Маяк

У женщины большое настоящее горе – Саймон понял по ее взгляду. — Вы необычный священник, да? — чуть смущаясь, спросила она. — Бывший наркоман. Не вижу смысла описывать чью-то жизнь эвфемизмами и вам не советую. Я раскаялся, а Он меня простил – вот что главное. Рортон не проявил к приезду Саймона Монро никакого интереса. Викарий мертв, ага. Да здравствует новый викарий. Как будто этот городок уже ничем не удивить, отметил про себя Саймон. Женщина, представившаяся Сью, поежилась и убрала от лица пряди, где серебрилась преждевременная седина. — У вас всегда так прохладно? — Саймон ухватил ее непроизвольное движение. — Практически. — Превосходно, — он усмехнулся в бороду. — Я, как настоящий ирландец, в полном восторге от ветра, который пробирает до костей. Чувствую себя, понимаете ли, настолько живым, что душа радуется. А у вас, Сью? — Что? — не поняла женщина. — Ну, — подтолкнул ее викарий. — Радуется душа? Да, нет? После вхождения в сан Монро изменился даже сильнее, чем с момента первого прихода в церковь – разутым, оголодавшим, дрожащим от ломки. Чьи-то руки уничтожили ту оболочку черствости и страха перед желанием быть полезным. Подходить к людям, раздражать, выводить из себя, толковать про то, что важно. И наконец-то добиваться ответной реакции. Та роскошь, которой у Саймона не было ни с родителями, ни с теми, кого он пробовал любить. В спорах с прихожанами на него спускался долгожданный покой, которого он ждал то от наркотиков, то от дебоширства и воровства. В конце концов, Саймон даже научился быть дружелюбным с совершенно незнакомыми людьми. Прошлый приход не хотел отпускать викария Монро, но Саймон чувствовал, что пора уходить и искать новый причал. Он принял предложение Рортона, сел на судно и до последнего вглядывался в ирландский берег, поросший мхом и мраком. Вспоминал свое прошлое и был благодарен за то, что даже перемена мест не в силах сбить настрой, работу внутреннего маяка, который засветил в полную силу и больше не боится погаснуть. Сью медлила с ответом, без интереса следила за шевелением людей вокруг. Город отмечал осенний праздник урожая, все стояли на ушах, судача о вкусной кормежке и развлечениях, включающих бумажные фонарики, танцы, крашеный пунш. — Нет, — с заминкой произнесла Сью. — Моя душа совсем не радуется. — Хорошо, — принял ее ответ Саймон. — Тогда прошу вас, заходите ко мне. В любое время, когда вам понадобится. Женщина кивнула и растворилась в толпе. Народа на площади было полным полно. Викарий обратил внимание на мелькающие красно-желтые ленты и людей в военных беретах. Рортон, пожалуй, был не так прост. Город, как и все его жители, пытался зализывать раны, но ни черта в этом не преуспел. Саймон отругал себя за поминание черта и двинулся вслед за Сью в поисках лотка с карамельными яблоками. С самого приезда Монро еще ни разу толком не поел. *** Женщина появилась в конце недели, когда викарий привел местную церковку в более-менее надлежащий вид, а пристройку, исполнявшую роль зала для собраний и проповедей, вычистил и застелил скамьи старой бархатной тканью, что нашел в доме своего предшественника. Дом отошел во владения Саймона, но отчего-то здесь не хотелось проводить много времени. Саймон стал ночевать в пристройке, подстелив под подгнившее дерево немного соломы. Монро услышал скрип веточек и обернулся. Сью застыла под аркой с иконой святого Петра, хранителя города. Среди других святых местные почитали его особо. — Проходите, — взмахнул рукой Саймон. — Церковь в вашем распоряжении. — Перестала здесь бывать, — с нажимом сказала Сью. — Не смогла простить, что Он не всех спас. Тогда, в восстание. — Вы про ПЖЧ? — догадался викарий. — Мой мальчик так и не проснулся, — лицо женщины исказилось и как будто сморщилось. Не для всех жуткое воскрешение мертвецов было проклятием. Для Сью вернувшийся домой мертвец мог стать настоящим благословением. Женщина не двигалась с места и крепко стискивала побелевшие кулаки. — Я хочу послушать про него, — вдруг сказал Саймон. Что-то подталкивало его к историям, когда он разгадывал и отпускал чужую смерть, которой сам чудом избежал. Может, он отдавал своеобразный долг, а, может, немного облегчал груз на плечах людей, лишившихся близких. Саймон уселся на дощатый стол. Из-под пол его одеяния выдавались худые щиколотки с оборванной подметкой джинсов. Сью говорила и говорила, размеренно, не торопясь, не выбирая формулировок поаккуратнее. *** Викарий Монро без труда вышел к кладбищу, где обитал мальчик по имени Кирен. — Сижу на твоей могиле, — предупредил он Кирена Уокера. Уокер, как ни странно, смолчал. — Твоя матушка считает, ты был очень принципиальный. При случае мог сцепиться с местным драчуном Гэри Кэндалом. Я это одобряю. Познакомился с ним на днях. Видок у него не очень, но, будь уверен, с Гэри я еще потолкую. Чувствуется потенциал. Не такой, как у тебя, но никогда не поздно задуматься насчет своих ошибок, верно? Рортонский ветер хлестал Саймона по сизым свежевыбритым щекам. На могиле Кирена Уокера, 1991-2009, темнело выбитое четверостишие. Чутье подсказывало, что Кирен, которого так тщательно описала Сью, предпочел бы строки из поэмы. — Не подумай, что я всем это говорю, но мне чертовски понравилось твое лицо. И да, на мне все еще сан, а тебе едва исполнилось восемнадцать. Но в этом есть что-то провокационное, как раз в духе сплетниц маленького городка, не считаешь? Рыжеватый блондин Кирен Уокер, смешно хмурящий брови на фотографии, отличный художник и поклонник английского юмора, не откликался. Вне всяких сомнений он бы стал превосходным подельником для любой авантюры. Созвать город на общую проповедь, подписать пакт о разоружении, предоставить ПЖЧ оплачиваемую работу – в голове у Саймона крутилось много идей. — Все мы рабы божьи, приятель, — сказал Саймон, доставая губную гармошку из кармана. — Нравится тебе это или нет. Надо бороться, ясно, надо выгрызать свой кусочек счастья у обстоятельств. Иначе жизнь была бы ужасно пресной, я бы так и остался наркоманом, а ты, возможно, никогда бы не узнал, что резать нужно вдоль. Но учти, я вовсе не осуждаю. На самом деле, ты мне ужасно нравишься. А теперь подыграй мне. Даже викарий время от времени нуждался в месте для исповеди, и в Рортоне, к счастью, оно нашлось. Монро крепко прижался к гармошке. По кладбищу поплыли звуки Туманной росы, постепенно смешались с воем ветра и тем особенным звуком, когда шлепаешь по напоенной водой земле.