Мой брат - зомби

Это был домашний арест. С того самого момента, как ДНК Дика Грейсона обнаружили на теле убитого мужчины в Переулке Преступлений, он находился под тщательным наблюдением Бэтмена. Брюс не предъявил обвинений, но о возвращении Дика в Бладхэйвен не могло идти речи. Уэйн никогда не смешивал стереотипные семейные ценности с той жалкой видимостью доверия, на которую был способен, а сейчас и вовсе не притворялся, что заботится о том, чтобы не задеть Грейсона своей паранойей. В конце концов, они пришли к компромиссу: Дик избавился от пребывания в постылом особняке, перебравшись в тесную квартирку на окраине. Грейсон не особо любил Готэм, и она отвечала ему взаимностью. Особенно сейчас, когда во влажном, вязком воздухе пульсировала тревога, ведь Темный Рыцарь утратил власть над своим городом. Отчаяние пропитало грязные сумерки, и они окутывали город, хлопая совиными крыльями. Днем гадкое чувство поражения отступало, втягивалось внутрь, как глаза-стебельки слизня, выползшего на садовую дорожку. Готэмский монорельс отчаянно нуждался в реконструкции. Прибытие поезда всякий раз напоминало конец света лязгом и скрежетом. Металл проигрывал борьбу с ржавчиной, едкой из-за высокой концентрации химикатов в воздухе. Дик машинально поправил зеркальные "авиаторы". В очках не было надобности: солнце отсутствовало, а видимость стояла нулевая из-за пыли, после обрушения старой башни Уэйнов окутавшей город пеленой с привкусом цемента и мертвечины. Пыль застывала в влажном воздухе, покрывая все вокруг коростой. Вагон представлял собой душную коробку, набитую людьми со стеклянными глазами и жужжащим лимонным светом. Дик обратил внимание на нищего с сумкой, усыпанной грязными пятнами и разводами цветущей ткани. Кривыми вышитые буквы неожиданно сложились в слово "Иисус". Запах стоял омерзительный и Грейсон разрывался между двух желаний - проблеваться или вытащить респиратор из арсенала Найтвинга. Неприятным, но запоминающимся было было морщинистое лицо старика – покрытое пигментными пятнами, будто повторяющими узоры плесени на сумке. Из размышлений Дика выдернул хлопок автоматических дверей. Он поймал себя на том, что разглядывает стоящую на полу сумку. Старик с крючковатым, как клюв совы, носом исчез. – Что за?.. Сквозь облепленное пылью стекло с трудом просматривалась пустая платформа. Секундой позже взрыв вышиб окна. Ударная волна впечатала тела в стонущие от давления жара стены вагона. Найтвинг пришел в себя под обломками далеко внизу. Помогать было некому, а ловить – некого. Прибыла полиция и скорая помощь, рассекая черный от копоти воздух визгом и лучами сирен. *** Прошла пара дней, а лучше Дику не стало. Рана в боку, оставленная металлическим штырем, кровоточила и выглядела плохо – края ее казались воспаленными. Для перестраховки Дик сделал несколько инъекций антибиотиков, намеренно увеличив дозировку. *** Кроме отвратительного самочувствия, утро третьего дня не предвещало ничего плохого. Грейсон с трудом поднялся с кровати, отметив, что повязка на боку снова промокла, а на простыне остались розовые пятна. Дик открыл окно, впустив в квартиру сырость, разбавленную кислым запахом помойки и отправился в кухню. – Черт. Он машинально поджал пальцы на ногах, вступив в холодную воду. За ночь раковина, полная грязной посуды и объедков забилась, а капающий кран сделал свое дело. Воды было немного, но достаточно, чтобы мимо большого пальца с укоризной проплыл раскисший чипс. Грейсон бросил на пол все пачки бумажных полотенец, до которых смог дотянуться. Он займется уборкой позже, когда посмотри, что с раной и его перестанет шатать от слабости. Визуально антибиотики улучшили картину. Воспалительный процесс сходил на нет, и, несмотря на проступившие синеватые прожилки сосудов, дыра в боку выглядела прилично. Стоило заставить себя поесть. Половина кукурузных хлопьев с ароматизатором отправились мимо миски: на стол и в плаванье по залитому водой полу, как медово-желтые кораблики. За хлопьями последовало клубничное молоко, которым Дик залил все вокруг. Нехитрый завтрак супергероя завершился щелчком тостера, в то время, как ложка была во рту Грейсона. Дик никак не мог привыкнуть к резким звукам, которые издавала нагревная решетка устаревшей модели. От неожиданности он подавился. Первые секунд двадцать Грейсон не паниковал, пытаясь откашляться и вытолкнуть частички пищи из дыхательных путей. Это было не так легко, ведь каждый спазм сопровождался резкой болью в раненом боку. Дик вскочил с табурета и, привалившись к кухонному столу, потянулся за телефоном. На мгновение он замер, глядя на свое отражение на блестящей металлической поверхности тостера. Посиневшее лицо, слезящиеся глаза и распахнутый ртом в прилипших к языку хлопьях. Не красавчик. Дик уронил телефон - пальцы не слушались его. Он потянулся за ним, игнорируя нарастающий звон в ушах. И подскользнулся. *** С пола Дик не поднялся, потеряв сознание, ударившись затылком о столешницу. Судорожно, до хруста костей дергаясь на полу, он зацепил шнур от тостера, сбросив его вниз. Несколько разрядов в воде от поврежденной проводки хватило, чтобы успокоить Найтвинга надолго. *** – Ауч. Он очнулся спустя несколько часов. Закашлявшись, Дик сплюнул скопившуюся во рту слизь, пытаясь избавиться от металлического привкуса. Лежать в вонючей луже было противно, поэтому он поднялся, машинально приступая к уборке, которой планировал заняться после завтрака. Окружающий мир тонул в тумане, и Дик никак не мог сосредоточиться. Именно поэтому он не обратил внимание на то, что рана в боку почти затянулась. Только вены предательскими синими полосами отчетливо сквозь бледную кожу. Грейсон всегда был немного растяпой, однако не заметить собственную смерть – это нужно сильно постараться. Он шел сквозь Готэм, окутанную дымкой – такой же, как та, что распирала его черепную коробку, заполнив образовавшуюся там пустоту. Это напоминало похмелье без скверных физических ощущений. Безболезненное тупое равнодушие. – Бабло гони, лошара. Ну да. Это Готэм. Грейсону даже в голову не пришло выхватить из кармана куртки шокер, обезвредить первого грабителя, заехав одновременно второму пяткой в изуродованный переломами нос. Он просто достал бумажник, с готовностью протянув его негодяям. Они переглянулись в недоумении. – Вот придурок. Однако, присмотревшись получше, они попятились назад, скрываясь в подворотне. Что-то в лице Дика вызвало их страх. Через несколько часов Грейсон начал подозревать неладное. Он физически не мог отказаться от предоставленных указаний, будь брошенное случайным прохожим «свали отсюда подальше» или же скулеж безногого нищего «подайте денежку калеке, добрый человек». Требование Брюса срочно приехать в Бэт-пещеру стало настоящим спасением. Не то, чтобы Дик устал бродить по городу, он вообще ничего не чувствовал – ни боли, ни сонливости, только легкую растерянность от происходящего, переплетающуюся с равнодушием, останавливающим ход мыслей. *** Некоторые любители трико поговаривали, что Бэтмен - эгоист и лицемер, особенно, когда тот пускался в рассуждения об одиночестве. Разве мог покровитель такой многочисленной героической семьи считать себя одиночкой и мизантропом? Со стороны он производил впечатление отца большого семейства - трудного, но связанного узами клана. Понять ворчание Бэтмена мог только тот, был ему близок или имел доступ в особняк. Дом источал одиночество и запустение, отпугнуть которые не могли ни шумные вечеринки, ни детский смех. Каждый член семьи был участником молчаливого заговора, замкнут сам на себе и своей мести – или на желании изменить мир. Как ни старались члены бэт-клана почувствовать себя настоящей семьей – в глубине души они понимали, что это невозможно. Попытки сблизиться напоминали несмешной ситком и проходили в одной и той же обстановке, в одинаковых фразах, а, главное, абсолютно безрезультатно. Как не стремился Дик помочь всем стать любящей семьей, положение не спасли ни покупка пса, ни совместный просмотр кинофильмов. Одиночество создавало вокруг каждого из них непроницаемый кокон из душевной апатии. Они могли поддерживать друг друга, но механически, а тревога за близких в действительности была направлена на себя. Тим и Дэмиан боялись не оправдать ожиданий, Брюс – что не вынесет еще одной потери, а Джейсон… Вряд ли кто-нибудь хотел знать, чего боится Тодд. Именно поэтому никто не обратил внимание на состояние Дика. Грейсон почти не запомнил, что было на патрулировании. Он получал в коммуникатор указания и выполнял их. Все его движения годам оттачивались до автоматизма, и это позволяло вести бой, не задумываясь. В какой-то момент он расслабился настолько, что закрыл глаза, растворившись в шипении коммуникатора и звуках драки. Это была заурядная разборка уличных банд, но численность бандитов была такой, что Бэтмену не осталось ничего другого, кроме как вызвать подмогу. А потом появились Когти, молчаливые убийцы Совиного Суда. Цель этой организации была проста – сделать Готэм своей, как было сотни лет назад. Найтвинг почувствовал толчок в спину. «Почему ты с ними?» Коготь замер напротив него, не предпринимая никаких действий и давая себя рассмотреть: высокая фигура в черном, с горящими желтым визорами искусно выполненной маски. Дик не понял вопроса. Он не понял даже, произнес убийца это вслух, или слова прозвучали в его голове. Декоративные перья сложенных за спиной механических крыльев слиплись и блестели от крови. «Ты должен…» Коготь издал булькающий звук, а потом опустил голову, глядя на покрытое черным лезвие, вышедшее из его живота. Робин разрубил его пополам, высвобождая саблю из плена мертвой плоти. – Сдохнуть захотел, тупой Найтвинг? – яркий плащ Дэмиана был покрыт темной субстанцией, заменяющей функционирующим трупам кровь. Кажется, к его тяжелым ботинками прилипли кусочки мозгов. По дороге домой Грейсон никак не мог устроиться на сидении, хоть и не чувствовал дискомфорта. Просто что-то мешало нормально откинуться на сиденье. Он все время менял положение, упираясь ногой во впередистоящее кресло. – Ну хватит уже! – не оборачиваясь, выпалил Дрейк, сидевший рядом с Брюсом. Бэтмен был за рулем, и подобные мелочи его не отвлекали. Дик послушно застыл, чем вызвал искреннее недоумение у Дэмиана. Мальчишка, впрочем, никак это не прокомментировал, пока они не добрались до пещеры. – Погоди, – рявкнул он, когда Найтвинг принялся выбираться из машины за Брюсом и Тимом, повторяя их действия. Размышлять о своих собственных было чертовски сложно. – Это самое дерьмовое место для ножа, ты в курсе? – с каменным лицом произнес Робин. Дик не сразу понял, что тот имеет в виду, пока не вспомнил, как ему было неудобно всю дорогу. – Все плохо, да? – с безнадежностью спросил он, пытаясь понять, где допустил ошибку. – Под левой лопаткой. Там, где твое большое и глупое сердце, Грейсон, – бесстрастно продолжил Уэйн-младший, выдернув кинжал с изящной рукояткой, выполненной в виде совы. – Я не знаю, о чем думать, – пожаловался Найтвинг. Как реагировать на это, он тоже не знал. Когти проходили специальную подготовку, включающую в себя промывку мозгов, которая превращала их в идеальных убийц, беспрекословно выполняющих приказы хозяина. К Грейсону, разумеется, такие меры никто не применял, да и сам процесс его воскрешения прошел в достаточно нестандартных условиях. Хотя по мнению того же Джейсона Тодда, промывать ему было попросту нечего. Но Дик всегда был немного растяпой. – Отец будет недоволен, – пробурчал Дэмиан. – Если узнает. *** Так, не имея определенной программы, Грейсон оказался довольно беспомощным. У него сохранилась память и боевые навыки, но он полностью утратил волю. В первую очередь – к жизни, которой у него больше не было. Вспышки эмоций у Дика проявлялись только при выполнении приказов. Это, видимо, замыкало что-то в его мозгу, вызывая импульсы, подобные реакциям живых людей. В остальных случаях он не проявлял никакой активности, становясь безобидным предметом интерьера. Дэмиану быстро наскучило помыкать Найтвингом, заставляя его следить за Дрейком или делать то, за что Робин бы непременно получил пару затрещин от Брюса. В действительности, Уэйн-младший всерьез беспокоился о старшем брате и прикладывал все усилия для отсрочки грядущего разоблачения. Бэтмен, несмотря на боль утраты, наверняка прикончит новоиспеченного Когтя, ведь, по сути, теперь Грейсон являлся вражеской боевой единицей. Даже когда смешно чистил зубы, повторяя за Дэмианом каждое движение, а мятная пена шла у него из носа. Когти были ходячими мертвецами, и Брюс не видел ничего зазорного в том, чтобы сокращать их численность. Зомби не подпадали под действие его основного табу. Дик был послушный и тихий, но улыбка его была прежней, как в те времена, когда Готэму не угрожали Совы, а они славно работали вместе, и Грейсон надоедал маленькому ниндзя с морализаторствами на тему «мы не убиваем». Это вызывало неприятный зуд в маленьком комочке, именуемом совестью, поэтому вскоре Робин передал Дика дворецкому. Альфред был шокирован, но за свою долгую жизнь старик видел и более страшные вещи, чем завязывающий чужие шнурки мертвец. И в последнее время Пенниуорт очень нуждался в помощнике, который снял бы с его плеч часть забот об огромном особняке Уэйнов. – Мастер Дэмиан, вы же понимаете, что мы не сможем скрывать этот досадный момент от мастера Брюса вечность? За это Робин и обожал дворецкого: его смертельная невозмутимость с неповторимой иронией были неотъемлемым элементом будней бэт-клана. И, конечно же «мы». Готовность вступить в маленький заговор и разделить тайну, Дэмиан мог ценить, как никто другой. Конечно же, Брюс узнал. Смерть сына он принял тяжело. Были попытки воскрешения: криптонские технологии и Ямы Лазаря, магия и бессонные ночи в лаборатории под слышимый одному Бэтмену шорох перламутровых бусин, рассыпающихся по полу пещеры. Но со временем и он пришел к единственно справедливому решению: оставить все так, как есть. Суд Сов был уничтожен, и Готэм снова перешла под крыло Темного Рыцаря. Жизнь и смерть возвращались в свое русло. *** Прошло без малого полгода. – Что мы сегодня смотрим?– Тим перемахнул через спинку дивана, усаживаясь рядом с Диком. – «Зомбиленд»? Грейсон улыбался. Он не очень хорошо понимал, что происходит, но мягкая пижама с синими полосками на рукавах была приятной. – Это отстой, Дрейк, такой же, как и ты! Мы будем смотреть «Обитель Зла». Там крутые псы, – Дэмиан привалился к Дику с другой стороны. Он был мягкий и прохладный, то, что нужно душным летним вечером. Огромный дог у его ног фыркнул, точно одобряя выбор мальчика. – Мастер Джейсон несет попкорн, – Альфред уже занял свое место в кресле неподалеку. Сгрузив на неутомимого помощника часть домашних забот, старик стал значительно бодрее. – Дэмиан, ты снова выбрал один из этих ужасных кровавых фильмов? – мрачность Брюса была скорее демонстративной. Воспитательной. – Нет, отец, мы будем снова смотреть уродский Дисней, – пробурчал Робин. Единственное, в чем Дик был уверен наверняка – у него есть настоящая семья.