросил куртку и обувь и, не проронив ни слова, скрылся в ванной комнате. Леся в нерешительности топталась у двери, ожидая, пока парень выключит воду и выйдет к ней. Ждать пришлось недолго, хотя Уме эти минут пять показались вечностью. – Кот… Он удивленно вскинул брови. Увидеть Умановову возле двери Вася точно не ожидал. А она мало того что тут, так еще и встала так, что ему теперь не выйти. – Ты так и будешь молчать? – насупилась девушка, – ведешь себя как ребенок! В его голубых глазах засверкали опасные огоньки, но девушка была только рада им – хоть какие-то эмоции. Она уже подумывала над тем, какую еще колкость выдать, чтобы расшевелить Кота окончательно, но оказалось, что этого и не требовалось. Васе хватило и одной искорки. – Это я веду себя как ребенок?! – он сделал шаг вперед, и Леся непроизвольно попятилась. – А кто приказов ослушивается? Тоже я? – еще один шаг, и Ума впечаталась спиной в стену. Кот, конечно, ничего плохого ей бы ей не сделал, но шею она на всякий случай втянула. – Ведешь себя, как…, – он запнулся, подбирая подходящее слово. – Как овца? – вспомнив недавнюю ссору, подсказала ему девушка. Следующий шаг он так и не сделал. Замер на месте и удивленно захлопал глазами. Леся обзывает саму себя? Вася бы еще долго так стоял, если бы услужливая память не подкинула ему картинки недавнего прошлого, и тут уже все встало на свои места. – Нет! – он отрицательно покачал головой, – как эгоистка. Маленькая сопливая эгоистка! Леся обиженно засопела, но к его удивлению спорить не то что не стала, но даже не попыталась этого сделать. И, наверное, правильно сделала, потому как все последующие обидные слова, которые уже готовы были сорваться с его губ, вдруг неожиданно испарились, прихватив с собой и злость. А вот усталость и обида остались. Парень еще несколько долгих секунд внимательно смотрел в ее карие глаза, а потом, махнув рукой, направился в свою комнату, бормоча себе что-то под нос. – Что же со мной не так? Леся вприпрыжку последовала за ним. – Все так, – тут же уверила она командира. – Тогда какого рожна вы мне выносите мозг? Сначала Мура, теперь ты! Командиром меня не считаете. Чем я хуже Бати? В который раз Ума заметила, что имя Мурашовой неприятно кольнуло в области груди, а то, что Вася еще умудрился их сравнить… Но что-то в его голосе заставило ее задуматься. Обида? Он обижен? Хотя, если разобраться, ей бы тоже было бы не по себе. – Не хуже, – она ободряюще похлопала его по обнаженному плечу, – просто Батя строгий, а ты… Он развернулся слишком резко, и Ума просто не успела отскочить в сторону. Они стояли слишком близко, и, возможно, не предшествуй этой ситуации события недельной давности, которые касались поцелуя, сейчас никто бы не обратил на это внимания. Но черт возьми, они оба хорошо помнили тот день и ту, казалось бы, чудовищную ошибку. – И какой я? – он говорил тихо, почти переходя на шепот. Леся смутилась, но быстро взяла себя в руки и, еле заметно улыбнувшись, выдала: – Милый. К такому ответу Ионов был явно не готов. Уманова, и вдруг такие эпитеты? Это же не про нее. Да что там эпитеты, тут еще и румянец на щечках присутствует. Оказывается, она и сама довольно милая, когда смущается. – Какой? – переспросил девушку Кот и незаметно сделал еще один шаг ей навстречу. – Милый, – уже увереннее повторила Ума и, вскинув голову, пристально посмотрела в его глаза, – но это не мешает тебе быть засранцем! Самодовольным засранцем, – исправилась девушка. Она подняла руку и шутливо толкнула его в плечо, явно не ожидая того, что он может перехватить ее ладошку. Он же, в свою очередь, прекрасно помнил, что Ума обещала сломать ему нос или челюсть, если он еще хотя бы раз попытается ее поцеловать. Но Кот ведь любил рисковать. А рисковать из-за прекрасных дам вдвойне почетнее. Леся не успела толком ничего сообразить, когда оказалась прижатой к его обнаженной груди. Можно было бы и посопротивляться, но вместе с тем в карих глазках бурлило любопытство – а что же будет дальше? Поцелуй получился нервным каким-то и отчаянным, в котором сказывалось все напряжение за последнюю неделю и весь страх сегодняшнего дня. Легкие уже горели от нехватки кислорода, но выпускать девушку из своих объятий Вася не торопился – она ведь ответила. Более того, она сама его целовала. Душно, горячо, и плевать на весь мир. Сейчас существуют только они двое. С ее губ сорвался еле слышный стон, когда парень слишком сильно сжал ее в объятиях, и это отрезвило Кота. – Прости, – он отступил на шаг и попытался привести в норму сбившееся дыхание. В ее глазах мелькнуло удивление – за что он просит прощения? За то, что поцеловал? Или за то, что не рассчитал силы? Сомнения испарились, когда он вновь оказался рядом. Невесомо коснулся ее щеки, очертил большим пальцем контур личика, задержался у чуть приоткрытых губ, а потом медленно наклонился. На этот раз поцелуй был совершенно другим. Нежный, почти невесомый и такой трепетный, что волей-неволей подкашивались коленки и дрожали руки. Он отстранился всего на секунду, заглянул в ее глаза, словно ища там сомнения, и, видимо, не найдя ничего подобного, тихо попросил: – Иди ко мне. Леся и сама от себя не ожидала ничего подобного, а тут вдруг уверенно шагнула в его объятия и обвила руками шею, позволяя поднять себя на руки и отнести в сторону дивана. А когда он, наконец, поставил ее на ноги, сама же надавила ему на плечи, заставляя опуститься на мягкую поверхность. Парень послушно сел, при этом не забыв усадить Лесю к себе на колени. Девушка осторожно касалась губами шеи, ключиц, сама не веря в неожиданную смелость. Она не знала, как он отзовется, придутся ли ему по душе неумелые, но такие искренние ласки. Но по тому, как Вася закатил глаза, можно было понять, что пока она все делала правильно. – Лесь, – он аккуратно отстранил от себя девушку и, склонив голову набок, заглянул в ее глаза, – это все не на один раз. Не поиграли и забыли. Ты это понимаешь? Я тебя потом не отпущу. Она замерла, не зная, что ему на этот ответить. С одной стороны – у них обоих все еще были вторые половинки, с другой стороны, отношений с этими половинками уже давно не было. Видимо, ее молчание Кот принял за согласие, потому как в следующее мгновение девушка оказалась лежащей на диване, а Ионов нависал над ней, опираясь на вытянутые руки. Надо же, а она ведь всегда думала, что он в любой ситуации импульсивен, неконтролируем и все прочее в этом роде. На деле же все оказалось совсем иначе. Он был нежен. Причем настолько, что это сводило с ума. Мучительно медленно он стянул с нее футболку и тут же невесомо коснулся губами пульсирующей жили на шее. Поцелуй, еще один, и еще, и вот уже губы сместились ниже, лаская ключицу. Она послушно выгнулась, подставляя под горячие поцелуи шею и грудь, и парень тихонько усмехнулся. Он никогда о ней не мечтал, ну если не считать последних двух-трех недель, когда все мысли были заняты только этой девушкой и ее телом. Леся же запрещала себе думать о нем с самого их знакомства, даже придумала, что он не в ее вкусе. А оно вон как все получилось. Ее домашние шортики полетели куда-то в сторону двери, и девушка тут же задрожала. – У тебя последний шанс передумать, Умка. Но вместо ответа она лишь отрицательно качает головой, вызывая его искреннюю улыбку. Кажется, он и не сомневался в ее ответе. Поцелуи уже почти обжигают, сводят с ума и заставляют дрожать все сильнее, а еще… еще она, кажется, краснеет, потому что Кот не отводит взгляд от ее глаз. И это так… слишком интимно что ли. Леся неуверенно протягивает руку, и вот уже пальчики скользят по его разгоряченной коже. – Повернись, – просит она, и Кот послушно откидывается на спину, а Леся тут же уверенно «седлает» его бедра. Она едва касается его груди, специально дразнит, заставляя тянуться вслед за своими пальцами, наклоняется и целует рельефные кубики на торсе, а потом отстраняется и по его же примеру заглядывает ему в глаза. Вася довольно усмехается, а потом легко, словно она и не сидит прямо на нем, приподнимается на локтях и притягивает девушку к себе. От неожиданности она негромко вскрикивает, но, тем не менее, тут же отвечает на поцелуй, хотя и разрывает его довольно быстро, заставляя парня вернуться в исходное положение. Только касается теперь его тела не пальчиками, а губами. Слегка прикусывает кожу на шее, потом кусает плечо, тут же проводит по этому месту язычком и скользит губами ниже. Руки отчаянно борются с тяжелой пряжкой на джинсах, и девушка возмущенно фыркает. – Тебе помочь? В ответ она кивает, и вскоре тишину комнаты нарушает глухой стук, с которым тяжелая пряжка опускается на пол. – Покомандовала? – Кот резко перевернулся, подминая девушку под себя, – теперь моя очередь, красавица. Она вновь оказалась придавленной к дивану. Сильные руки, словно тиски, прижали к мягкой поверхности ее запястья, и вырваться уже не получилось бы при всем желании. Правда, и желания-то такого не было. Он слегка надавил на худенькие коленки, и бедра сами по себе раскрылись шире. Девушка тут же выгнулась ему навстречу, стараясь прижаться к нему всем телом. Подалась навстречу и тут же вздрогнула – преграды в виде одежды на них ведь уже не осталось, и теперь чувства накалены до предела. Душный жар объятий. Затуманенный взгляд. Ее тихие стоны, и его приглушенный хриплый рык. От волнения сердце стучит так, будто хочет выпрыгнуть из грудной клетки. Тело натянуто струной. Это, наверное, что-то большее, чем просто секс. Само слово кажется здесь до мерзости унизительным и каким-то неуместным. Это единение тел. Единение душ. Спутанные волосы, полоумный жар желания и судорожное сбитое дыхание. Хочется просто быть ближе, ощущать размеренные неспешные движения. С губ сорвался судорожный полувсхлип-полувздох, когда ласки стали совсем уж откровенными. Теплые губы спустились ниже, язык медленно обвел сосок, а потом парень уже осторожно его прикусил, отчего девушка застонала в голос, выгибаясь под ним. Вася, хитро усмехнувшись, скользнул кончиками пальцев вниз по животу, и тут же кожу словно обожгло. Легкие прикосновения и горячие поцелуи заставляли выгибаться в теплых объятиях, стонать от нетерпения и задыхаться от страсти. И она задыхалась, путаясь пальцами в его волосах и покрывая шею беспорядочными рваными поцелуями. – Пожалуйста…, – взмолилась Леся, хотя и сама толком не поняла, о чем конкретно она сейчас просит. Зато он понимает. Теплые пальцы мягко скользят по разгоряченной чувствительной коже. Парень в который раз довольно усмехается, приподнимает несопротивляющуюся девушку за бедра и входит в ее разгоряченное тело. Медленно и мучительно, сладко до сумасшествия. Она вздрагивает, и по телу тут же проходит судорожная волна, горячая, обжигающая. Ума поднимает руки, обнимая его за шею, и доверчиво прижимается ближе. Такой горячий, такой нежный, такой заботливый… и только ее. Резкий толчок, и с губ невольно срывается сладкий стон, за который тут же становится невыносимо стыдно, но Васе похоже это нравится, поэтому Леся перестает сдерживаться, и вскоре гостиную, освещенную лишь светом маленького ночника, наполняют ее тихие стоны. Это сводит с ума. И прикосновения эти нежные, беспорядочные, рваные поцелуи и резкие горячие толчки внутри... И ей больше не нужно противиться своим чувствам. Она забывает обо всем, доверяет, подчиняется ему. А спустя несколько мгновений ее с головой накрывает горячая безудержная волна удовольствия… …Больше всего на свете он боялся того, что Леся сейчас заведет разговор об ошибке. Или что еще хуже – соскочит с дивана и, стыдливо кутаясь в тонкую простынку, поспешит скрыться в своей комнате. Он ведь все это уже проходил, и если честно, возвращаться в прошлое не хотелось. – О чем ты думаешь? Оказывается, он так увлекся своими опасениями, что и не заметил, как Ума приподнялась на локте и теперь с интересом разглядывала его лицо. – О ком, – исправил ее Кот, – о тебе. Гадаю, сбежишь от меня или нет? – А ты этого хочешь? – Совсем дурная? – вместо ответа поинтересовался Вася, а потом легко опрокинул девушку на спину – наказать бы тебя за такие мысли. – А ты накажи, – она довольно улыбнулась, а потом слегка выгнулась всем телом, прижимаясь к парню. Сдержать стон у Кота не получилось. – Сама напросилась! Разговора им не избежать, и оба это прекрасно понимали. Но он мог подождать и до завтра, а сейчас… Сейчас то время принадлежало только им двоим, а весь остальной мир мог и подождать.