Мир под каблуком

Бабочка вспорхнула, сверкая в лучах солнца. Голубые крылья блистали лазурью. Самое красивое существо на свете. Так считаю я. Спросите почему? Тогда позвольте рассказать всё с начала. Мадлен стояла у фонтана, подставляя ласковым лучам шейку. Серебристые капельки воды попадали на тело, блестя на коже алмазиками. Глаза её были чуть прикрыты пологом медовых ресниц. Она была сладкой, как мёд, и волосы цвета мёда. Я люблю мёд. Она посмотрела на меня, и мне стало неловко. У неё такая красивая улыбка, а я боюсь улыбнуться в ответ. Я некрасивая. Всегда считала себя незначительной рядом с ней. У Мадлен голубые глаза, насыщенные, словно небо. Я не могла смотреть в них подолгу, боялась утонуть. Помню, как увидела её впервые. Родители завели меня в кукольный магазин. Я была счастлива оказаться в этом чудесном месте, воздух казался пропитанным пряным ароматом сказки. Обожала кукол с фарфоровыми личиками. Не могла сдержать воплей восхищения, проходя мимо витрин. Одна кукла отличалась от других: стояла спиной. Я видела лишь нежно-кремовое воздушное платьице и водопад золотистых локонов по спинке. Ахнула от изумления, решив, что вижу самую прекрасную куклу на свете. Желание потрогать её было так велико, что, не дожидаясь никого, я шагнула к ней, протягивая руку. В этот момент кукла ожила и повернулась. Мои пальчики коснулись её платья. Я застыла, не в силах вымолвить слово. В её огромных глазах, сиявших бирюзой, застыло удивление. Я оцепенела, не зная, как себя вести. Хотелось расплакаться и позвать родителей, но в то же время — продлить этот пугающий контакт. Неожиданно лицо незнакомки осветила сначала робкая, потом уверенная улыбка. В тот момент мне показалось, что я встретила ангела. Увидев моё замешательство, она задорно хихикнула, прикрыв ладошкой ротик и сощурив глазки, а затем обняла меня. Я удивилась, как ещё стою на ногах. Ощущение было такое, словно меня подкинули на невесомое пушистое облако. От неё пахло конфетами. Конфетами! Я обожаю конфеты: ириски, карамельки и, конечно, шоколадные — королевы бала. Её шелковистые волосы коснулись моей щеки. Я не смогла сдержаться, глубоко вдохнула, наполняя лёгкие её запахом до отказа. Когда она отстранилась, её маленькие тёплые ручки остались лежать на моих плечах. Взгляд сменился с внимательного на изучающий. — Тебя как зовут? — Её хрустальный голосок врезался в сознание. Я прикусила язык — звук был так приятен, словно музыка. Я встретилась с её настороженными глазами, ждавшими ответа. И словно повинуясь, испуганно выпалила: — Ар... Арнод. Она кивнула на мою сконфуженную реплику, обнажив белые зубки. — А меня Мадлен. Я повторила её имя, смакуя вкус произношения на губах. Наверное, выглядела так глупо, что она снова засмеялась своей волшебной смешинкой. Я не удержалась и неуклюже улыбнулась в ответ. Так я познакомилась с Мадлен. После этой встречи мы стали лучшими подругами. Каждый день мы встречались у фонтана на городской площади, наслаждаясь обществом друг друга. По крайней мере, я наслаждалась её общением, её присутствием, стараясь запечатлеть в памяти каждый миг, проведённый рядом. С моим личным ангелом. Она прибегала всегда такая счастливая, кружилась вокруг меня, радостно выкрикивая моё имя. Потом мы садились на край фонтана, и она рассказывала мне все свои секреты. А после, серьёзно глядя в глаза, заставляла клясться, что я сохраню их. И я так же серьёзно произносила клятву. Весь мой мир блистал и кружился радужными красками только вокруг неё. Она была для меня всем. Однажды, на её двенадцатилетие, мы встретились у фонтана как обычно. В тот день она просто искрилась счастьем, рассказывала о чудесном празднике, который устроили родители, о подарках, которые описывала с энтузиазмом и фантазией, достойной художника. Я видела слёзы счастья в её бездонных голубых глазах, излучавших столько тепла, и радовалась вместе с ней. Вдруг Мадлен достала из сумки свёрток в коричневой плотной бумаге и, загадочно поблёскивая лазуритовыми глазами, развернула его. Внутри лежали два кусочка шоколадного торта, хотя бумага хранила сладкий хаос из крошек орехов, шоколада и крема. Я облизнулась. Тогда и сейчас я считаю, что ничего вкуснее за свою жизнь не ела. Я в нерешительности смотрела то на торт, то на неё. Наконец она не выдержала и по-детски капризно, но очень мило возмутилась: — Ну чего же ты ждёшь?! Едва я открыла рот, как она ловко засунула мне в рот кусочек. Я почувствовала, как её пальчики коснулись моих губ. Наверное, покраснела до кончиков ушей. Она снова задорно рассмеялась, наблюдая за мной. Но как только я чуть совладала с кусочком торта, тут же протянула ей ответный. К моему удивлению, она благодарно приняла его из моих пальцев в ротик, скорчив при этом блаженную рожицу. Я весело рассмеялась. Когда мы закончили это восхитительное лакомство, я украдкой глянула на неё. В свете заходящего солнца она задумчиво смотрела на игру света в переливах воды. Я решила, что момент подходящий. Сердце забилось так часто, что я испугалась — вот-вот выпрыгнет из груди. В этот момент её взгляд казался таким взрослым. Она перевела глаза на меня, и я подумала, что залипну в них, как муха в патоке. Она была такой яркой, невинной и красивой одновременно, что вопроса, что ей подарить, у меня никогда не возникало. Она была бабочкой. Самой восхитительной на свете бабочкой, затмевавшей своим светом серость этого мира. Я робко протянула ей зелёную коробочку. Её серьёзный взгляд тут же сменился безудержно любопытным. Я думала, она бросится ко мне, выхватывая подарок. Но она стояла, не шелохнувшись, словно ожидая разрешения. — Это тебе... — тихо произнесла я. В ту же секунду коробочка испарилась из моих рук. Прикусив губу, поблёскивая глазками, она открыла её и сжала содержимое в ладошке. Я подошла ближе, взглянула на кулачок. Она медленно разжала пальчики. На солнце блеснула золотая цепочка с голубым кулончиком в форме бабочки. Она ахнула, невинным жестом прижав пальчики к губам, посмотрела на меня, затем на подарок. В её глазах заблестели слёзы. Я, кажется, перестала дышать. — Что... не нравится? — сорвалось с моих губ. Она изумлённо посмотрела на меня и отчаянно замотала головой, слегка улыбнувшись. А затем бросилась мне на шею, обняв. — Очень, очень нравится! — дрожащим голосом шептала она. Я крепче прижала её к себе. Шли годы. Наша дружба крепла. Вскоре она делилась со мной уже сердечными переживаниями: то изливала душу по поводу чувств к какому-то мальчику, то подолгу выспрашивала, что надеть на свидание. Я помогала ей как могла. Плакала вместе с ней, когда её впервые бросил ухажёр. Я взрослела, но мои чувства к ней только росли. Мой мир крутился вокруг неё. Меня не интересовал никто другой. А мою маленькую Мадлен, казалось, волновала каждая мелочь в жестоком мире. Она переживала за бездомных, выступала против войны и насилия. Помню, у неё умер пёс — она неделю пролежала в постели, раздавленная горем. Для меня она была ангелом. Я любила её так, как только была способна моя жалкая душа. Она всегда была для меня самой ранимой и беззащитной девочкой на земле. И я поклялась оберегать и защищать её, чего бы это ни стоило, став прочным заслоном от жестокости мира. Вскоре пришла пора ей покинуть родной город. Она с детства мечтала стать моделью, и мечта сбылась: популярное парижское агентство пригласило её на пробы. Я всегда знала, что она самая красивая, знала, что её ждёт головокружительная карьера. Но сердце моё сжималось, не давая покоя. Париж — город возможностей и славы, но чем ярче свет, тем больше глаз он привлекает. Я искренне боялась за свою девочку, за то, как она будет одна в таком огромном городе. За полгода мне удалось поступить в престижное парижское дизайнерское училище. Меня не волновала учёба — главное было быть ближе к моей Мадлен. Мы виделись несколько раз в неделю — у неё был плотный график. На прогулках она светилась от счастья, рассказывала о фотосессиях, заявках из журналов. Её расписание было расписано на полгода вперёд. Я искренне радовалась её успеху. Но не всё оказалось радужным. Однажды осенним ноябрьским вечером в моей каморке раздался звонок. Этот звонок перевернул всю мою жизнь. Когда я прибыла на место, глаза первым делом выхватили фигуру под белой простынёю. Каталка стояла поодаль от суетившихся полицейских. Я уже знала, кто лежал под ней, но отказывалась верить до последнего. Соображала плохо — в состоянии аффекта видела свои действия со стороны. Именно так запомнила происходящее. Я открыла простынь. Спазмы сжали желудок. Меня вырвало прямо на траву рядом. Кричать не могла — железный комок сдавил горло так, что я едва дышала. Сквозь пелену слёз я смотрела на обезображенное лицо своего ангела. Вернее, на то, что когда-то было лицом. Теперь на меня смотрели оголённые кости с редкими клочьями порванных жил и мяса. Часть золотистых волос, чудом уцелевшая, была насквозь пропитана запёкшейся кровью. Единственное, что осталось нетронутым — мой подарок, свисавший с её шейки. Сознание не стало мучить меня дольше, погрузив в спасительное забытьё. Позже я узнала: причиной смерти стала концентрированная серная кислота. Мне сказали, она умерла почти мгновенно — болевой шок сделал своё дело. Дело так и осталось нераскрытым. Но я и не возлагала надежд на закон. Не этого я хотела. Я жаждала мести. Жаждала крови. Хотела, чтобы убийцы прочувствовали всю агонию перед смертью, ощутили, как шипит и плавится их кожа под едкой кислотой, как тело медленно тает в объятиях смерти. Это было не просто. Обрывки информации пришлось выуживать по всему Парижу. В ход шло всё: от последних грошей до моего тела. Лишь бы добиться цели. Через полгода труды оправдались. Оказалось, успеху моего ангела завидовала другая модель из того же агентства. Подговорив своего парня и его компанию, она устроила так, что поздним вечером, когда Мадлен возвращалась домой, её окружила эта шайка. На девушку обрушились ругательства и издёвки. Потом некто в маске (та самая модель) вышла вперёд, заглянула в до смерти напуганные чистые глаза моего ангела и лишь усмехнулась. Перед смертью этой твари мне удалось выведать: Мадлен в ту ночь сказала только одно слово: — За что? Ответом ей стала струя серной кислоты. Когда выжатая тварь не смогла рассказать ничего нового, я привела безмолвный приговор в исполнение. Помню: стояла до конца и смотрела, как кислота забирает остатки красивого лица, под которым скрывалась чёрная завистливая душонка. С её парнем и компанией было проще. Каждый из них прочувствовал агонию боли на себе. Тела я отвезла на свалку и отдала голодным псам. А после отправилась в ближайший полицейский участок. Я не убийца. Моей целью была месть. Она была моим священным долгом. Выполнив его, я не видела причин существовать в этом мире. Вот только "справедливый" парижский суд решил иначе. Мне дали пожизненное. И вот теперь я стою у крохотного окошка, сжимая побелевшими пальцами холодную решётку, и смотрю на танец бабочки, парящей в голубом небе. Такой яркой и запоминающейся, ещё не знающей, что жить ей отмерен один день. И снова, и снова прокручиваю в голове образ у фонтана. Я окончательно залипла в сладкой патоке грёз о ней. Лишь безмолвная бабочка танцевала, отражаясь в моих сумасшедших глазах. Для меня Мадлен навсегда останется этой прекрасной бабочкой. Спи спокойно, мой ангел. Я выполнила свой долг.