А сон так и останется сном

-Эй, босс, я беру отпуск, — дверь кабинета Занзаса он открывает излюбленным способом – пинком. Злой презрительный взгляд главы Варии не пугает. Занзас сегодня в относительно хорошем настроении, и его выходка ограничится только руганью, да разбитым о стенку стаканом. -Вали, мусор, хоть в преисподнюю. У тебя неделя. …Ему двадцать шесть. Он эгоистичен, упрям, заносчив, высокомерен, всегда тверд в своем решении и все так же гениален. Бельфегор не изменился за 10 лет – все та же серебряная диадема на голове, не снимаемая даже перед сном, на голове, и веер стилетов в руках. У него нет ни жены, ни даже девушки. Да и зачем? Если ты вариец – ты женат на самой Смерти. …Родина встречает его теплым весенним ветром, и цветущими садами. Жители Флоренции уже не помнят о тех, кто жил в замке на холме. Да и про принца в изгнании знают лишь старожилы. Ему это на руку. -Быстрей, лягушка. У нас много дел, — командует он, и спешит к ближайшей гостинице. -Бееел-семпаай, почему я должен тащить ваш чемодан? – Иллюзионист сегодня на редкость надоедлив. Он старательно растягивает гласные в словах, зная, что Риппера это бесит. Острые стилеты блеснули в лучах солнца – блеснули, и скрылись в кармане. Бельфегору не нужны свидетели – и лишние трупы тоже. Поэтому он молча отворачивается от иллюзиониста, и идет вперед. Фран сбит с толку поведением Потрошителя. Он поудобней перехватывает чемоданы, и догоняет Принца. -И все-таки, Беел-семпай, что мы забыли во Флоренции? -Ты – ничего, глупая Лягушка. А я приехал на Родину, — Бельфегор поправляет сползшую диадему, и нервно оглядывается. Нет, вроде никто не обращает внимания. Но почему тогда это странное ощущение, что кто-то смотрит тебе в спину, выжидая момент для удара? -Крыша, Беел-семпаай, крыша. Неужели гений не понял, откуда? – словно читая его мысли, отвечает Фран. -Заткнись, лягушка, — шипит Бел, и через некоторое время спрашивает, — Давно? -От самого аэропорта. -Сделай так, что бы нас потеряли. – Отдает приказ Бельфегор, и открывает дверь гостиницы. Фран лишь вздыхает, и останавливается на крыльце. …Жители сделали из замка музей. Бельфегор обходит залу за залой. Воспоминания всплывают в памяти одно за другим. -А вот здесь я одержал над Сиэлем победу в битве на шпагах. Правда, пришла прислуга и отобрала их у нас. – Рассказывает он Франу, и словно становится тем самым семилетнем мальчишкой. -Беел-семпаай, у вас было очень насыщенное событиями детство. Не удивительно, что вы выросли маньяком… -Чего? Бельфегор больше не скрывается. Три изящных стилетов попадают точно в цель. Фран слегка морщится и вытаскивает из шапки ножи, рассматривает их при свете дня, а затем пожимает плечами и сгибает лезвие. Принца передергивает от такого отношения к оружию, но на них уже косо смотрят. Приходится взять себя в руки. …Спальни, столовая, кухня, гостиная… Бельфегор не слушает экскурсовода, зная историю замка досконально. Он лишь хмыкает, когда девушка ошибается, но не поправляет ее. -На картине изображены дети последнего хозяина замка – Бельфегор и Рассиэль Каваллини. Руки сжимаются в кулаки. Вот ведь дотошные людишки: смогли-таки найти картину. -Бел-семпай? Этот мелкий – вы? – спрашивает Фран. -Ши-ши-ши. Это Рассиэль мелкий. А я Принц. …-Ваше высочество Бельфегор, пожалуйста, перестаньте душить Ваше величество Рассиэля. – Гувернантка бегает вокруг них, как курица-наседка, всплескивает руками, и пытается ослабить хватку худых пальцев на шее старшего из близнецов. Бельфегор шипит, Рассиэль уже задыхается, но тут на помощь к гувернантке приходит мама. -Бель, отпусти своего брата, — просит она. Принц немного размышляет, а потом с неохотой отпускает горло старшего. – Что бы я большего такого видела! Вы же братья. — Он хотел запереть меня на чердаке, — жалуется младший Каваллини. -Мальчики, я уже устала от ваших затей. Давайте хотя бы ваш портрет нарисуют без выходок? Ну-ка, помиритесь. Близнецы смотрят друг на друга исподлобья, а потом Рассиэль протягивает брату руку. -Только на время, когда пишут наш портрет, придурок, — шипит он, стараясь стиснуть ладонь как можно больнее. -Согласен, идиот. Обмен любезностями завершен, и художник наконец-то может приступить к своим обязанностям… …-Музей закрывается, сеньоры, — Франа и Бельфегора выпроваживают из замка. Принц уходит с гордо поднятой головой. Больше он не вернется сюда – больше нельзя себе позволить этой слабости. А в главном зале на стене над троном висит картина в большой резной позолоченной рамке. Два мальчика будут вечно улыбаться. Один – стоит, закутанный в горностаевую мантию, великоватую для тощей мальчишеской фигурки. Второй стоит, опираясь на меч. В худых руках он – не более чем игрушка. Глаза обоих скрыты за челками. На головах – диадемы. «Бельфегор и Рассиэль Каваллини» — гласит надпись под картиной. Могила брата на местном кладбище заброшена. В этом Бельфегор убеждается, когда находит захоронение Рассиэля среди множества других. Губы сами собой расплываются в улыбке. -Последний приют, верно, Сиэль? Надеюсь, больше я с тобой не встречусь. …Через два часа самолет, следующий рейсом Флоренция-Рим. Бельфегор улетает, зная, что никогда не вернется. А сны, в которых он встречает на одном из заданий Рассиэля, так и останется сном. И долго еще его будут преследовать шелестящий смех брата, да тонкие пальцы, тянущиеся к нему, в надежде забрать близнеца с собой. Фран, словно чувствую, что Бельфегора что-то тревожит, накрывает его ладонь своей, и успокаивающе поглаживает. В неспокойной, как и его атрибут, душе Принца наступает кратковременное затишье.